•34• ПОСЛЕДНИЙ АКТ
Почему многие так ненавидят «злодеев», но мало кто задумывается над тем, что же побудило их стать такими? Что такого могло случиться в их жизни, чтоб они стали тем, кем стали в конечном итоге? А кто сказал, что «герои» всегда хорошие? Ведь, за просмотром фильма или чтением книги, мы, зачастую, смотрим на историю лишь с одной стороны, сопереживаем, волнуемся и хотим, чтоб именно наш «герой» победил. Но ведь некоторые «злодеи» могут быть такими же «героями», разница лишь в том, что мы не знаем их истории, верно?
Вадик долго желал и ждал этого момента — момента мести, воцарения справедливости. Но, когда он настал, внутри не растекалось долгожданное наслаждение, удовлетворение. Он ждал, что это вмиг освободит его от мук и внутренних демонов. «Почему этого не произошло? Почему мне не становится легче? Ведь я сделал всё правильно. Я сделал всё так, как нужно. Или...нет? Конечно, да, ведь в этой истории я — герой, это я борюсь со злом, это я хочу, чтоб воцарилась справедливость, я пролью свет на этот город. Я.»
Тишину, воцарившуюся после восклицания Кисы, разрезал истерический смех Вадика. Такому приступу удивились даже его приспешники, украдкой переглянувшись друг с другом.
— Ох-х-х, — выдохнул Вадик, зачёсывая волосы назад. Приступ прекратился так же быстро, как начался. — Вы оба, наверное, думаете, что я урод? Мы все втроём, да?
— Вадик, плевать, что они думают, — угрюмо сказал Дом. — Порешаем уже и разбежались.
— Нет-нет, друг мой, — голос кудрявого был похож на шелест листьев из-за сильного ветра. — Я хочу, чтоб наши гости поняли всю картину. Я хочу, чтоб они знали, из-за чего они здесь.
— Реально, Дом, это его представление, — пожал плечами Евгений, закуривая сигарету. — Пусть ставит его как хочет, мы же тебе не указывали.
Вместо ответа лысый лишь закатил глаза, но возражать не стал, мысленно согласившись с последним аргументом. Это было их правилом: кто «сводит счёты», тот и руководит происходящим.
— Вы уже знаете, что Дом сидел в тюрьме, — начал Вадик, подбивая камни ногой, — но не знаете, за что. Я предоставлю ему возможность сказать то, что он считает нужным.
— Я барыгу замочил, — глухо произнёс лысый. Его, и без того, не светлые глаза, стали ещё мрачнее. — Жалею только о том, что по молодости был глупым, поэтому и попался. Жена у меня была...И один утырок подсадил её на свой товар. Причём говно, а не товар толкал. Ну, она галлюны словила как-то и в окно вышла. За такого и сидеть было не жалко, — по интонация стало ясно, что мужчина ни сколько не раскаивался, а даже был горд собой.
— Дом был первым из нас, кто смог это сделать, — заявил Вадик с благоговением. — И подал эту идею нам, когда мы познакомились на группе. Но это всё потом-потом. Евгений, расскажи нашим гостям и ты свою историю.
— У меня друг был, — нехотя начал блондин, устремив взгляд на горизонт. — С самого детства. Мы с ним и учились вместе, и девчонок снимали вместе, и... В общем, он подсел на иглу, просадил всё бабло, продал квартиру и залез к диллеру в долги, в большие долги...— Евгений обернулся, посмотрел пронизывающим взглядом чётко в глаза Лизы и произнёс: — Его убили. Подстроили как несчастный случай.
Меленина тяжело сглотнула, видя в глазах говорившего нескрываемую боль и разделяя её, проецируя на себя: что было бы с ней, если бы умер хоть один из четверых.
— Что ж, раз уж это моё «представление», то перед последним актом я и скажу заключительные слова, — задумчиво произнёс Вадик с пустотой в глазах. — Мы познакомились на группе для тех, чьи близкие пострадали от этой дряни. Знаете, там столько людей приходят, делятся своим горем, им кажется, что так легче. Делиться горем... да...— на мгновение он замолчал, уставившись невидящим взглядом в пустоту, а затем снова заговорил, но быстрее: — А знаете, знаете, как там оказался я? Я ведь тоже потерял близкого человека, самого близкого человека, да... Моя сестра, моя младшая сестра, которую я когда-то водил в школу, она... Умерла, — на лице появилась грустная улыбка, а глаза заблестели от подступающих слёз. Быстро протерев глаза, он продолжил, надев маску эйфории: — Умерла, да... От передоза. Вот так вот «раз» и всё.
В сознании Кислова пронеслись отголоски истории Гены:
«...Хэнк рассказывал про ту девчонку с передозом...»
«...Вадика «Музыканта» знаешь?...»
«...это была его сестра...»
«...лёг рядом... хотел умереть, вместо неё...»
«...его сестра...»
Шатен чуть не поперхнулся от осознания того, что происходит и насколько всё связано. В голове складывался пазл.
— ...тогда мы решили, что отомстим, — продолжал свой рассказ «режиссёр представления». — У Дома уже был опыт, но на этот раз мы решили быть осторожнее, долго готовились. Решили, что будем очищать наш город от грязи. Люди — ещё большая дрянь, чем наркотики. Решили начать с тех, кто распространяет тяжёлые наркотики. Но прежде — отомстили за друга Евгения. Затем Дом навестил родственников того, из-за которого сел. Мы делали всё аккуратно и чётко, — казалось, что он долго готовился к этой речи, видимо, мечтая не одну ночь.
— Да какого вообще хера вы решаете, кому жить, а кому умереть? — взорвался Кислов, в глазах которого загорелся бешеный огонь, подогреваемый неозвученными мыслями и выводами. — Вы кем себя возомнили? Вершителями правосудия? Фильмов насмотрелись?
— Да вы же животные, — с отвращением отметил Евгений, — лишь бы загнаться самим да продать кому-то, и чтоб побольше! И никого не волнует, что человек может умереть.
— Да их вообще ничего не ебёт, о чём ты, — зло заметил лысый, инстинктивно напрягая руку, которой держал Лизу, отчего та постаралась отдалиться хоть на миллиметр.
— Они заслужили смерти! — перешёл на крик Вадик, взмахивая руками. — Каждый из них заслужил! А моя сестра — нет! И их родные — нет.
— Да это вы животные, блять! — парировал Кислов, яростно глядя на каждого. — Вы чё устроили вообще? Вы нас зачем в это ввязали? Лизу зачем в это втянули? Она вообще с наркотой не связана никак! И после этого вы говорите, что все уроды, кроме вас?
— Наркоторговлей должна заниматься полиция, а не вы, — смело заметила Меленина, уже приготовившись к резкой встряске от Дома. — Мне жаль ваших родных, но это был их выбор. И мы здесь действительно не причём.
— Не причём? — хохотнул Евгений, переспрашивая. — Лизонька, ты правда думаешь, что не причём? Как же ты сейчас удивишься...
— Когда мы только начали этим заниматься, — произнёс Вадим, глубоко вдыхая, — я хотел лишь одного, самого главного — отомстить за сестру. Найти того, кто продал ей последнюю дозу героина. Я так хотел узнать, кто это. И вот! Недавно я сделал это — я узнал! Узнал! — он приблизился к девушке и проговорил: — Им оказался твой парень, — Лиза, не моргая, смотрела в глаза Вадика, забыв как дышать, а он продолжал: — Да-да, твой любимый Киса. Который так заботится и опекает тебя. Это он убил мою сестру. Он!
— Что за херню ты несёшь?! Я никогда не торговал хмурым*! — воскликнул Киса, не веря своим ушам. — Тебе кто-то налил в уши, а ты повёлся? Серьёзно, блять?!
— Ч-ч-ч, — прервал его лысый. — Не кричи так. Это ещё не всё.
— Да мне насрать! — не унимался Ваня. — Вы херовые ищейки, если факты не проверяете.
— Нет! — неожиданно крикнул «Музыкант». — Нет, это был ты! Я знаю.
Кислов хотел было что-то сказать, но Дом его прервал, снова показательно водя ножом по горлу Мелениной:
— Ч-ч-ч, парень. Это представление будет по нашим правилам, веди себя хорошо.
— Узнав, что это был ты, мы поспрашивали, что о тебе знают, — продолжал Вадик уже прежним спокойным тоном. — Один парень рассказал нам, что ты, оказывается, со своими друзьями «увлекался» дуэлями. А говоришь ещё нам что-то о том, что мы не имеем права решать, кому умирать. Кстати, вот этот парень как раз чуть и не умер из-за вас. Но не суть, не суть.
— Блять, можно короче? — не сдержался Дом, устав от этого театра.
— Наш друг уже нервничает, — кивнул Евгений и поспешно добавил: — Поэтому я продолжу в двух словах. Вадик решил, что будет красиво, если в последнем акте этого представления он, что называется, «убьёт тебя твоим же оружием». Поэтому мы купили у какого-то старика дуэльную гарнитуру и, собственно, вон она, — он махнул рукой в сторону.
Проследовав взглядом в сторону, Лиза и Киса увидели до боли знакомый дуэльный ящик. Они встретились глазами друг с другом, пытаясь безмолвно сказать многое, обменяться тем, что лежало на душе.
— Я завязал с дуэлями, — серьёзно ответил Кислов, на скулах его заходили желваки. — И не собираюсь эту херню устраивать снова. Я не причастен к смерти твоей сестры, ищи другого придурка.
— Н-не-е-т! — протянул кудрявый с некоторым сумасшествием в глазах. — Будешь. Я не верю тебе.
— У тебя нет выбора, парень, — насмешливо заметил Дом.
— Это правда, — кивнул Евгений, постукивая пальцами по дуэльному ящику. — Либо ты соглашаешься на дуэль, либо вы оба умираете прямо здесь. Лизонька, надеюсь, он умеет принимать правильные решения?
— Я хочу твоей смерти. Хочу отомстить за сестру, — с предвосхищением говорил Вадик, ходя из стороны в сторону. — Но правила будут такими: если не умрёшь, значит, такова судьба, уйдёшь отсюда. Если умру я — такова моя судьба, вас тоже держать никто не будет, — он многозначительно посмотрел на своих приспешников, и те кивнули. — Но, если ты умрёшь в этой дуэли... Объясни своей девушке, что в таком случае ей нужно будет хорошо думать головой и не делать глупостей.
Пара переглянулась. В глазах Кисы была видна решимость и просьба, в глазах Лизы — страх и отчаяние. Когда-то они всей компанией пообещали навсегда покончить с дуэлями и выбраться из этой пучины. Видимо, дуэли как проклятье — отпускают только после смерти.
Сердца каждого из пары пропустили удар при этой мысли, и внутри что-то защемило.
Сегодня на этом берегу вновь кто-то должен умереть.