Глава 9
Последний деньПоследние обрывки моих воспоминаний относятся к тому времени, как дождь зарядил всерьез. Дни сливаются друг с другом, словно кто-то провел по ним мокрой тряпкой.Дождь лишь усиливается. Река поднимается и доходит до краев новых защитных валов. Гусь стоит у окна и снимает на видеокамеру бурлящие потоки воды. Вот мимо школы проплыл, подпрыгивая на волнах и ныряя, старенький автомобиль. Это показали в вечерних новостях. В прогнозе погоды предупредили о надвигающемся урагане. Людям запретили покидать дома. Хотя почти никто и так не выходит. Вода повсюду. В некоторых частях города здания затоплены более чем на метр. Большинство магазинов закрыто. Торговый центр напоминает аквапарк. Черные джинсы и голубые футболки Н&М плавают вперемешку с другими вещами. На днях была обесточена большая часть города, а теперь и наша школа. Вот такие дела. Могло бы быть и лучше.Последнюю ночь я тем не менее помню очень хорошо.Габриэль и Дина спорили, стоит ли проводить собрание «Зеленого круга». Я сказала, что не имею ни малейшего желания выходить из комнаты и больше не в силах обсуждать их бредовые планы.— Какой в этом смысл, если скоро все смоет дождем?— Ну ведь что-нибудь мы должны делать, а то как-то нехорошо получится, — говорит Дина.— Мне уже нехорошо, — отвечаю я.Однако даже Дэвид с ними согласен, особенно с тех пор как в его компьютере сел аккумулятор.— Можно устроить очередную акцию протеста, — предлагает он.— Почему бы и нет? — говорит Габриэль. — Я одолжил у Гуся видеокамеру, так что теперь мы сможем снять все, что произойдет.Мы делаем так, как предложили Габриэль с Диной, поскольку именно в этот вечер дождь неожиданно прекратился и ветер стал тише. Мы решаем провести собрание на террасе под крышей. Хотя бы потому, что можно снова выйти на воздух. Вода доходит до дощатого пола и хлюпает под сапогами, словно стоишь на мосту. Но нас это лишь веселит. Мы приносим с собой кучу теплых овечьих шкур из общей комнаты и застилаем ими скамейки под крышей. Дина зажигает несколько свечей. Все вокруг сразу кажется радостным и многообещающим. Габриэль принес видеокамеру и снимает нас. Дина закуривает.— У нас тут здорово, — говорит она в объектив. — Кроме нас, на улице никого.— Точно, — говорю я. — Мы последние люди на земле.— Подходит для «Зеленого круга», — говорит за кадром Габриэль. — Мы так легко не сдаемся.— Мы никогда не сдаемся, — говорит Бекхэм и показывает пальцами V.Дина кивает и выдувает облачко дыма прямо в камеру.Я тоже киваю, потому что самоуверенность заражает.Габриэль прячет камеру в чехол, и мы приступаем к обсуждению планов нашего общества. Вдруг снова начинается дождь, так же внезапно, как прекратился. Но теперь льет еще сильнее. Вода просто падает с неба. Даже свечи погасли, словно от испуга. Ветер ожил и принялся трепать высокий дуб в саду. Одна из веток отламывается и ее затягивает в бурный поток. Дина протягивает Габриэлю сигарету, но ветер выхватывает ее и уносит прочь.— Черт подери, что такое?! — восхищенно восклицает Дэвид.— Что будем делать? — спрашиваю я.— Посидим здесь, — говорит Габриэль, вглядываясь в дождь. — Ветер дует с другой стороны школы. И у нас есть крыша над головой. Лучше не придумаешь.— Но вода будет подниматься, — говорю я.— Спокойно, — говорит Дэвид. — Если что, мы просто залезем в школу через окно.В виде исключения я должна признать, что Дэвид прав. Нижний ряд окон идет как раз над террасой. Так что туда легко забраться.Мы сидим под крышей и прислушиваемся к усиливающемуся ветру. Вскоре он уже ревет, как мотор. Даже Дэвид слегка бледнеет. Я обматываю пол-лица шарфиком. Вспоминаю, что по телевизору обещали ураган. Нам пора уходить.Но сумасшедший ветер и ливень делают наше бегство совершенно невозможным. Нам остается лишь сидеть и надеяться на лучшее.— Только бы крышу не сдуло! — кричу я и показываю пальцем на потолок.Но в этом шуме меня никто не слышит. Словно зачарованные, мы смотрим, как бушует стихия, превратившая все за несколько минут в кромешный ад. Сквозь завывание ветра я различаю грохот и вдруг вижу, как со школьного двора уносит дуб. Хватаю Дэвида под руку.— Дуб! — кричу я. — Его больше нет!Дэвид оборачивается ко мне. Его глаза широко раскрыты от ужаса, и, заметив это, я сама чувствую, как страх вонзает в меня свои когти.— Дина! — зову я. — Дина!Но она не слышит. Я чувствую, как прибывает вода. Она уже доходит до щиколоток. «Боже, — думаю я, — мы захлебнемся, как котята».Внезапно в террасу врезается что-то тяжелое. Удар такой силы, что я слышу, как совсем близко что-то ломается. Затем — новый удар, такой же мощный. Вся терраса вздрагивает. Дина хватается за меня, чтобы не упасть.— Дина! — кричу я. — Дина, я боюсь!Я вижу, как, почти касаясь стены, мимо пролетает темный предмет. Сначала я не понимаю, что это. Но вскоре до меня доходит: это был автомобиль Гун-Хелен. Это он врезался в террасу. Не понимаю, как еще не сорвало крышу над нашими головами — видимо, стена школы немного гасит силу урагана. Иначе нас бы уже давно сдуло ко всем чертям.Мне кажется, что дождь стихает. Ветер успокаивается или?.. Словно над двором нависает гигантская крыша. Я смотрю на остальных. Габриэль мне кивает. Он тоже это заметил. Я показываю пальцем на Дэвида, съежившегося около меня. Габриэль снова кивает. Он снова кивает, показывая в сторону выхода, а потом — на запястье, где носят часы. Я понимаю, о чем он: мы должны приготовиться выскочить с террасы и добежать до школы, как только ветер немного утихнет.— Давай, Дэвид! — кричу я. — Бежим!В следующую секунду над нами проносится и падает в воду что-то похожее на огромную летающую тарелку. Ветер снова ревет, будто совсем обезумел. Дождь немедленно отзывается, переходя в ужасный ливень. Я успеваю подумать, что, когда нам показалось, что ураган утих, он только собирался с силами. И вдруг понимаю, в чем дело: сдуло жестяную крышу школы. Вот почему дождь на мгновение прекратился. А теперь стало еще хуже. «Это никогда не кончится», — думаю я и чувствую, как по телу, словно паралич, растекается паника.О стену террасы бьется что-то тяжелое. Терраса вздрагивает, и где-то поблизости раздается подозрительный треск. Я вижу темную тень, в секунду промелькнувшую перед нами. Джип Гуся! Вся терраса словно покачивается. Но вода больше не прибывает. Кажется, даже наоборот, немного уходит. Я испытываю неслыханное облегчение!Внезапно в окне я вижу новую, более крупную тень. Никак не пойму, что это такое. Тень быстро скользит мимо нас. Что бы это могло быть? Оно огромное, как дом. Мне становится дурно. Другая огромная тень догоняет нас. «Нет, — думаю я, — этого не может быть. Может, это мы скользим?» Я бросаю взгляд на Габриэля и Дэвида. Как и мы с Диной, они из последних сил стараются удержаться на скамейке.— Что это, Габриэль? — пытаюсь я крикнуть. — Что происходит?!Но я знаю, что никто не слышит ни слова. Все это плохо кончится. Мы умрем. Я четко осознаю, что не хочу этого. Я не хочу умирать! Я хочу еще немного пожить! Я хочу, чтобы со мной снова все было в порядке, хочу жить обычной жизнью...Вдруг что-то врезается в террасу на такой скорости, что нас всех едва не выбрасывает наружу. Я чувствую, как пальцы вытягиваются, и, словно кошка, впиваюсь ногтями в деревянную скамью. Рядом со мной борется Дина. Она ободряюще мне кивает. Словно от страха она стала наоборот только сильнее.Тут вдруг до меня доходит, что с нами происходит. И почему вода больше не прибывает. И что это за огромные тени. Это же дома! Террасу оторвало от здания школы. Это мы проносимся мимо домов по городу!Я бросаюсь на пол и закрываю руками голову.— Помогите! — кричу я. — Дина, помоги! — но, кажется, с моих губ не срывается ни слова.Становится темно. Не знаю, что происходит. А потом — пустота...ПродолжениеЕсть соль земли, звезды и атомы.Есть искусство стратегическое, основанное на бесспорных деталях.Есть искусство беззащитное, основанное на шаткой пустоте.Есть пустота между солью земли, звездами и атомами. (Хотя какое мне до них дело?)Есть непарные точки зрения на все В этой двойственной жизни.
Гуннар Экелёф
IДни тянутся безымянной чередой, однообразные, одинаково пустые, одинаково серые. Ветер все так же ревет, а огромные волны швыряют тяжелый плот, словно щепку, то вниз, то вверх. Мы спустили парус и лежим под крышей. Порой слышим отчаянные крики белых птиц, плывущих за нами и вскоре исчезающих в серой мгле. Эта белая стая словно почему-то провожает нас, и мы теряемся в догадках. Пытаемся заснуть, но грохот волн, накатывающих на плот, не позволяет этого сделать. Мы закрываем глаза совсем ненадолго, на несколько минут, и по-звериному чутко дремлем.Внезапно сквозь дрему до меня доносится вопль Дины. На мгновение ее голос заглушает шум воды, и мне не удается разобрать ни слова. Мы выползаем на четвереньках из-под крыши и вглядываемся в серую мглу. Дины не видно. Снова слышен ее крик. Пронзительный, как у тех белых птиц. Дина знает, что это единственный способ поддерживать с нами связь. У них с Дэвидом очень сильные голоса. В этот раз я слышу ее более отчетливо. Может быть, она кричит громче. Ее послание, как всегда, лаконично. И застает меня врасплох.— ...ЛЯ!Мы смотрим друг на друга в темноте. Я чувствую, как мое сердце проснулось и снова забилось. Угадываю тревогу в глазах остальных. Изумление. Надежду, искрой мелькнувшую в серой мгле. Мы напрягаем слух до предела. Хотим услышать еще что-нибудь, хотим терять надежду. Как долго мы просто сидим и ждем — не знаю. Единственное, что мы слышим, — это шум воды. Голос Дины кажется теперь галлюцинацией, миражом, фантазией. Наконец мы сдаемся и снова впадаем в полузабытье.Я закрываю глаза, но не успеваю погрузиться в дрему. Голос Дины пробудил во мне нечто, что я считала безвозвратно утерянным. Проходит некоторое время, прежде чем мне удается подыскать слово, передающее то, что я чувствую. Я долго мысленно перебираю знакомые мне слова. Наконец нахожу слово и начинаю задыхаться, осознав его значение. Тоска!Я чувствую, как оно вертится в желудке, словно теплый шарик. Щекочет, греет, потом почти жжет, пока я мысленно то так, то сяк кручу это слово — «тоска». Теплый шарик пытается вырваться наружу: вот он добирается до грудной клетки, поднимается по горлу и оказывается на языке. Мой рот полон букв. Я совсем без сил. Это слово терзает меня, я больше не могу удерживать его в себе. Открываю рот, пытаюсь исторгнуть его, чувствую, как оно вместе с теплой рвотой выплескивается в серую мглу передо мной. «Тоска», — мысленно повторяю я и вытираю рот.IIВ этом приступе тошноты было что-то странное, потому что спустя всего пару мгновений в сплошной серой мгле разверзается дыра. Она стремительно растет, а я просто смотрю на нее и чувствую, как в теле просыпаются новые слова-мучители. «Словно кто-то расстегнул „молнию"», — думаю я. Сначала мне страшно, я боюсь, что меня опять стошнит, но дыра в серой мгле растет все быстрее и быстрее, и прямо на моих глазах серость лопается с коротким глухим треском и раскалывается на две огромные половины. Между ними я вижу то, чего мы не видели уже целую вечность: на нас неожиданно хлынул поток света, и мы, беспомощные, застигнутые врасплох, забиваемся как можно дальше под крышу. Мы изо всех сил зажмуриваемся и кричим от боли.«Свет, — проносится в голове. — Солнечный свет!»Я слышу стоны остальных. Я пытаюсь думать, пытаюсь слушать. Напрягаюсь, чтобы не замечать боль в глазах, пылающих, словно раскаленные угли. Мне кажется, или вода и правда шумит не так оглушительно? Что это значит? Я не знаю. Никто из нас не знает. Я — лишь записывающее устройство. Просто лежу здесь и чувствую привкус слова «тоска», которым меня недавно вытошнило, и боль в глазах от слова «свет». Я лежу рядом с друзьями, вслушиваюсь, зажмурившись, в шум воды и вдруг отчетливо слышу крик Дины:— ЗЕМЛЯ!IIIСейчас происходит что-то важное. Я это сразу понимаю, напрягаюсь, чтобы не упустить ничего, ни единой мелочи. Пока не решаюсь открыть глаза. Боль все еще неописуема. Но я слушаю, замечаю любой нюанс в окружающем нас шуме, улавливаю новые оттенки в гуле бурлящей воды и что-то еще... Сперва я не понимаю, что это, затем прыскаю от смеха — это всего лишь стая белых птиц. Но проходит время, а они всё не улетают, и я понимаю: что-то действительно изменилось. Странно. Я жду, когда Дина снова закричит, но даже ей нужно быть осторожной. Замечаю, что остальные начинают двигаться, беспокойно ворочаться. Что это? Что происходит?Я тянусь к Дэвиду, беру его за руку, чувствую, как он дрожит. Прижимаюсь к нему.— Не бойся, — говорю ему. — Все будет хорошо. Дина знает, что делает.Дэвид сжимает мою руку.— Как больно, — всхлипывает он.— Это свет, — говорю я. — Либо он исчезнет, либо мы привыкнем.— Он не исчезает!— Исчезнет, — бурчит Габриэль позади нас. — Это просто случайный проблеск. Наверняка такое и раньше случалось, правда, Юдит?Я задумываюсь, хотя уже знаю ответ. Затем говорю:— Такого давно не было.Я слышу, как Габриэль вздыхает.— Ты уверена? Думаешь, это что-то новое?— Почти уверена.IVЗадремав, я сваливаюсь в воду. Она стала спокойнее, волны не такие огромные. У меня получается забраться обратно на плот. Ветер наконец-то стихает.— Дина! — кричу я.Ползу к ней на четвереньках. Колени скользят по доскам, когда волны накреняют наш огромный плот.— Дина! — снова кричу я.Прислушиваюсь, но различаю лишь шум воды. Продолжаю ползти ту же сторону, теряю равновесие и беспомощно растягиваюсь, когда плот обрушивается к подножию волны. И тут я слышу голос Дины:— Сюда! Осторожнее!Я почти бегу, согнувшись, снова поскальзываюсь и падаю на колени. Больно, но я не обращаю на это внимания. Сильные руки Дины подтягивают меня к себе.— Ты что?! Это же смертельно опасно! — говорит она.— Ты правда видела землю?— Нас отнесло в сторону, но теперь я совершенно уверена. Земля рядом.— Мы сможем туда добраться?— Возможно.— Это оттуда светит?— Вполне вероятно.— И белые птицы тоже оттуда?— Да.— О, Дина, наконец-то!Внезапно снова темнеет. Серая мгла окутывает нас, словно сырое одеяло.— Нет! — кричу я.— Это пройдет. Пользуйся случаем, дай глазам отдохнуть. Пойду вперед.— Будь осторожнее, Дина.Я слышу, как она быстро перемещается к передней части плота. Но вскоре все заглушает шум воды. Я медленно открываю глаза. По-прежнему жжет, но в серой мгле становится легче. Интересно, смогу ли я когда-нибудь снова привыкнуть к свету? У меня много вопросов.Но сейчас не время для размышлений. Кажется, у нас появился шанс. Первый за долгое время! Если только это не просто долгий проблеск. С минуту я жду, что сквозь густой туман снова пробьется голос Дины и вернет мне надежду. Но она молчит. Белых птиц тоже больше не слышно.Вместо этого я слышу, как остальные мои спутники зашевелились. Их шепот смешивается с монотонным гулом волн. Крик Дины и в них пробудил надежду.— Что происходит, Юдит?— Я не знаю. Дина снова ушла вперед.— Это был настоящий свет?— Думаю, да, Габриэль.— Наконец-то!Внезапно слышится треск. Новый просвет молниеносно увеличивается во мгле. Снова треск.— Зажмуриться! — кричу я, когда на нас вновь обрушивается поток света.— ЗЕМЛЯ! — раздается крик Дины.VНаконец-то наше скитание закончено. Мы нашли землю. На борту плота царит веселье. Мы ликуем, хлопаем в ладоши, обнимаемся. После путешествия в тумане длинной в вечность, день и ночь различались лишь оттенками серого, мы причалили к берегу. Вода успокоилась, и наш большой плот покачивается на широких волнах. Мы сидим под крышей и ждем наступления ночи. У всех на глазах временные повязки, которые Габриэль сделал из моего шарфика.— Долго еще? — спрашиваю я.— Меньше суток, — отвечает Дина. — Поднимем парус, как только стемнеет.— Где мы? — спрашивает Дэвид, зная, что едва ли получит ответ. Мне кажется, я слышу, как Дина пожимает плечами и вздыхает.— Поживем — увидим, Дэвид, — говорит она. — Мы можем быть где угодно.— Как ты думаешь, здесь есть люди?— Конечно, есть.Оживление возрастает.Когда опускается темнота, мы снимаем повязки. Стоим у перил и вглядываемся в очертания суши, к которой приближается наш плот. Но вокруг лишь густой мрак. Ни намека на свет, никаких костров, никаких запахов. Если бы голос Дины не звучал так убедительно, мы бы засомневались, есть ли вообще хоть что-нибудь в этой кромешной тьме.