Приправа со вкусом лайма [18+]

Я всячески вела беседу и скромно отвечала на вопросы. Вежливо общалась с родителями и замечала некое презрение со стороны Игнатова старшего. Воспользовавшись моментом, удалилась наверх и зайдя в комнату, прижалась спиной к двери. Медленно выдохнув, огляделась. План сработал. По его поведению было видно, что ему не нравится моя покорность. Во время разговора пару раз вырывались фразы, пытающиеся меня зацепить на спор или начало скандала, но я сдержалась. Родители постоянно переглядывались друг с другом, не понимая происходящего. Зная мой характер и вечное противостояние, они оба фальшиво улыбались парням, подзывая дворецкого подливать алкоголь в бокалы. Единственное, что меня волновало - это время их уезда и справилась ли я с задачей, чтобы он смог отказаться от затеи брака. Отойдя к окну, посмотрела за горизонт. Наконец-то можно выдохнуть и побыть в тишине. Обдумать другой план действий. Расслабляться, конечно же, нельзя, ведь удар может появиться в любой момент.

— И долго ты будешь притворяться славной девчонкой?

Вздрогнула и обернулась. Марк стоял, засунув руки в карманы брюк, а ногой прикрыл дверь. Что он забыл в моей комнате?

— А с чего ты взял, что я непослушная и резкая? — наивно склонила голову, сцепив руки в замок.

— Да ну? С Фроловым ты была не так мила, — осклабился он, подходя ближе. — И Стрелецкой доставалось немало. Кого ты хочешь обмануть и в какую игру ты играешь, Покровская?

— Жаль, что так получилось, — улыбнулась уголками губ. — Тогда я была сама не своя. Время и обстоятельства меняются, когда жизнь рушится на глазах.

— Мне больше нравилась дерзость, — Игнатов облизнул губы, будто хищник. — Может ты забыла каково это? Поверь, детка, если мне нужно, то ты станешь такой какой мне нужна.

— О чем ты?

Не успела опомниться, как его рука схватила мое запястье, и он грубо прижал меня к себе. Как же противно чувствовать чужое дыхание на лице. Смотреть в эти омерзительные глаза и слушать противный голос. Я старалась незаметно вырвать руку, но мужские пальцы сжали в кольцо сильнее. Второй рукой он провел по талии, опускаясь ниже. Марк провоцировал, дразнил, и специально издевался, зная, что я смогу сорваться в секунду, словно атомная бомба. Улыбнувшись ему, обвила шею больной рукой.

— Прости, у меня гипс, не могу обнять сильнее.

В его глазах вспыхнул огонь. Игнатов злился. Мне же было на руку. Узнав какой, он ублюдок родители сами поймут, что он не пара их дочери. Наклонив голову вправо, разглядывала лицо парня.

— Чертова сука, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь вперед и двигаясь в направлении окна.

— Не стоит так говорить о своей будущей жене, — цыкнула я и податливо прижалась задницей к подоконнику. — Люди не поймут.

— Хватит играть со мной, Вика. Мы оба знаем, какая ты на самом деле.

— Ты меня не знаешь, Марк, — выдохнула его имя, когда он вжался бедрами. — Не понимаю, как можно было сделать вывод из-за нескольких встреч на поварских курсах. Неужели ты не смог обдумать и другой вариант моего поведения? — моргнула, и улыбнулась шире.

— Ложь.

— Разве? Ты особо не общался со мной, чтобы придумать в голове образ. Всего на всего трудный период не делает из меня стерву, Игнатов.

— Я держался, Покровская. Но видимо по-хорошему нам будет сложно договориться, — ухмыльнулся он и схватив за руку, в грубой форме, оттолкнул от подоконника и швырнул на кровать.

Я упала спиной и собиралась отползти, хватая ртом воздух из-за неожиданного падения, но он поймал меня в тиски и повалился сверху.

— Что ты делаешь? — начала вырываться.

— То, что должен. В прошлый раз мне не удалось наиграться с тобой, когда ты болела. Влез Фролов в мои планы, а теперь его здесь нет. И защитить некому. Родители заняты переговорами с тетей, а брат разговаривает со своей девушкой. Нам никто не помешает, — довольно прохрипел Марк, поглаживая оголенную ногу из-за задранного платья.

Его пальцы поднимались выше к трусикам. Черт с два. Я разозлилась, узнав правду, которую скрывал от меня Игорь. Пазлы собирались воедино. Вспомнился дядя Макса и просьба Фролова насчёт Игнатова. Попыталась согнуть ногу в колене и треснуть ему по яйцам, он же успел увернуться и заулыбался шире. Марк завел руки над головой и сжал их ладонью. Гипс опечатался в больное запястье. В глазах заискрилось. Кое-как сдержалась лишь бы не закричать и не доставить ему удовольствия. В голове паника и поиск выхода из ситуации. Что мне делать? Я не справлюсь, когда работает всего одна рука. К тому же он тяжелее и массивнее. Его пальцы подцепили край ткани и спустили ниже. Он нагло раздевал меня и облизывал губы. Нет. Я опять начала вырываться изо всех сил. Дернулась головой и ударила лбом в лоб. Не помогло, а стало хуже. Перед глазами поплыло, и добавилась резкая боль. У него не лоб, а камень. Игнатов рассмеялся на ухо, и коснулся губами мочки, прошептав:

— Вот и податливость ушла. Мне тут нашептали, что ты теперь бесполезный кусок дерьма и не сможешь больше готовить. Чья-то мечта ускользнула из тонких пальчиков навсегда, — пальцы внизу остановились и переключились на волосы. Намотав их на кулак, сдавил вниз, из-за чего моя голова приблизилась к его лицу. — Теперь твоя участь жить со мной и делать, что я скажу, когда мы поженимся. Я сделаю из тебя развлечение. Мне нравится энтузиазм и злость. Чувствую наше приключение только начинается.

Марк облизнул шею языком, вызывая во мне приступ тошноты. Внизу послышался грохот. Его рука вновь вернулась вниз, а пальцы ловко крутились на внутренней стороне бедра. Он решил заглушить мои крики о помощи поцелуем. Я сжала губы как можно сильнее. Твою мать. Он нереальный псих, которого заводит мое сопротивление. План рушился. Если сейчас остановиться, то Игнатов точно сделает задуманное, а если продолжить борьбу, то случится тоже самое. У меня нет запасного плана. Руки онемели. А для него это пустое дело, держать запястье дальше. Вдруг рука исчезла. Двигая бедрами туда-сюда, старалась не подпустить его к себе. Послышался звук ширинки. Только не это. Пожалуйста. Кто-нибудь помогите. Быть изнасилованной ублюдком не самое приятное, что можно испытать. Он оторвался от меня и выдернул из брюк ремень, потом затянул их на руках и привязал к спинке кровати, тем самым толкнув меня на подушки. На лицо упали волосы. Из глаз потекли слезы. Никто не поможет, потому что все заняты. Снизу возникли голоса. Разобрать на испуге нереально. У меня была другая задача. Как-то остановить его. Игнатов резко стянул с меня трусы вниз и раздвинул ноги. Лиф платья сползал вниз, а он радовался, будто ребенок. Упираясь на правый локоть, освободил грудь и прильнул губами. Застонал. Нет. Нет. Я моталась из стороны в сторону, и в отместку прикусил сосок. Из губ вырвался крик. Тяжёлая ладонь легла на рот, что челюсть свело. Язык продолжал кружить вокруг соска, а бедра толкаться внизу. Кожей ощущала полустоячий член. И слава богу, что только на бедре.

— Сколько раз тебя трахали парни? Дай угадаю, — приподнялся и взглянул в глаза. — Наверно дохрена. Лакомый кусочек, похожий на запретный плод. А сколько раз ты сосала своими прелестными губами?

Желудок скрутило от его слов. Как он может говорить такое девушке? Интересно Стрелецкая тоже была заложницей урода? В голове мелькал образ Фролова. Если бы он был здесь, то не позволил бы этому случиться. Игнатов хлестал правдой по лицу, когда говорил, что мне никто не поможет. Кровать просела сильнее. Он встал на колени и смотрел на меня сверху вниз, довольно улыбаясь картиной перед собой. Полураздетая девушка и член, вытащенный из ширинки. Марк обхватил пальцами ствол члена и провел вверх-вниз. Ухмыльнувшись, потянулся к тумбочке и достав бумажные салфетки, вытянул несколько штук, свернул их в шарик и запихнул мне в рот двумя пальцами. Я лежала на спине и плакала от безысходности. Сейчас есть шанс двинуть ему ногой по морде, и уже вроде как собралась с духом, как он будто почувствовал и опять опустился, придавив к кровати всем весом. Дышать нечем. Только он собирался упереться членом мне внизу и проигрался головкой, как прошёлся неожиданный звонкий звук удара по его затылку. В темноте стоял женский силуэт со сковородкой в руках. Тонкая рука потянулась к выключателю на лампе и меня ослепил свет. Ева стояла с широко открытыми глазами. Не знаю кому мне стоило взмолиться, но она точно ангел-хранитель.

— Виктория, вы в порядке? — опустила сковороду вниз и оттолкнула Игнатова в сторону. Она заметила его член и перевёла взгляд на меня.

Я смогла только моргнуть. Изнутри вылезала истерика. Домработница освободила мне руки и вытащила салфетки изо рта.

— Спасибо...

Мой голос хриплый, слегка надорванный и режущий горло. Желание выпить бутылку воды. Тело тряслось не то от страха, не то от счастья. Еле-еле натянула трусы и поправила платье. Вскочила с кровати и в испуге посмотрела на чудовище, лежавшее без сознания. Если бы не Ева, то он бы сделал то чего хотел давным-давно.

— Он живой. А жаль. — Заключила она вывод, пощупав пульс на шее двумя пальцами. — И член у него маленький.

Из губ вырвался смешок. Вытирая слезы, вторую руку прижала к груди. Боль распространялась до локтя. Теперь я обязана ей хоть и не жизнью, но чем-то большим за спасение.

— Откуда у тебя сковородка и что ты тут забыла? — поинтересовалась я, дрожа всем телом.

— Ворвалась полиция и какие-то ребята. Мы были на кухне и услышали шум. Вышли кто с чем, а оказалось, что ваших родителей заковывают в наручники и какой-то парень спросил, где вы находитесь. Я пошла проверить комнату и совсем забыла о ней, — Ева взяла сковородку обратно и будто ракеткой пронзила воздух. — Увидела вас и тихо шла сзади, зная, что любой шорох мог бы спровоцировать. Собственно, так все и случилось.

— Полиция? Парень? — не понимающе посмотрела на нее.

— Да, внизу мужчина в деловом костюме им предъявлял статьи, пока их заключали.

Неужели? Я рванула с места и выбежала из комнаты, не разбирая дороги. Поворот и вот уже на лестнице. Внизу у гостиной спиной ко мне стояли четыре фигуры. Комнату и холл освещали синие огни. Все растворилось в одночасье. Не узнать своих друзей — провал. Соня стояла в стороне. А Макс с дядей разговаривали с полицейскими, объясняя что-то. Те кивали в ответ, записывая информацию в маленький блокнот. Из гостиной вывели мою мать, отца, и Мишу. Глазами искала единственного человека. Его нигде нет. Игорь не приехал? Обнимая себя, надеялась на лучшее и всё ещё искала, вставая на цыпочки.

— Ты в безопасности, лягушонок, — знакомый до мурашек голос пробил насквозь, а родные руки обняли со спины.

***

Я словно смотрела на кадры фильма. Шум превратился в тишину. Бегающие люди по дому, огромное количество машин и вот меня уже ведут к черному джипу. Из главных дверей выводят отца и мать, усаживают их в полицейский автомобиль. Следом выводят братьев. Их руки за спиной и в наручниках. Марк сверлил взглядом, а Миша опустил голову вниз. Оба не ожидали данного исхода. Меня аккуратно усадили на заднее сиденье, но я все равно наблюдала за сумасшествием. Юля и Ева разговаривали с мужчинами и видимо давали показания. Август общался с женщиной. Охранники стояли на коленях с поднятыми руками, а на них направили оружие. Другие люди выносили из дома коробки с документами, черные сумки и что-то ещё. Дядя Макса говорил по телефону, пока Громов стоял рядом и кивал головой. Вишневская села рядом настолько незаметно, что я не слышала, как открывается дверь.

— Вик, ты в порядке?

Повернув голову, взглянула в ее глаза и до сих пор не верила в происходящее. Неужели тот поступок с телефоном получился? Неужели меня не проглючило и Фролов здесь? Все закончилось? Мы смотрели друг на друга и молчали. Слабый кивок в ответ и вновь повернулась к окну. Лёгкий шелест прошёлся по салону и хлопок. Она вышла из машины. Ее силуэт через тонированное стекло видно издалека. Соня подошла к Максу и шепнула ему на ухо. Но где Игорь? Взволнованно искала его глазами и не видела. Голова кругом. Несколько машин уехали из парковочной зоны через ворота. Синие мигалки били по глазам ослепительным светом. От усталости прижалась щекой к сиденью и задремала. Не знаю сколько я так пролежала. От внезапного щелчка вздрогнула и приоткрыла сонный глаз. В машину усаживался Громов на водительское место, а рядом залезла Вишневская. И тишина. Все же он был галлюцинацией. Губы дрогнули в слабой улыбке. Зато он не дал мне сдаться. Ещё один щелчок и шевеление рядом. Показалось.

— Выпей воды, — тихий шепот довел до мурашек по спине.

Игорь здесь. Он рядом. Мне не показалось. Бессильно обхватила рукой маленькую бутылку и жадно впилась губами горлышка. Вода казалась сладковатой из-за сухого горла. Что будет с остальными? Что будет с девчонками и Августом? Сил разговаривать нет. Что дальше? Почему моих родителей арестовали? Выпив половину, отстранила бутылку и откинулась на спинку. Меня клонило в сон. Обычно такое происходит от шока. Фролов зашевелился, а после меня обхватили за плечи и уложили на колени. Звук гравия пронзил уши и больше я ничего не помнила, проваливаясь в черную тьму. Позже услышала еле слышно голоса. Наверно кто-то из персонала обсуждал уборку. Один женский и два мужских. Нет. Не может быть. До боли родные и близкие. Было ли спасение сном? Может быть. Открыв глаза, всмотрелась и замерла на месте, перестав дышать. Я лежала на диване незнакомой гостиной. Вокруг никого. Впереди на серо-бежевой стене висел плоский телевизор. Внизу стояла современная лакированная тумбочка с ящиками и два мини узких стеллажа. В них находились книги. Внизу лежал светло-бежевый ворсистый ковер, а на нем стеклянный круглый столик с золотыми вставками. По бокам находились два крупных кресла с изгибистыми спинками и полуовальными подлокотниками.

— Я его убью.

— Игорь, успокойся. Его посадят за свои действия. А вот если ты убьешь, то сам сядешь, — тараторила Соня, качая головой и держала в руках горячую кружку чая. — Ей, итак, досталось и, если вдруг, ты совершишь ошибку, она может не выдержать очередного удара.

— Соня права, Фролов. Сейчас нам нужно дождаться расследования и дать ей отдохнуть. У нее ещё будет стресс после новостей о родителях.

— Знаю, — буркнул Фролов, запустив пальцы в волосы. — Просто, представь, если бы ты узнал о Соне такое. Ты бы не хотел начистить морду ублюдку?

— Хотел. Но я понимал бы, что моей девушке нужна поддержка, а не мой эгоизм.

Они правда приехали. Сама не поняла, как из глаз потекли слезы облегчения. Неважно что с родителями. Неважно ничего, кроме того, что теперь нахожусь в безопасности. Хотя бы на один вечер, не боясь, что кто-нибудь захочет навредить.

— Спасибо, ребят...

Наступила тишина и бег по полу. Ко мне подбежала первой Соня. Она встревоженно посмотрела и опустилась на колени перед диваном.

— Ты очнулась, — выдохнула она, пряча слезы и гладила меня по руке.

Рядом стоял Макс. Он тоже напряжённо вглядывался в лицо. Уголок губ изогнулся, и привычная улыбка коснулась губ. Мне стало понятно почему она влюбилась в него. Добрые карие глаза будто тоже улыбались и искрились заботой.

— Я думала, что сошла с ума, а вы моя галлюцинация. Смс дошло, да? — облизнула губы.

— Да. К нам приехал Фролов и прочитал ее.

Я отправила смс ему? Но это невозможно. Я знала номер подруги наизусть и не могла ошибиться. Приподнявшись на не сломанной руке, подняла голову. На подлокотнике сидел Игорь и смотрел. Вместо светло серых, меня встретил шторм темного океана. Либо свет падал на лицо и казалось иначе, либо в нем что-то изменилось. Мы не отрывали взгляд друг от друга.

— Я...

Он поддался вперёд и молча поцеловал меня в губы, запуская язык. Я обмякла в его руках. Ладонь обхватила шею и притянула ближе к себе. Мы целовались безумно, горячо, ожесточенно. Будто боролись. Или у меня сложились неправильные впечатления. Игорь выкручивал языком мой, словно наказывал и поощрял одновременно. У меня перехватило дыхание после долгой разлуки. Вспоминать привкус его губ, его поцелуев, движений и всего остального — роскошь. Моя роскошь и удовольствие. Через несколько секунд он оторвался и прижался лбом ко лбу, прошептав:

— Я больше никому и никогда тебя не отдам.

Самые лучшие слова. Больше, чем заветное "Я люблю тебя". Улыбнулась ему.

— Попробуй не сдержать обещания. В следующий раз сама убью тебя и не пожалею, что сяду.

Послышался мужской смешок и слабый женский выдох. Это мы?

— Она не шутит, Фролов. Аккуратнее.

— Знаю и согласен на это, — прошептал он в губы и провел большим пальцем по щеке. — Я думал, что навсегда потерял тебя.

— Я тоже так думала.

Сбоку мелькнула фигура и я отстранилась. Громов увел рыдающую Вишневскую из гостиной, оставив нас наедине. Спасибо ему огромное, так как разговаривать сил не было. Нужно успокоиться и насладиться этим мгновением. Игорь заполз на диван с ногами и притянул заново к себе, усадив на колени, лицом к лицу. Платье задралось выше. Я положила руки ему на шею и опять прижалась ко лбу.

— Как ты выдержала все это?

Он гладил меня по спине одной рукой, а второй удерживал за задницу. Вглядывался и изучал. Рассматривал опухшие глаза, синяки и мешки под ними.

— Верила, что увижу тебя и ребят. Действовала по плану, нашла себе союзников и надеялась, что смогу сбежать.

Я разглядывала его лицо. Щеки и подбородок чуть-чуть заросло щетиной. Глаза уставшие, словно он не спал несколько дней. На лбу появилась морщинка, которой раньше не было. В нас что-то изменилось. Либо мы повзрослели из-за случившегося, либо мы всегда были такими, но скрывали истинное под маской беззаботности. Страшные поступки людей оставляют свои следы. В памяти, на сердце и на физическом уровне. Горе старит людей, уходящих в депрессию. Развод сводит с ума, особенно если осталось любящее чувство у половинки. Когда происходит то, что ты не можешь контролировать и ожидать, на человеке остаётся отпечаток. И у него, и у меня отложилось во всех пониманиях. Мы уже не являлись парой в начале отношений, а внутренне ощущалось, словно наши души уже женаты и давно любят друг друга. Бывает ли такое? Не знаю. Но смотря на него, я понимаю, насколько мне его не хватало и насколько же сильно он давал мне силу не сдаваться. Как бы страшно мне не было, я знала, что смогу преодолеть все трудности, когда даже уже опускались руки. Спонтанный щелчок в голове и в воспоминаниях Игнатов и его руки, язык и мерзкие слова. Если бы не Ева, я бы не сидела на коленях человека, который мне небезразличен. Сколько бы не сдерживалась, истерика все равно нахлынула с головой. Кажется, мой организм наконец-то сдался и дал себе волю расслабиться и понять, что все закончилось. Фролов уложил мою голову на грудь и прижал сильнее. Одной рукой обнял за талию, а второй гладил по спине, успокаивающими движениями. Слезы градом текли из глаз, намочив его футболку. Одеколон бил по всем рецепторам носа, заставляя мозг верить в правду. Я все плакала, плакала и плакала. Он ничего не говорил, а молча ждал, когда у меня кончатся силы.

— Ты дома, лягушонок. Ты со мной, — шептал на ухо.

И рычаг окончательно снят. Рыдания усилились, а Игорь начал качаться из стороны в сторону, создавая колыбель для ребенка. Для меня. Он смог выстроить купол, который являлся безопасным местом. Только он и я. Только мы вдвоем.