Глава 34
*Киара*
Когда ты становишься матерью своему ребёнку, ты становишься матерью каждому ребёнку. Ты переживаешь за каждого живого человека. Поел ли он, достаточно ли поспал, где был, с кем был - ты переживаешь за жизнь человека, как за свою собственную.
Я стала мамой не только для своих мальчиков, но и для других детей нашей семьи.
И я чувствую, что могу быть мамой для Кармэллы.
Аллария никогда не любила свою дочь, как ее любила и люблю я.
С самого ее рождения, наша семья была рядом с ней. Ещё в девять лет, Доминик оповестил нас, что хочет быть солдатом Каморры, шокировав тем самым не только своих несносных родителей, но и нас, ведь обратился к нам лично. В девять лет пришёл в дом своего капо и сказал, чтобы для него придержали место.
Доминик произвёл на Римо хорошее впечатление своей уверенностью. С того момента и началась наша история с семьей Руссо.
Мальчик часто в подростковом возрасте приходил со своей сестрой, прося крышу над головой. Маленькая Кармэлла на руках, лишь больше усугубляла ситуацию. Аллария и Бруно относятся к той группе родителей, которой лучше бы не существовало.
Они могли ни с того ни с сего оставить малышку на сына и уйти на всю ночь гулять куда им вздумается и насколько. Доминик часто оставался с Кармэллой один и пытался отвлечь ее от отсутствия родителей, но отвлечь ее от отсутствия родительской любви он бы никогда не смог.
Доминик был самым искренним и заботливым человеком, за которым я наблюдала с самого детства. Он полностью отдался воспитанию сестры и защищал ее так, будто она самое ценное, что у него есть. Кармэлла была с ним, как за каменной стеной. Девочка не знала грусти и улыбалась постоянно.
Ее улыбка с милейшими ямочками была заразительной и от одного взгляда на неё хотелось улыбаться самим.
Помню, как Римо решил дать задание Доминику. Необычайно сложное.
Наблюдать за всеми малышами.
И Доминик с сестрой дома, под надежным присмотром и дети заняты игрой с ним. Тогда-то Кармэлла и покорила меня и мое сердце.
С мальчиками она не особо хорошо контактировала, но с девочками она быстро нашла общий язык. Если его вообще можно найти в год.
Малышка только начала шустро ходить и пыталась бегать по всему дому, смеясь во весь голос. Невио гонял ее, маленького пирожочка, по всему дому. Все ребята пытались контактировать с ней, чтобы ей не было одиноко. Все, кроме Массимо. Этот парень с самого детства был тихим, наблюдательным, присматривающимся.
Так он и присмотрелся к Кармэлле после ее приезда.
Я всё-таки мама, и вижу абсолютно все, что происходит с моими детьми. Я вижу насквозь Массимо, Алессио, Грету....я вижу всех, даже Кармэллу.
Я вижу, чувствую, что мой сын стал более открытым с Руссо, начал больше с ней контактировать, привязался к ней духовно. Они душевно близки и он это чувствует, но объяснить свои ощущения не может.
Его никогда не интересовали подруги Греты, Авроры или Карлотты. Он больше отдавал предпочтение незнакомым девушкам, но что произошло с ним с приездом Кармэллы - для меня до сих пор загадка.
Моего сына как будто подменили: он стал больше улыбаться, сбегать из дома пораньше, чтобы встретить девушку с работы, а так же вставал намного раньше и не для пробежки, а для того, чтобы подбросить Кармэллу. Ей он постоянно говорил, что им по пути, но всё-таки сразу возвращался домой с улыбкой на лице.
Я была рада за своего мальчика. Рада, что он нашёл ту, которая предназначена ему судьбой, хоть и сам этого не понимает.
Но сейчас...сейчас после ее переезда, я не узнаю своего Массимо.
— Родной? — я нашла сына за барной стойкой. Он опустил голову к столу, на котором лежали его руки.
— Ты чего не спишь? — спросил он своим хриплым голосом. Помню как радовался насчёт этого Нино, и как жалела я, ведь мой сын вырос.
— А ты?
— Я первый спросил, — мы усмехнулись. Я села напротив него, складывая руки на столешнице.
— Скучаешь по ней? — спросила я полушепотом.
— А смысл скучать? Я помог чем смог, она сама выбрала свой путь.
— Не надо пытаться меня обмануть, сынок.
Он тяжело выдохнул.
— Тебе папа рассказал? — я открыла рот в шоке.
— Ты ему рассказал раньше, чем мне? — воскликнула я, не веря своей догадке. Ты не мог так со мной поступить. Только не со своей мамой, Массимо.
— Нет, но мне кажется он сам догадался.
— Конечно, догадался. Твой отец не идиот, и я тоже. По тебе сразу было заметно, когда ты влюбился.
Он сморщил лицо, но улыбнулся.
— Так непривычно слышать это слово от других.
Выдержав паузу, я спросила.
— Что случилось между вами?
— Поцеловались, несколько раз, — вальяжно ответил сын. Весь в своего отца.
— Дай угадаю, без ее разрешения?
— Да ты прям гадалка, — он перевёл взгляд с окна на меня.
— Что ты собираешься делать?
— В смысле? — его брови сошлись вместе, образовывая складку. В детстве я очень часто ему ее разглаживала, но после он поставил рамки, и я больше не трогаю его морщинки там. Хотя безумно хочется, это напоминает мне о его детстве.
— Не говори, что ты оставишь это вот так.
— А ты считаешь не стоит? — случай тяжелый, но ладно. Я встречала и похуже ситуации.
— Что ты чувствуешь рядом с ней?
— Мам...
— Отвечай.
Он отяжели вздохнул.
— Мне спокойно. Я не думаю о проблемах, мне приятно ее общество. Я люблю ее улыбку, смех. Ты слышала ее смех? Он же заразительный, черт возьми.
— Кармэлла с самого детства заразительная девочка, — я усмехнулась, вспоминая ее в детстве.
— Какой она была?
— Ты не помнишь?
— Ну после пяти лет она не появлялась в особняке, и я помню ее смутно, — да, причины ее отсутствия в нашем доме были не особо приятными.
— Да, Аллария и Бруно вспомнили, что у них есть дети, — я горько усмехнулась. До сих пор не могу простить ее родителей за такое отношение к малышке. — Самые яркие мои воспоминания связаны с ней в возрасте от года до трёх лет. Она хотела трогать и изучать буквально все. Очень любила быть у меня на руках, постоянно гладила твоего отца по лицу, засыпала на руках у Римо, Савио всегда ее мог рассмешить так, что ее смех разносился по всему особняку, Адамо лучше всех успокаивал ее во время истерик, а Серафина воевала с ней, когда ее надо было кормить.
— А Фабиано и Леона?
— У них была Аврора и они не так часто были в особняке, как хотелось, но когда они были - то гуляли с ней в саду. Она очень любила наклоняться к цветам и падать в них, а потом плакать из-за того, что испортила их, — я улыбнулась, вспоминая, как маленькая Кармэлла со слезами на глазах бежит ко мне, тяжело переставляя ножки. Она была вся в грязи и плакала из-за того, что упала на тюльпаны. Она, конечно, повредила бутоны, но такой истерики я не видела ни у каких детей нашей семьи. Кармэлла с детства была ранимой, и даже обычный цветок ее задевал, заставлял чувствовать вину. Мы ещё очень долго вспоминали эту ситуацию.
— Узнаю ее, — Массимо усмехнулся.
— Знаешь, когда я думаю о ее родителях, у меня просыпается желание высказать им все, что я о них думаю.
— И что же?
— Они отвратительные люди. Кармэлла не заслужила таких родителей, таким эмоциональным и душевно ранимым, как она, нужны нежные и любящие родители. У них на уме были только гулянки. Не понимаю, как они решились осознанно на Доминика, а на Кармэллу забили. Полностью скинули ее на сына. Аллария и Бруно никогда бы не стали достойными родителями.
— Зато ты такая, — он улыбнулся мне, когда что-то внутри дало трещину.
— Я, правда, считаю ее своей дочкой, милый. Я так радовалась, когда Доминик приходил к нам с самого утра с малышкой на руках. Кармэлла постоянно тянулась ко мне на руки и улыбалась. Уже тогда она была безумно доброй.
— Доминик продолжал приходить к нам домой?
— Да. Когда ей исполнилось пять лет, их родители узнали, куда Доминик девает сестру и запретили ей к нам приходить. Доминику тогда уже было пятнадцать и он каждую ночь проводил у нас. Так же тренировался, как и все, но днём ходил в школу. По ночам делал домашние задания и охранял особняк с другими солдатами. Режим он подпортил себе знатно, но и отступать не хотел. Упёртый очень, — сын начал энергично кивать. Думаю, за Кармэллой он тоже это заметил. — Когда Римо давал ему выходные, он даже в школу не ходил, оставался с Кармэллой. Помню он рассказал, как она обрадовалась, когда увидела его спустя месяц. Так получалось, что он приходил под рассвет и уходил в рано утром, когда она ещё спала.
— Их родителей нужно было лишить родительских прав, — фыркнул Массимо и я понимала его чувства. Очень даже.
— Я тоже так считала, но Римо не хотел влезать в чужую семью.
— Бред полный, — парень скрестил руки на груди. Я полностью солидарна с тобой! Мой сын, точно мой.
— Почему ты обратил на неё внимание? — ну как я могла не спросить такое? Мне же интересно...
— Она была подавлена. Убивала себя своими же мыслями, и до сих пор убивает. Я хотел помочь, но все вышло из под контроля. Я привык к ней, даже запомнил, в какое время она обычно ложится спать, если, конечно, не читает книги, — на его лице появилась улыбка и я точно знала, что он думает о ней. Да, девочка, голову ты ему вскружила резко, быстро и неожиданно.
— Кстати о книгах. Это ты читаешь стопку между стеллажами? — я улыбнулась, зная, что поймала его с поличным. В книгах были заметки, и все связаны с поведением мужчин. Почерк был Массимо.
— Она так заметна? — он сразу оживился и выпрямился.
— Вовсе нет, просто я споткнулась об неё. Неплохие заметки, хочу сказать.
— Там хорошие герои мужчины, неудивительно, что они ей понравились, — он потёр лоб ладонью.
— Не пытайся повторить за персонажами, Массимо. Они выдуманные, а ты нет. Будь собой и вот увидишь, она ответит тебе, — я положила свою руку поверх ее и он сжал ее.
— Думаешь даст ответ? Ей легче убежать.
Я тут же задала вопрос, который крутился у меня на языке уже очень долгое время.
— Ты спроси себя: чего стоит Кармэлла?
Он отвёл взгляд в окно и я думаю, что он боролся со своими словами. Не то, какие лучше выбрать, а стоит ли мне их говорить. Он точно знает, какую фразу он хочет сказать.
— Всего мира.
— Тогда тебе стоит удержать её, бороться за неё, даже если борьба будет идти с ней самой.
— Тогда я буду бороться, — он улыбнулся мне и я увидела в нем не сурового убийцу Каморры, а своего сына, моего мальчика.
— Знаешь, какая у меня появилась мечта?
— Удиви, — он вскинул брови вверх.
— Хочу чтобы в следующий раз, когда мы встретились так на кухне, мы бы обсуждали детали вашей свадьбы.
Массимо рассмеялся, а я улыбнулась этой маленькой, но вполне осуществимой, мечте.
— Я обещаю воплотить её.
— Парень, — послышался голос Невио со спины и я мигом обернулась, сразу настораживаясь из-за его тона.
— Вы чего не спите?
— Нам нужно в клуб, там проблемы. Киара, ты ложись спать, мы скоро приедем, — Невио положил свою руку мне на плечо, нежно улыбаясь. Точно что-то случилось. Попробуйте мне потом не рассказать, я вас на вегетарианский рацион питания посажу.
— Массимо, помни, что ты мне сказал, — напомнила я сыну.
— Я запомнил.
*Массимо*
— Что случилось? — стоило нам выйти на улицу, как я тут же спросил у братьев, в чем причина такой спешки.
— Грета позвонила, сказала, чтобы мы срочно приехали в «Ястреб».
— Что мы забыли в этом клубе?
— Ты лучше спроси, что они забыли в этом клубе, — «Ястреб» не относиться к числу тех клубов, которым руководит Каморра, он принадлежит частнику, который создал его ещё задолго до прихода к власти Римо.
— Что?
— Девочки там вместе с Кармэллой, и по голосу Греты, у них точно что-то случилось.
Кармэлла в «Ястребе», вместе с девочками. У них сто процентов что-то случилось! «Ястреб» входит в число неблагоприятных клубов для таких, как наши девочки.
— Массимо?
— То что там Кармэлла, не значит, что я не поеду с вами. По машинам, — скомандовал я. Стоило мне сесть в свою, я с ревем завёл мотор и пообещал себе, что если с Кармэллой что-то случится, я убью каждого ублюдка лично.