Глава 14
— Опять что-то не так, — говорит он, залезает на переднее колесо и открывает капот. Затем откручивает крышку бака и заглядывает внутрь.— Пусто, — вздыхает он. — Топливо закончилось.— Может, здесь где-нибудь есть еще? — спрашиваю я. — У бабушки с дедушкой был свой дизельный насос. Во дворе стоял огромный бак с дизельным топливом.— Поищем, — говорит Дэвид. — Тут он тоже должен быть.— Вот досада, — сетует Дина. — Едва пошло что-то похожее на землю.Она наклоняется и осторожно переворачивает кусок почвы.— Представь себе, мы могли бы здесь что-нибудь выращивать.— Баклажаны! — говорю я.* * *В эту ночь ко мне приходит бабушка. Я не уверена, сон ли это, — на сон не похоже. Скорее, видение. Бабушка стоит посреди огорода. В руке у нее корзинка с малиной. В огороде растут капуста, укроп, горох, бобы, огурцы, мангольд, морковь, репчатый лук, свекла, пастернак, руккола, обычный зеленый салат и многое другое, названия чего мне неизвестны. Она смеется, глядя, как я подбегаю к кустам малины и принимаюсь срывать и уплетать ягоды.— Такой вкусной малины, как у тебя, нет нигде! — говорю я.— Все дело во времени, — говорит она. — За малиной i нужно много ухаживать.— Ни у кого нет столько времени, как у тебя.— Это потому что у меня мало дел, — смеется бабушка.Я тоже смеюсь, ведь мне известно, что бабушка трудится как пчелка и занимается хозяйством с раннего утра до позднего вечера. Пока я лежу в гамаке и читаю комиксы про Дональда Дака, она успевает переделать тысячу дел.Мне хочется рассказать ей, как я сама растопила дровяную плиту и сварила суп из мидий, но не получается.— Скоро созреют баклажаны, — говорит бабушка, кивая на грядку.Она удивительно ловко готовит баклажаны. Режет их в длину, раскладывает на газете и солит. В следующий раз, проходя мимо, она их отжимает, а чуть позднее складывает в большую гусятницу. Там баклажаны пропитываются маслом, пока бабушка, как фокусник, вдруг — раз! — и добавляет к ним фарш, помидоры, оливки и гору репчатого лука.— Сим-салабим, — произносит бабушка и ставит гусятницу, от которой исходит чудесный аромат, на стол.— Ты готовишь самые вкусные в мире баклажаны! — говорю я.— Твой дедушка их очень любил, — отвечает бабушка.— Это потому что он был из Греции, — говорю я.Эту историю я знаю наизусть. — Бабушка, а трудно их выращивать? — спрашиваю я.— Есть немного, — отвечает она. — Все дело во времени. За ними нужно много ухаживать.— Совсем как за малиной, — смеюсь я.— Все-то ты знаешь, — говорит бабушка.— А у нас дома только тряпичные цветы, — вздыхаю я.* * *Едва я начинаю объяснять почему, раздается первый взрыв. Через кухонное окно я вижу, как взлетают на воздух овощи вперемешку с комьями земли. Когда я поднимаюсь и подхожу к окну, вижу, что в огороде, где только что росли овощи, зияет огромная воронка. Я собираюсь рассказать об этом бабушке, но она исчезла. Осознаю, что лежу в спальне на втором этаже, и успеваю понять, что все-таки это был сон — и тут где-то совсем близко гремит еще один взрыв. Дом вздрагивает, дребезжат стекла в окнах. Ребята уже проснулись.— Что происходит? — бормочу я.— Война, — говорит Дэвид.— Не может быть.— Мы считаем, что это какая-то давнишняя война, — объясняет Габриэль.— Как это? — спрашиваю я, все еще находясь между своим сном и кошмарной явью.— Такое оружие применяли давным-давно. Они стреляют из пушек.Последние слова Габриэля тонут в мощном взрыве.— Пушки?! — ошалело говорю я.* * *Но, кроме взрывов, больше ничего не происходит. Оста ток ночи мы проводим без сна и готовимся к худшему. Прячемся за кроватями. Все превращаемся в слух. Сердце дрожит в груди, словно напуганный зверек. Но война замирает и отдаляется. Остается лишь пустота, вакуум поглотивший наше «здесь и сейчас» — наше Время.* * *Восходит солнце — круглое, раскаленное, сумасшедшее Мощный, словно от софитов на съемочной площадке свет пробивается сквозь шторы. Когда солнечные лучи падают на сухие листья некогда живой изгороди, раздается шипение и пахнет паленым. Мы стараемся не покидать дом, а если приходится, накидываем на себя всякое старье. Невыносимая жара еще хуже, чем дождь. Трудно дышать, словно лучи не только уничтожают старую листву, но и выжигают в воздухе кислород.— Никогда еще так сильно не припекало, — задыхаясь, произносит Дина.— Наверное, начинается лето, — предполагаю я.Вечер освобождает нас из заточения, и мы садимся перед домом. Все еще жарко, на земле пузырится желтоватая жижа. Двор окутан дымовой завесой. Над равниной парят миражи: крупные города, деревни, стада пасущихся животных... Можно увидеть огромных ящериц и динозавров, слонов и иногда крокодилов — гигантских животных, созданных по воле солнца.Но ландшафт по-прежнему безжизненный, выжженный, истощенный.— Почти как в самом начале, — говорит Дэвид, — когда жизнь только зарождается.— Или в конце, — добавляю я, — когда жизнь угасает. Мы сидим и молчим. Наблюдаем за небрежной игрой миражей.— Или и то и другое одновременно, — через некоторое время говорит Габриэль. — Когда одно заканчивается, другое начинается.* * *Мы ищем дизельное топливо. В хлеву, в гараже и даже на чердаке. Обходим двор несколько раз, ищем за постройками, изгородью и в зарослях, но не находим ни бака, ни канистр, ни бочки.— Странно, — говорю я. — На ферме всегда есть запасы топлива.— Может, оно закончилось? — предполагает Габриэль.— Тогда должны остаться пустые емкости.— Скорее всего, его украли, — говорит Дэвид. — Кто-то здесь побывал и прихватил весь бак.Я киваю.— Это все объясняет.— Возможно, когда-то случился топливный кризис.— Ну и что нам делать? Без бензина это настоящий каменный век, — говорю я.* * *Словно старый театральный занавес, на двор опускается темнота. Вокруг нас — хоть глаз выколи. Раньше мы хотя бы различали очертания деревьев, строений во дворе, элементов ландшафта. Теперь вообще ничего не видно. Абсолютная темнота, неумолимая и оглушающая. Мы передвигаемся на ощупь, постоянно касаясь друг друга, чтобы не потерять контакт и не заблудиться в этом море мрака.— Похоже, Землю заволокла какая-то дымка, — говорю я. — Поэтому не видно звезд.— А как же Луна? — спрашивает Дина. — Ее-то все равно должно быть видно.— Наверное, она упала, — говорит Дэвид.— Хватит прикалываться, — шипит на него Дина.— Все равно странно, — говорит Габриэль. — Луну должно быть видно.* * *На рассвете я просыпаюсь от пронзительного крика. Сперва мне кажется, что кричат где-то в доме. Я сажусь в постели и прислушиваюсь. Вспоминаю детский плач: он шел откуда-то из-под пола. Не оттуда ли слышен и этот крик? Тишина. Все спят, лишь Габриэль беспокойно ворочается, как будто вот-вот проснется. Крик повторяется. Он явно не из подвала. Пронзительный, почти панический визг. Словно кто-то очень напуган или ужасно страдает. Наконец до меня доходит, кто это может быть. Я вскакиваю с кровати и сбегаю по лестнице. Бросаюсь к входной двери и распахиваю ее настежь.Ночь выцветает в темно-серую дымку. В воздухе висит запах гари и, словно от влажного костра, поднимается пар.Почти ничего не видно. Я стою около дома. Визг, как мне кажется, доносился с ближайшего поля. Я пытаюсь понять, что там могло произойти. Временами слышится какое-то бормотание, потом чьи-то шаги. Возможно, где-то поблизости идет призрачная война.Холодно. Я вздрагиваю и обхватываю себя руками, пытаясь хоть немного согреться. Визг повторяется. Теперь он гораздо громче и еще сильнее бередит душу. Я складываю ладони рупором и изо всех сил кричу:— Умник! Я здесь!Тишина. Бормотание и шаги прекращаются. Я снова кричу:— Иди сюда, Умник!Замираю. Наконец в отдалении слышу в ответ:— У-уф! У-уф!— Скорее, ко мне, малыш! — радостно зову я. — Иди к хозяйке!Тут же раздается ответ. Фырчание Умника звучит все ближе, словно он бежит ко мне. Я кричу несколько раз, чтобы помочь ему найти меня по голосу. Стук его копыт уже слышен во дворе.— Браво, Умник! Иди ко мне!— У-уф! У-уф!Я наклоняюсь, чтобы крепко его обнять. Но он останавливается неподалеку:— Уф! Уф!— Что случилось, малыш? Иди же сюда!Умник медлит. Я уже могу разглядеть его силуэт. Темная дымка почти рассеялась. Скоро взойдет солнце. Ночной холод слабеет.Умник пристально смотрит в сторону поля.— Уф! Уф!— Ну, в чем дело? Чего ты хочешь? Расскажи мне.Я спускаюсь с крыльца и иду через двор, непрерывно вглядываясь в поле. Там кто-то есть. Кто-то еще кроме Умника. Поэтому он визжал так душераздирающе.Вдруг я слышу треск веток около живой изгороди. Сначала я не верю своим глазам. Но когда другой силуэт приближается к Умнику, я отчетливо вижу, что это еще одна свинья. Такая же лохматая, взъерошенная, как и Умник. Второй зверь останавливается рядом с ним. Они обнюхивают друг друга, хрюкают. Умник снова смотрит на меня.— Вот, значит, как! У тебя есть друг! Вот здорово! Иди сюда, я с ним тоже поздороваюсь!Умник смотрит на другую свинью. Затем подбегает ко мне. Он постоянно оборачивается. Но вторая свинья стоит неподвижно.— Привет, привет, малыш! Где же ты пропадал? Знал бы ты, как я беспокоилась!— У-у-уф! — отвечает Умник и задирает морду, чтобы я его почесала.Вторая свинья внимательно нас разглядывает, провожая взглядом каждое мое движение.— Иди сюда! — зову я. — Здесь вы в безопасности.Но свинья не торопится. Постоянно оборачивается и смотрит в поле. Быстро светает. Однако я никак не могу разглядеть, что она там высматривает. Неужели еще одна свинья? Или даже несколько? А может быть, стая хищников, которая гонится за обеими свинками? Вполне возможно. Вторая свинья снова смотрит на меня.— Ну, иди же сюда! — я пытаюсь ее подманить, но она и не думает приближаться. — Чего ты боишься? Там в поле кто-то хочет тебя съесть?Я задумываюсь на мгновение.— Оставайтесь здесь, — говорю я, поспешно исчезаю в кухне и беру горсть мидий. Когда я снова выхожу на улицу, обе свиньи ждут меня у веранды. Завидев любимое лакомство, Умник нетерпеливо похрюкивает.— Ты их любишь, ведь правда? — говорю я и предлагаю ему пару штук. Он тут же их съедает. Вторая свинья лишь провожает мидии взглядом. Видимо, она не так голодна.— Пойдемте, я вас угощу, — говорю я и пячусь в сторону хлева. По одной бросаю свиньям мидии, и они следуют за мной. Я захожу в хлев; свиньи так поглощены едой, что не замечают ничего вокруг и покорно заходят в стойло.— Ну вот. Здесь вы в безопасности, — говорю я и с усилием запираю дверь.Вернувшись к дому, я вижу на веранде Габриэля.— Еще одну поймала?— А что, неплохо.Габриэль кивает.— Новая свинья выглядит покруглее, — говорит он.— Даже не думай, — говорю я. — Ты не тронешь друга Умника.— В поле был еще кто-то.— Знаю. Наверное, за ними гнались.— Гнались?Я смотрю в поле, купающееся в красных, скарлатиновых лучах солнца.— Стая волков или типа того, — отвечаю я и захожу в дом.* * *— А вдруг тут много свиней? — спрашиваю я. — Значит, есть и другие живые существа.Мое настроение улучшается. Новая свинья возвращает надежду. Если тут водятся свиньи, значит, есть и лошади, коровы или куры. Убежавшие из своих клеток и брошенные на произвол судьбы животные. Смогут ли они выжить в такую жару?Мы спускаемся в кухню. Дверь не заперта. Семья по-прежнему сидит за столом, такая же молчаливая, как и прежде.— Может, передвинем их куда-нибудь? — вздыхает Дина. — Уже не могу каждый день на них смотреть.Мы переглядываемся. Ни у кого из нас нет желания даже пытаться их двигать. Дина пожимает плечами.— Я пошутила, — говорит она.— Как же есть хочется, — вздыхает Дэвид.Я осматриваю кухню.— Здесь должна быть кладовка, — говорю я. Бабушкина кладовка была просторной, как комната, с полками от пола до потолка, а на полках всегда полно еды: мясные консервы, бочонки с селедкой, банки с огурцами, соленой тыквой и квашеной капустой, брусничный и малиновый джем, бутылки с бражкой. В деревянном ящике на полу хранилась картошка. «Нужно быть готовым ко всему», — обычно говорила бабушка.— Странно, — говорит Габриэль. — Неужели в деревенском доме нет еды?— По крайней мере, в деревенских домах точно есть погреб, — добавляю я.Я снова внимательно изучаю доски кухонного пола, но нигде ни намека на крышку погреба.— Под столом, — вдруг говорит Дина. — Ты там смотрела?Я мотаю головой.— Но там же они?— Ну и что?Я заглядываю под скатерть и рассматриваю полосатый коврик, на котором стоит стол. Вижу кошку и собаку. Да, крышка вполне может быть и там. Но действительно ли она под столом?— Весьма непрактично, — замечаю я.— Зато никто не найдет, даже если захочет, — говорит Дэвид.Я киваю.— Это единственное место, где мы не смотрели, — говорит Габриэль.— У нас ничего не получится.— Если вытащить половик, будет видно пол, — говорит Дэвид.— Там же животные, — говорю я.Но Дэвида уже не остановить. Он встает на колени и тянет на себя край половика. Тот медленно скользит. Собака с кошкой выезжают следом, такие же неподвижные, как и раньше.— Габриэль, помоги, — просит Дэвид.Габриэль садится рядом и хватается за край. Вместе они вытаскивают половик из-под стола. Оба мертвых зверя выглядят странно. Пугающе и комично одновременно.Мы с Диной нагибаемся и заглядываем под скатерть. На полу, где лежал половик, виден прямоугольник. С одной стороны в доске утоплено железное кольцо.— Вот он! — вскрикиваю я.— Я же говорил! — торжествует Дэвид.— Рано радуешься. Как мы его откроем? — говорю я.— А что?— Стол мешает. Чтобы открыть крышку, нужно сначала все отодвинуть.Дэвид задумывается.— Мы просто отодвинем стулья, — предлагает Габриэль. — А потом и стол.Я качаю головой.— Не выйдет.— Почему?— Потому что они держатся за руки.Мы молча стоим и думаем, что делать.— Все получится, — наконец говорит Габриэль.— Как?— Не нужно передвигать мертвецов. Если один из нас залезет под стол и приоткроет крышку, то сможет пролезть вниз.Я сажусь на корточки и заглядываю под скатерть.— Шанс есть. Только если мы немного сдвинем стол вправо.— Стоит попробовать, — говорит Дэвид.— Я ни за что туда не полезу, — говорит Дина.— Я тоже, — говорю я и поднимаюсь.Вдруг я вспоминаю ту ночь, когда услышала парализовавший меня плач ребенка, и добавляю:— Нужно присматривать за свиньями, чтобы они не расплавились на такой жаре.* * *Прежде чем выйти из дома, мы надеваем одежду, которую нашли в шкафу в прихожей. Там висят старые плащи и пальто, комбинезоны и куртки. Я выбираю себе голубой комбинезон и черную кепку. Надеюсь, этот наряд защитит меня от обжигающих лучей.— Как бы их не испугать, — беспокоюсь я.Мы подходим к хлеву и открываем двустворчатые двери. Я спешу к стойлу Леди и заглядываю за деревянную перегородку.— Привет, малыш Умник, как тебе тут в тепле? А как твой друг?Умник смотрит на меня снизу вверх и отвечает:— У-у-о-оф!— Новенький прекрасно выглядит, — говорит Дэвид.— Он гораздо моложе, — говорю я.— И упитаннее. Хоть сейчас ешь.Я мотаю головой.— Раз уж мы здесь остались, нужно заботиться о животных.— Зачем? Это же еда на несколько недель.— Потому что это самка, — серьезно говорю я.Дина приносит свиньям ведро воды.— Как мы ее назовем? — спрашивает она.— Дорис, — не задумываясь, отвечаю я. — Круто!* * *Мы обходим поле, откуда пришли свиньи. В желтоватой жиже видим отпечатки их копыт. Я иду дальше в ту, сторону, откуда, по-моему, доносились странные звуки. Ищу на земле отпечатки лап волков, лисиц или рысей. Возможно, тут водятся и одичавшие собаки. Но земля не выдает нам своих секретов.Подхожу к невысокому холмику, обхожу его и вижу, что на земле с обратной стороны полно отпечатков... но не лап... а ног! Маленьких ног! Я останавливаюсь и изумленно их рассматриваю. Почва утоптана так, словно здесь долгое время стояло множество человечков. Я зову остальных.— Здесь кто-то побывал!Ребята обходят холмик, резко останавливаются и разглядывают утрамбованную землю.Какое-то время мы не произносим ни слова.— Может, это мы сами здесь натоптали? — наконец говорит Дина.Габриэль мотает головой.— Мы тут никогда не были, — говорит он. — А сейчас не успели бы оставить столько следов.— Может, это какая-нибудь разновидность обезьян? — предполагает Дэвид.— Или дикарей, — добавляю я и сравниваю след со своей ступней. — Или целая компания таких, как мы.* * *Обнаружив загадочные следы, мы начинаем вести себя иначе. Словно наконец догадываемся, что тут происходит. Словно вот-вот узнаем, что за представление тут разыгрывается. Сжимавшее нас тисками страшное чувство полной неопределенности ослабело. Не знаю, чего прибавилось у нас больше: надежды или опасений. Но мы будто очнулись после долгого полузабытья. Паралич отпустил. Наши действия стали более осмысленными, движения — более осознанными, но одновременно осторожными. Мы наблюдаем за окрестностями, особенно за полем. Разговариваем и думаем по-другому. Мы здесь больше не одни. Возможно, есть еще люди, такие же, как мы. Люди, охотящиеся неподалеку от фермы. Люди, сбившиеся в стаи, как дикие звери, чтобы выжить.Главный вопрос: друзья они или враги?Вечером я варю все тот же водянистый суп из мидий.— Правда, вкусно! — ободряюще говорит Дэвид и сует ложку в рот.— У меня такое чувство, что кое-кто над нами насмехается, — говорит Дина и смотрит на мертвую семью.— Нужно исследовать подпол, — говорю я. — Вдруг там, внизу, есть что-нибудь съедобное.Тела собаки с кошкой все еще лежат на половике посреди кухни. Мне кажется, залезть в подпол не так уж и сложно. Несложно, но очень неприятно. И делать этого не хочет никто.— Подождем до завтра, — предлагает Дина и смотрит в окно на опускающуюся грязно-коричневую дымку, окутывающую ферму, как одеялом, неприятным густым мраком.— А какая разница? — спрашиваю я. — В погребе тоже хоть глаз выколи.— Как же мы тогда что-нибудь увидим? — говорит Габриэль.— У нас есть зажигалка, — отвечает Дэвид.— Газ почти закончился, — говорит Дина. — Нужно экономить, иначе не сможем готовить.— Можно ощупать помещение руками. А светить зажигалкой — только в крайнем случае, разок-другой, — предлагаю я.— Звучит не очень, — говорит Дэвид.— Я могу спуститься, — вдруг говорю я. Не знаю, что на меня находит. Возможно, мужества мне придает воспоминание о бабушкином погребе. А может, предчувствие, что что-то должно произойти, и наступит новый этап в нашей жизни.— Ты с ума сошла! — говорит Дина.— Я знаю, — отвечаю я.* * *Вместе мы осторожно отодвигаем стол, так, чтобы крышка погреба находилась в центре под ним. Я ложусь на живот и ощупываю доски. Натыкаюсь на чью-то ногу, скорее всего, отца мертвого семейства, стараюсь не обращать на нее внимания.— Стоп! — говорю я. — Достаточно.Под столом темно, но я без труда нахожу железное кольцо, утопленное в полу. Подцепляю его пальцами.— Ну как? — спрашивает Габриэль.— Открываю, — отзываюсь я и крепко хватаюсь за кольцо. Изо всех сил тяну его вверх... Не получается.— Тяжелое, как черт знает что, — шепчу я. — Похоже, крышка заколочена.Немного отдыхаю и снова сражаюсь с кольцом. Тяну изо всех сил. Кажется, крышка чуть-чуть приоткрывается.Но я больше не могу ее на весу и отпускаю. Слышен тяжелый грохот.— Получается? — спрашивает Дэвид.— Слишком тяжелая, — отвечаю я. — Стоя было бы удобнее.— А если в щель что-нибудь подложить?— Что, например?— Деревяшку или что-то в этом роде.— Сейчас принесу, — говорит Дина.Слышно, как ребята роются на кухне. Дина спотыкается о мертвую собаку и чертыхается. Затем ее голос звучит совсем близко:— Если ты приоткроешь, мы подсунем туда вот это.— Хорошо, попробую.Я отползаю немного вбок, чтобы угол подъема кольца был выше. Хватаюсь за него обеими руками и тяну вверх. Крышка приподнимается.— Еще немного! — подбадривает меня Дэвид.Я закусываю губу и тяну, пока не чувствую, что дальше не идет.— Выше не получается, — шепчу я.— Сойдет. Можешь отпускать.Я слышу, как крышка падает на что-то деревянное. Подползаю ближе и ложусь лицом к щели. Чувствую щекой поток холодного воздуха.— Оттуда дует, — сообщаю я.* * *Спуститься оказывается труднее, чем я предполагала. Дверца упирается в нижний край стола, и нужно одновременно и поддерживать ее, и сползать внутрь.Здесь требуется сила и ловкость, и я сомневаюсь, что справлюсь. Но ни Дэвид, ни Габриэль не выражают желания помочь.Я сажусь на полу почти у самого края стола. Крышка погреба покоится на разделочной доске, которую подложил Габриэль. Берусь за крышку, осторожно поднимаю ее и одновременно разворачиваю туловище, чтобы опустить ноги. На полпути застреваю. Когда пролезают голени, чувствую, что не могу больше удерживать крышку, и опускаю ее себе на колени. На ощупь нахожу ступеньку.— Кажется, получается, — говорю я.Ступни упираются в верхнюю ступеньку. Я рывком поднимаю крышку (сидя это легче) и сползаю вниз. Сначала ноги болтаются в пустоте, но вскоре я нахожу еще одну ступеньку. Делаю пару шагов вниз. Медленно опускаю за собой крышку погреба.— Я закрываю. Где доска? — шепчу я.— Здесь, — отвечает Дэвид и подсовывает ее.Крышка с грохотом падает. Я даю рукам отдохнуть.Чувствую спиной лестницу. Холодный сквозняк обдувает лицо. Сердце бешено колотится. Я прислушиваюсь, но ничего не слышу. В погребе стоит полная тишина. Втягиваю ноздрями влажный воздух. Да, в бабушкином погребе пахло точно так же. Спускаю ноги на несколько ступеней вниз — и вот я уже на полу. Долгое время я просто неподвижно стою. Чувствую дрожь в коленях. Одной рукой нащупываю в заднем кармане зажигалку, но не достаю ее — жду, пока глаза хоть немного привыкнут к темноте. Зажигалка придает мне уверенности. Прислушиваюсь. Слышу лишь свое дыхание и биение сердца. Но вот улавливаю слабый звук, похожий на капанье воды. Звук настолько слаб, что периодически исчезает.— Что там? — раздается сверху шепот Дины.Я поворачиваю голову и смотрю вверх. Кажется, мне удается различить край крышки.— Еще не знаю, — тихо отвечаю я.Я вытягиваю обе руки и медленно иду вперед. Сначала ничего не чувствую, но через пару шагов на что-то натыкаюсь. Похоже, стена. Пальцы ощупывают холодную поверхность. Что-то деревянное. Старательно ощупываю и понимаю, что это полка. Так я все себе и представляла. Сердце начинает биться чаще. Руки шарят по полке. Я двигаюсь боком и ощупываю всю поверхность. Пусто. Опускаюсь на колени и ищу внизу. Да, тут еще одна полка. Но тоже пустая. Нет никаких продуктов. Под этой полкой еще одна, самая нижняя. Я исследую и ее. Но там тоже пусто.Я разочарованно выпрямляюсь и встаю. Поворачиваюсь и исследую противоположную стену. Там такие же полки. Они тоже пусты. На третьей стене напротив лестницы полок нет. Волосы мне слегка ерошит холодный ветерок. Откуда он дует? Оттуда? Я неподвижно стою и решаю, что мне делать дальше, как снова раздается слабый звук капающей воды. Глажу стену перед собой. Похоже, она металлическая. Я стучу по ней. БАМ! БАМ! БАМ! — отзывается эхо так громко, что я вздрагиваю.— Что это? — испуганно шепчет сверху голос Дины.— Ничего, — тоже шепотом отвечаю я. — Здесь ничего нет.Едва я подхожу к лестнице, как задеваю ногой что-то мягкое, покрытое шерстью. Я застываю на месте. Нечто мягкое снова касается моей ноги. Я громко вскрикиваю и буквально запрыгиваю на лестницу. Молниеносно вскарабкиваюсь, распахиваю крышку и стукаюсь головой о стол. Слышу, как падают стулья и крышка погреба с грохотом захлопывается за спиной.— Что там? Что случилось? — с тревогой спрашивает Дина.— Там, внизу, крысы, — задыхаясь, отвечаю я.— Фу, черт, везде эта мерзость, — говорит Дэвид.— Ты опрокинула одну из сестер, — говорит Габриэль.— Уходим отсюда, — говорю я и бросаюсь прочь из кухни; ребята выбегают за мной и захлопывают дверь.* * *В эту ночь мне трудно заснуть. Я лежу в постели с открытыми глазами. Остальные глубоко спят. Дэвид во сне разговаривает. Несколько слов он произносит громко, а потом бормочет что-то несвязное. Но я его едва слышу. Меня переполняют впечатления от вылазки в погреб. Я кручусь и ворочаюсь. Действительно ли это были крысы? Сейчас я уже не так в этом уверена. Может, я все себе нафантазировала? Наконец я решаю, что это вероятнее всего, и засыпаю...Во сне я стою на центральной площади Уткограда. Мимо проходит Александр Лукас, кузен и вечный соперник Дональда Дака. Я его приветствую, а он спрашивает, не хочу ли я за компанию слетать с ним во времена викингов. Он собрался туда с Дональдом Даком и племянниками.— Мы отправимся туда каждый на своей машине времени, — объясняет Александр.— Вы что, опять устраиваете какое-то соревнование? — спрашиваю я. Александр Лукас мне подмигивает.— Мы будем искать клад. Если ты не сумасшедшая, то поедешь со мной.Я замолкаю и оглядываюсь. Тут он достает из кармана какую-то бумагу.— У меня есть карта, — шепчет он. — Я уже выиграл соревнование.Я смотрю на карту и мгновенно ее запоминаю. Затем объясняю, что поеду с Дональдом Даком, потому что он всегда нравился мне больше. Едва наша машина времени поднимается в воздух, на площадь выбегает Джайро Герлус. У него что-то в руке.— В машине Дональда не хватает одной детали!Но уже слишком поздно.— Вы улетите не туда! — кричит Джайро и размахивает большим болтом.Дональд Дак обеспокоенно смотрит на меня.— Скорее всего, мы попадем в будущее, — говорю я. — Но не переживай. Мы там не заблудимся.Едва мы приземляемся, мимо нашей машины галопом проносится табун лошадей. Я удивлена, поскольку ожидала совсем не этого.— Где мы? — спрашивает Дональд Дак.— Не знаю, — отвечаю я. — Видимо, мы попали во времена лошадей.Произнеся эти слова, я слышу лошадиное ржание и понимаю, что снова лежу в постели. Рядом бормочет Дэвид. Снова раздается ржание и стук копыт. Я сажусь в постели. Теперь ржание слышится еще отчетливее, словно лошади во дворе.Я хватаю Дину за руку и трясу ее.— Проснись! Тут табун лошадей!Пока Дина приходит в себя, лошади исчезают. Мы долго сидим, но больше ничего не слышим. Дина вопросительно на меня смотрит. Я откидываюсь на подушку и засыпаю.