Порочное влечение

*Доминик*

Кармэлла.

Моя маленькая Кармэлла....

Я выбрал это имя для неё, я участвовал в ее жизни с самого рождения. Я помню ее первые шаги, первое слово, первый крик, слёзы, улыбку....я помню все. Я ни на секунду не забывал свою Кармэллу, своего мышонка, свою сестру.

Моя девочка...как же ты настрадалась из-за меня....

Моя сестра. Моя Кармэлла. Моя кровь.

Не передать словами, как сильно я скучал по ней, как сильно я ею дорожил, и не передать словами, как больно мне было, когда все братья Фальконе отказывались мне говорить, что с ней, как она. Они полностью изолировали меня от прошлой жизни, но я их понимаю и всегда понимал. Каморра всегда была на первом месте, но внутри я понимал, что никто и никогда не займёт место Кармэллы в моей жизни. Каморра может быть частью ее, но Кармэлла...она вся моя жизнь. Она та, кто верит или верила в меня, всегда была рядом, мой маленький колокольчик. Ее присутствие разукрасило мою жизнь и я не знаю, как прожил эти четыре года без неё. Без моей Кармэллы, без моей Мии.

Как они обе жили без меня? Что они чувствовали?

Черт возьми, Доминик, тупой вопрос, конечно они были подавлены. Мои девочки так меня любили, что я не могу просто так взять и снова вернуться в их жизнь.
Моя сестра сейчас стоит на коленях перед камерой точно так же, как и я. Она гордо держит голову, ее шея напряжена и я вижу кровь на ее теле, огромное количество царапин и проявляющиеся синяки. Моя сестра продолжает вести себя, как я ее учил. Руссо никогда перед врагами не склонят голову.

— Что-нибудь хочешь сказать?

Я молчал. Молчал и буду молчать, ведь моя сестра рядом. Сестра, которая думает, что я погиб. Сестра, которая оплакивала меня четыре года. Сестра, которая потеряла родителей, у которой был только я.

Черт возьми, как же я надеюсь, что она и Мия держались вместе, как же я надеюсь...

— Тебе мама не говорила, что молчать, когда с тобой говорят, некрасиво? — в мою спину прилетел удар и я не издал никакого звука. По сравнению с тем, что я пережил за эти четыре года, этот удар - щекотка для меня. — Может тогда я представлю тебя? А?

Если Кармэлла сейчас услышит мой голос, она сразу впадёт в шок, но если меня сейчас представят, она также будет шокирована. Выхода нет, ситуация тупиковая. Меня и так, и так сейчас раскроют и, черт возьми, моя сестра этого может не выдержать.

Моя хрупкая и нежная Кармэлла.

— Ты настоящий грубиян, Доминик Руссо! — я зажмурил свои глаза, не опуская головы, зная, что Кармэлла сейчас расширила свои золотые глаза и смотрит прямо в ноутбук, на котором видны все мужчины семейства Фальконе. Я открыл свои глаза и посмотрел на сестру. Она медленным движением головы повернулась ко мне и я увидел в ее глазах испуг, шок и слёзы. — Мы распознали вашего человека, Римо, и поверь, мы сделаем с ним все тоже самое, что сделал наш бывший капо, но сердца уже отправим настоящие, — в голосе ублюдка слышалось злорадство, но мою сестру это вовсе не интересовало. Она продолжала смотреть на меня.

Люди выключили технику и мы остались в полной темноте.

— Вам есть о чем поговорить, грязнокровые, — во всем помещении включили свет и теперь я мог рассмотреть Кармэллу со всех сторон, как и она меня.
Послышался щелчок и мы поняли, что нас оставили наедине. По щеке Кармэллы скатилась слеза, она продолжала смотреть на меня в том же положении, в каком стояла перед камерой. Мы не могли сдвинуться с места. Ее лицо было наполнено болью и во мне проснулся весь гнев, который я подавлял все эти четыре года.

Моя сестра была покрыта кровью, ее одежда была пропитана кровью. На ее коже были видны царапины, глубокие царапины после которых точно останутся шрамы. На прекрасном лице Кармэллы...шрамы...

Она отвернулась от меня и закрыла глаза, начав шептать что-то себе под нос.

— Это все нервы, мне это кажется, это не Доминик, — уловил я обрывки ее шёпота и тут же протянул к ее лицу руку.

— Мышонок? — я дотронулся до ее подбородка и она отстранилась от меня, как от кипятка. — Кармэлла, это я. Тебе не кажется, это не галлюцинации, — я придвинулся к сестре ближе, беря ее лицо в руки. — Я жив, сестренка, — Кармэлла снова судорожно закрыла глаза и отрывисто выдохнула, начиная дрожать. Из ее глаз полились слёзы и я притянул ее к себе.
Мои ладони гладили ее спину и волосы, давая ей ощущение защиты. То, что она любила во мне. То, что я в любой момент смогу ее защитить.

Прости, сестренка, в этот раз я крупно облажался.

— Это правда ты, — прошептала она, дотрагиваясь до моего лица дрожащими руками.

— Я, Кармэлла. Я, — я улыбнулся сестре и она крепче обняла меня, ещё сильнее плача.

— Я так скучала по тебе! — вырвался из неё плач со словами и я улыбнулся, ведь страдал от того же. Я безумно хотел все бросить и вернуться к сестре.
Кармэлла отодвинулась от меня и, посмотрев на мое лицо, тут же прильнула с поцелуями, касаясь губами лба, щек, улыбаясь. Я рассмеялся с неё и поднял нас на ноги.

— А теперь расскажи мне все, что произошло за эти четыре года, — я заправил прядь ее волос и улыбнулся, догадываясь, что ближайший час моего мышонка будет не заткнуть.

***

— Ты можешь не расчитывать, что я расскажу тебе что-то про Мию, — Кармэлла рассмеялась, запрокидывая голову назад. Ну конечно, я ведь нахмурился...я всегда ей хмурым напоминал...ежа.....

— Да ты издеваешься надо мной? — я не могу узнать, как живет моя жена! Что за издевательство?

— Если только чуть-чуть. Ты сам все узнаешь, когда мы вернёмся, — она мягко улыбнулась и я не стал ее расспрашивать. Если Кармэлла решила, значит ее не переубедить. Она всегда была такой упрямой, вся в меня. Но всё-таки, желание узнать хоть что-то о женщине моего сердца было огромным. Я готов был выть лишь от одной мысли, что она забыла меня, а сейчас...сейчас Кармэлла дала мне надежду, что Мия хотя бы помнит меня.

— Ты веришь, что мы вернёмся?

— Нас должны найти, я верю им, — твёрдо сказала она и я немного удивился ее уверенность.

— Кому?

— Фальконе, — ух нихрена себе. Кармэлла всё-таки начала контактировать с Фальконе? Это...это очень на неё не похоже. Она очень стеснялась заходить к ним, как только выросла, но отношения со всеми у неё были прекрасные. Если бы не наши конченные родители, ее бы забрали к себе Фальконе. Я уверен.

— Кармэлла? — я заметил странное пятнышко на ее безымянном пальце и нахмурился. — Что это?

— Придурок забрал мое кольцо, — прошипела она, когда поняла, куда был устремлён мой взгляд. Сестренка, мне плевать на кольцо. Но почему оно было у тебя именно на той руке?

— Я это понимаю, но почему след на этой руке? — я посмотрел в ее золотые глаза при приглушенном свете и увидел ее улыбку.

— Доминик, попытайся отреагировать спокойно

— Ты серьезно? — на моем лице появилась улыбка, потому что все мои догадки сходятся. След от кольца именно на левой руке, она вся светится.

— Да.

— Ты выходишь замуж?

— Да, — она улыбнулась ещё шире и рассмеялась.

— Твою мать... — я со смехом запрокинул голову назад и ударился об стену. — Что ещё я пропустил?

— Много чего. Грета вышла замуж, — я выпучил на неё глаза.

— Да ладно? Кто счастливчик?

— Амо Витиелло.

— Особняк цел? — Кармэлла рассмеялась.

— Более чем. Мы два раза были в Нью-Йорке

— Ты хочешь сказать, кровавой свадьбы не было? — Римо, ты сдал свои позиции? На тебя Серафина надавила? Или Грета? Или обе?

— Не было.

— Выдержка Римо превзошла все мои ожидания, — мы усмехнулись и между нами воцарилась тишина. У нас никогда не было такого, чтобы молчать было неприятно. С Кармэллой все комфортно. Всегда.

— Давай, теперь твоя очередь рассказывать, — я перевёл взгляд на стену и закрыл глаза. Передо мной встали картинки прошлого, как нас привязали к стульям, как нас избивали, связывали цепями, проводили через ток. По коже прошлись мурашки от того, что я пережил.

— Когда клуб взяли в плен, нас моментально начали пытать. Большинство наших ребят умерли моментально, ловили пули, защищая проход к кабинету. Но ухо, как ты понимаешь, было настоящим, — я улыбнулся, поворачиваясь к ней той стороной, где ушная раковина отсутствовала.

— Рада, что ты не скорбишь по нему, — я улыбнулся ей.

— Меня и Кэла пытали дольше всех, по итогу он умер от потери крови и многочисленных переломов, — я боялся все так вываливать Кармэлле, но она пережила не меньше. Сейчас так вообще в плену рядом со мной и кто знает, что с ней сделают дальше. Не дай Бог, чтобы они притронулись к ней.

— Почему тебя оставили? Почему не убили? — я ухмыльнулся.

— Ты ведь знаешь, что мои актерские навыки лучше, чем у каких-либо актёров? Прикинулся, что потерял память, — я заметил шок на ее лице и принялся успокаивать. — Поверь, это было логично. Меня столько раз били по голове, что я в шоке, что реально не забыл ничего. Они позвали доктора, тот подтвердил, что амнезия правда могла произойти. Из-за моей репутации в Каморре, Данте решил, что ему такой человек понадобится. Леонас, его сын, решил не трогать состав солдат.

— И ты начал быть двойным?

— Схватываешь все на лету, мышонок, — я улыбнулся ей и она положила голову на свои руки, которые придерживали колени у груди. — Я сливал важную информацию Римо по другому телефону и тут же менял симку.

— Думаешь Леонас знает о тебе?

— Нет. Однозначно нет. Леонас сын своего отца, он бы тоже захотел мучить меня. Его здесь не было, он не знает. Эти ублюдки действуют сами по себе.

— Как же я хочу домой, — прошептала она и закрыла глаза. Я улыбнулся ещё шире.

— Ты так и не сказала, кто твой жених.

— Ты узнаешь все, когда мы вернёмся. Не смей давить на него, он самый лучший, — я поднял руки в знак мира. — Мы обязаны вернуться.

— Почему ты так уверена в нашем возвращении? — я, конечно, позитивный человек, но шанс нашего возвращения безумно мал. Я даже не могу понять, в какой глуши нас держат. Я поднял голову к единственному маленькому окну с железными прутьями и думал, как можно было бы до него добраться и осмотреть территорию теперь уже вместе с Кармэллой.

— Потому что Мия все ещё любит тебя, — я замер. Смотрел только на льющийся свет из окна и видел в этих лучах глаза моей Мии. Как же я скучаю по тебе.

— Она разве не начала новые отношения? — с болью в голосе спросил я, ведь не раз думал о моей Мии с кем-то другим. Первая мысль была именно такой, когда Фальконе отказались мне рассказывать что-либо про неё.

— Нет, — возразила сестра и повернула меня к себе. — Даже не пыталась. Она по сей день любит тебя. Ваша фотка стоит у телевизора и в ее комнате на тумбочке. Она даже не переехала. Говорит, что в вашем доме ей легче, — я притянул сестру к себе и крепко обнял, чувствуя, как желание увидеть мою Мию выросло в несколько раз.

Я обязательно вернусь к моим девочкам. Вернусь и больше никогда не уйду.

— Мой стимул вернуться вырос в несколько раз, сестренка.

— Римо тебе ничего не говорил?

— Ничего. Ни о тебе, ни о Мие. Молчал, как рыба, ничего не говорил, как и его братья, — Кармэлла расширила глаза.

— То есть все Фальконе знали, что ты жив?

— Сыновья не знали, только старшие братья. Они не могли рисковать такой информацией.

— Римо получит от меня, когда я вернусь, — прошипела она и уткнулась мне в плечо.

— А не слишком ли ты замахнулась, красотка? — из меня вылетел смешок, когда я представил эту картину. Маленькая Кармэлла бегает за Римо и пытается его ударить.

— Поверь, он получал и похуже.

— В смысле? — Кармэлла напряглась в моих объятиях и тут же отодвинулась, возвращаясь в исходную позу.

— Я больше ничего не скажу.

— Это связано с Мией?

— Я больше ничего не скажу, Дом!

— Кармэлла! — она отвернулась от меня и закрыла уши руками.

— Ла-ла-ла-ла-ла-ла!

— Ну перестань, — я развернул ее к себе, улыбаясь.

— Я так скучала по тебе, ты не представляешь.

— И не хочу представлять.

— Я уехала в Вирджинию к тете, после твоих похорон.

— Уехала? — а вот про это мне никто ничего не говорил.

— Не могла жить в Вегасе. Везде видела тебя. Но и после переезда все продолжалось, потом я поняла, что лучше не становится и вернулась. Я соскучилась по всем. Массимо меня часто привозил на кладбище. Я могла сидеть там часами. О, а ещё он подвозил и забирал с работы... о Боже!

— Что?

— Я работаю у Катарины! — на ее лице расцвела улыбка и я моментально улыбнулся сам.

— Катарины? Серьезно? — перед глазами встал образ милой девушки, которой я помогал продвигать магазин. Многие мои парни приходили к ней по моей рекомендации. Брала книги для жён, тёщ и даже сыновей. Для дочерей они покупали что-то из разряда сладкого.

— Да! Она меня сразу узнала, такая девушка милая! Как ты ее нашёл?

— Гулял как-то вот и нашёл, случайно совсем наткнулся на ее магазинчик, — я улыбнулся вспомнив день, когда впервые раз купил у неё книгу. Кармэлла перечитывала роман несколько раз.

— Она продолжает навещать Мию.

— Да? Надо будет прийти к ней как-нибудь.

— Она покроет тебя матами, но обнимет. Очень-очень крепко, — мы рассмеялись и я закинул голову назад, упираясь взглядом в потолок. Надо быть таким же, как Кармэлла, верить, что мы вернёмся.

Я обязательно вернусь к тебе, моя дорогая Мия.

***

Кармэлла спала на моем плече. Она успела рассказать, что вернулась благодаря своему будущему мужу в оркестр к Бергио, после моей «смерти» и я уже полюбил этого парня. Если он смог вытащить ее из такой ямы, то он точно достоин моего уважения.
Дверь со скрипом открылась и Кармэлла вздрогнула, тут же проснувшись.

— Ну что? Поговорили? А теперь на выход, — нас обоих схватили за руки и потащили к выходу. Мой взгляд не на минуту не оторвался от сестры.

— Не смей умирать. Не тогда, когда ты снова появился у меня, — я кивнул на ее слова и прошептал в ответ.

— Не умру.