искры инея || турбо

На следующий день я проснулась, выспавшаяся и довольная жизнью. Часы показывали что-то около одиннадцати. А почему бы и нет? Каникулы же! Никаких подъёмов по звонку будильника, никаких школьных заморочек. Чистый кайф.

Я потянулась, помурлыкала что-то себе под нос и, наконец, вылезла из кровати, двинувшись в сторону кухни. Оттуда доносились такие манящие запахи, что живот предательски заурчал. То ли блинчики, то ли что-то горелое… Надеясь на лучшее, но готовясь к худшему, я заглянула.

Картина была эпичной: на столе возвышалась внушительная стопка идеально золотистых блинов, а вот на сковороде… дымилось нечто угольно-черное, от чего по всей кухне стоял едкий запах гари. "Гений кулинарии у нас тут поработал", – подумала я, быстро вырубая плиту и распахивая окно.

В ту же секунду на кухню, как ошпаренный, влетел Вова, его глаза были круглыми от ужаса.
— БЛЯТЬ! Я думал, он не сгорит! — простонал он.
Я не сдержалась и расхохоталась.
— АХЭАХАХХАХАХ. Да ничего, зато какой аромат!
Тут же на кухню, сонно потягиваясь, зашёл Марат. Мы уселись за стол и принялись поедать , спасённые блины, запивая их чаем.

После завтрака я немного отдохнула, почувствовав прилив энергии, и решила, что пора привести своих "братьев" в чувство. В конце концов, каникулы – это не только спать и есть.
— Вова-а-а! — заорала я на всю квартиру, направляясь в сторону его комнаты.
— Что такое, сестрён? — удивительно мягко отозвался он. И это было так странно и мило, что он сразу принял меня за свою и так легко называл сестрой. Непривычно, но приятно до чертиков.
— Надо бы ёлку достать! И украсить! — объявила я, прислонившись к его дверному косяку.
— Хорошо, — он без вопросов поднялся, направляясь к кладовке.

А я тем временем пошла "будить" второго. Настоящую"спящую красавцу. Я в шоке   проснулся поел и обратно спать - медведь
— Мара-ат! — Я буквально влетела к нему в комнату и стащила одеяло. — Подъём, тюлень! Ёлку будем наряжать!
Он лишь промычал что-то нечленораздельное, пытаясь отмахнуться.
— Вставай, говорю! — Я стащила его с кровати за ноги, пока он не заорал, а потом пинками вытолкала в коридор.

Там, посреди холла, Вова уже вытаскивал из кладовки огромную, пушистую искусственную ель, которая казалась больше половины нас всех вместе взятых. От нее уже повеяло предновогодней магией.
Мы принялись украшать её с энтузиазмом, достойным олимпийских чемпионов. Вова деловито разматывал  мишуру, Марат, кряхтя, доставал коробки с игрушками, а я развешивала самые красивые шары, пытаясь сделать из этой ёлки шедевр. Атмосфера была почти идиллическая, пропитанная запахом хвои и предвкушением праздника.

И тут Марат, как всегда, решил испортить всё своим острым языком.
— Вова, а ты знал, — он прищурился, глядя на меня, будто я была самая интересная загадка Вселенной, — что Снежана у нас в Турбо втюрилась? По уши! Прямо по уши!
Мой мозг сначала затупил, потом выдал: «Что-о-о?!»
— МАРАТ, ТЫ ОФАНАРЕЛ?! Я ЕГО НЕ ЛЮБЛЮ—мой визг, кажется, сотряс всю квартиру. Я почувствовала, как полыхают щеки, а в глазах сверкают искры.
По лицу Вовы мне показалось, что у него вся жизнь перед глазами пролетела. Он замер с мишурой в руках, глаза распахнулись так, будто он увидел привидение. Его челюсть отвисла, и он уставился то на Марата, то на меня, явно не понимая, что происходит.

Меня переклинило. Ну вот как можно такую чушь нести?! Я, не думая ни секунды, толкнула своего "недоразвитого" брата с табуретки. Он взвыл, потеряв равновесие, и полетел на пол прямо на руку. Приземление получилось смачное. И, конечно же, прямо на ту самую фарфоровую балерину, которую бабушка хранила, как зеницу ока.

— Ай! — простонал Марат, схватившись за ушибленную руку.
— А нечего всякую фигню гнать! — прошипела я, нависая над ним. — В следующий раз будешь язык за зубами держать! Только вот… — я перевела взгляд на разбитую балерину, и меня прошиб холодный пот. — За игрушку нас убьют.

Марат, корчась от боли, поднял на меня взгляд, полный обиды и какой-то дикой решимости.
— Сначала я тебя убью, — прорычал он, и прежде чем я успела отскочить, он, кряхтя, повалил меня на пол. Мы сцепились, кувыркаясь среди блестящей  мишуры и ёлочных игрушек. Он сидел верхом, крепко держа мои руки, сжатые в кулаки. Я дёргалась, выкручивалась, пытаясь вырваться, как дикая кошка. И вот, когда я в очередной раз рванула кулаком, Марат, видимо, ослабил хватку. Моя рука пролетела мимо его головы и… смачно врезалась ему прямо в глаз.

Марат  отпуская мои запястья,  отшатнулся и  схватился  за глаз.
А я… я не сдержалась.
— АХХХХАХАХПХАХА! — Я начала смеяться как ненормальная, едва не задыхаясь. Слёзы текли из глаз, но это были слёзы безудержного, почти истеричного веселья. Его физиономия!
Вова, который до этого стоял столбом, наконец-то отвис. Сначала он издал странный всхлип, пытаясь сдержаться, а потом тоже покатился со смеху, держась за живот. Марат сидел на полу, прижимая ладонь к глазу, и выглядел самым несчастным существом на свете. А мы с Вовой просто рыдали от смеха, совершенно забыв про разбитую балерину .Вот это была настоящая Новогодняя суета !
Я подошла к Марату приобняла его .
—Пошли что-то приложу. - Мы все пошли на кухню .
Спустя тридцать минут вернулись к ёлке.
—Так малые я по делам у вас из заданий: доукрашать ёлку ,распутать гирлянду ,не разнести квартиру и не убить друг друга . Все ясно?
—Ясно .-ответилм мы хором
—Снежана за старшую
АЛЕ - возмутился Марат ,а я лишь показала ему язык .
—все я пошел ,в 7 идём встречать ералаша.
—хорошо,пока.
Вова ушел и мы остались в двоем .
Спустя час мы наконец-то развесили все игрушки . И убрали остатки от игрушки бабушки .
Я стала и начала любоваться ёлкой.
—КРАСОТА КАКАЯ!
—естественно -это потому ,что я тебе помогал !
—ццц ,мистер помощник лучше помоги гирлянду распутать . Ее кто-то в морской узел завязал .
Мы уже ее распутали и Марат выдал :
—хочешь фокус покажу ?
—какой?
—закрой глаза
Я решила что он адекватный человек ( нет) все таки закрыла глаза .
Секунда и я чувствую как меня обматывают  какой-то веревкой и сразу открыла глаза . И тут картина стоит Марат и обматывакт меня герляндой .
—МАРАТ МВ ЕЕ ТОЛЬКО РАСПУТАЛИ ! ТВ ОФИГЕЛ .ТЫ ЗАЧЕМ МЕНЯ ЗАМАТЫВАЕШЬ ?
—ну а что мне же надо , что-то турбо или ералашу подарить . Только я ещё не решил кому. Наверное Валере. Только тебе ещё бантик прикрепить. И отнесу тебя в плен к дракону.
— МАРАТ, РАСПУТАЙ МЕНЯ! — я завопила так, что, наверное, стёкла задребезжали. От злости и ощущения себя полной дурой, замотанной в гирлянду.
— Не-е-е, — протянул он, как довольный кот, и, не обращая внимания на мои барахтанья, двинулся в свою комнату.
Я попыталась освободиться, но куда там! Этот недоумок додумался завязать её спереди, да ещё и так крепко. Секунда – и он, с наглой ухмылкой, выскочил обратно, держа в руке… блестящий розовый бантик.
— Не-е-ет, ну ты офанарел! — выдохнула я, пытаясь отпрыгнуть, но ноги, связанные гирляндой, подвели. Я попрыгала совсем чуть-чуть и рухнула прямо у входной двери, издавая шипение, будто змея.
Эта макака подошла ко мне, склонилась и с каким-то дьявольским наслаждением прицепил мне бант прямо на макушку.
— Всё, подарок для Валеры готов! — объявил он с торжествующим видом.

Я уже открыла рот, чтобы начать кричать, но тут дверь начала медленно открываться. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Секунда, и на пороге стоят Вова и Валера. Чёрт. У них что, всегда есть способность появляться именно тогда, когда  не нужно ? – пронеслось у меня в голове.

Сначала оба застыли в шоке, их глаза медленно осматривали меня, замотанную в гирлянду с розовым бантом на голове, потом переводили взгляд на Марата, который стоял с невинным видом, как будто он тут вообще ни при чём. А потом… потом они рассмеялись. Вова — в голос, заливисто, держась за живот. Валера — тихо, но его смех был таким искренним, что я почувствовала, как полыхают мои щеки.

— Валера, я для тебя подарок подготовил! — Марат, расплываясь в самодовольной улыбке, указал на меня.
Валера подошел ближе, его глаза блестели от веселья.
— Спасибо, — протянул он, улыбаясь, как самый наглый Чеширский кот, и присел передо мной на корточки. Его рука погладила меня по голове, прямо по розовому банту. — Отличный подарок. Я могу свой подарок забрать к себе домой, в рабство?
— Эй, подарок против! — выкрикнула я, пытаясь дёрнуться.
— Извини, Валера, но свою сестрёнку я тебе не отдам, — Вова, наконец, перестал смеяться, хотя его глаза всё ещё сияли. — Мы с Маратом поговорим, а ты отнеси Снежану на кровать, в её комнату, и распутай, пожалуйста.
— Хорошо, — ответил кучерявый, подняв меня на руки, будто пушинку.

Вова с Маратом скрылись в гостиной, откуда тут же раздались приглушенные голоса, а Валера понёс меня в мою комнату. Ощущать его горячие руки, держащие меня, было приятно. Он аккуратно опустил меня на кровать и принялся распутывать гирлянду. Даже через ткань одежды я хорошо ощущала прикосновения его пальцев, их тепло, их мягкость. Я буквально уставилась на него, рассматривая черты его лица:  брови,  ресницы, нос, идеальные губы…, которые так и хочется поцеловать.

— Подарок, — он усмехнулся, не отрываясь от гирлянды. — Ты меня прожечь взглядом решила? Знай, не получится.
— Твоим подарком пусть будет Лилечка, а я так — буркнула я, чувствуя укол ревности.
Валера резко замер, его руки перестали распутывать гирлянду. Он поднял на меня взгляд, и в его зелёных глазах вспыхнул огонёк.
— Да чем же тебя так Лиля не устраивает? — его голос повысился, становясь жёстче.
— Твоя девушка слишком наглая, — парировала я, не собираясь отступать.
— Она не моя девушка, — грубым, отрывистым тоном ответил он, и в его голосе прозвучало столько холода, что я вздрогнула.
— Ага, конечно, — язвительно бросила я. — Ты всех друзей целуешь, обнимаешь?
Его губы изогнулись в кривой усмешке.
— А ты хочешь проверить? Могу тебя поцеловать, если ты так хочешь.
Моё сердце бешено забилось, но я тут же вскипела.
— Да иди ты, Туркин, вали к Лиле !
— Хорошо, — ответил он, и его взгляд стал колючим.

Он закончил распутывать меня, резко отдернул руки и психанув, швырнул гирлянду на пол. Повернулся и вышел, сильно хлопнув дверью так, что стены задрожали.
— Дверями будешь у Лили дома хлопать, понял?! — крикнула я ему вслед, поднимаясь с кровати. Сердце колотилось как сумасшедшее.
Я села на край кровати, собирая разбросанную гирлянду. Внутри всё сжалось от странного, непонятного чувства. Почему я так говорю? Почему толкаю его к Лиле, хотя сама… сама понимаю , что люблю его? Зачем я так делаю?

Обдумать это мне не дали. Дверь комнаты распахнулась, и внутрь влетел Марат.
— Вы что, не поговорили? — Его взгляд заметался между мной и приоткрытой дверью.
— Толком нет, — я пожала плечами. — Только поссорились, походу. Ну, как минимум, он психанул. Ушёл?
— Покурить пошёл, — Марат присел на край кровати, глядя на меня.
— Ясно, — пробормотала я.
— Что случилось? — он вопросительно поднял бровь.
— Да он опять со своими недоподкатами! — раздраженно выдохнула я.
— Так ты же его любишь, — спокойно констатировал Марат.
— Люблю, — призналась я, опустив взгляд. — Но когда сегодня он целует  меня, а завтра Лилю… знаешь, как-то не очень. Я так не могу.
— Скажи ему, что чувствуешь, — посоветовал Марат.
— Не-е-е, нет, — замотала я головой. — Никогда.
— Ты же ему подарок даришь на Новый год, — начал он, и в его глазах появилась хитринка. — Так положи туда свой стих.
— О-О-О, нет! И ещё раз нет! Даже не думай, Марат, — я вскинула на него убийственный взгляд. — Убью!
— Ццц, — он лишь покачал головой.
В этот момент из коридора донёсся громкий крик Вовы:
— Малые, идите ёлку доукрашайте! Скоро выходить!
Марат поднял гирлянду и мы аккуратно начали ее развешивать на ёлке.
Позже мы пошли одеваться, чтобы встретить Ералаша.  Я шла, улыбаясь своим мыслям, и уже предвкушала, как спокойно выйду из подъезда, закрою глаза и наслажусь этим приятным, колким, свежим ароматом зимы. Но «спокойно» — это явно было не про Марата.

Я только закрыла глаза, сделала глубокий вдох, чтобы поймать эту морозную свежесть, как вдруг БУМ! Земля (точнее, снег) вылетела из-под ног. В ту же секунду я почувствовала ледяной удар в спину и полетела… прямо в сугроб!

Так он ещё и оказался не просто глубоким, а бездонным! Я провалилась по самый нос, загребая снег ртом, носом, глазами. Казалось, я тону в этой белой пушистой массе. Мелькнула мысль: ,«специально  ли Марат искал сугроб размером с маленький Эверест?!»

Я приподнялась, отфыркиваясь от снега, который забился, кажется, даже под веки, и вижу, как Марат стоит в паре метров, сгорбившись от хохота, даёт жару, держась за живот.
— АХ ТЫ Ж ГРЁБАНАЯ СНЕЖНАЯ МАКАКА! — взвизгнула я, выплёвывая снежный ком.

Выбравшись из плена снега, я, как разъярённая Снежная Королева, побежала за ним. Завязалась настоящая снежная война! Мы носились по двору, кидались друг в друга снежками, специально целились в шапки, чтобы снег засыпался за шиворот.  На денёк я почувствовала ребенком. Он толкал меня в очередной сугроб, я в отместку валила его прямо в лужу подтаявшего снега. Это была феерия криков, смеха и скрипящего снега под ногами.

— ПОЛУЧАЙ! — завопила я, когда мой снежок идеально прилетел ему в спину..

Мой следующий снежок, явно рассчитанный на Марата, предательски промахнулся. Он пролетел над его головой, сделал замысловатый пируэт в воздухе и…ШМЯК! — врезался прямо в затылок турбо.Тишина.
Нас с Маратом словно выключили. Смех замер, дыхание остановилось. Мы оба уставились на  его широкую спину .
Он стоял абсолютно неподвижно. Потом, медленно, с достоинством, словно древний бог, похлопал себя по затылку, стряхивая остатки снега. И ещё медленнее, будто специально нагнетая обстановку, начал поворачиваться к нам.
В его глазах, которые ещё секунду назад спокойно смотрели вперёд, теперь полыхал огонь. И эта улыбка… нет, это не была улыбка. Это был хищный оскал, который обещал нам обоим долгое, мучительное возмездие.
— Ну-ка, повторите, — прорычал он. — Кто здесь хочет снежного боя? Я вас сейчас так в сугроб закопаю, что весной откапывать придётся!

— Туркин, у тебя совсем нет чувства юмора! Я только хотела насладиться зимой, а ты…
— Я тебе сейчас его покажу! — Валера, не дал мне договорить. Он помчался на меня с такой скоростью, что я даже среагировать не успела, как снова полетела  в сугроб. В этот раз, пытаясь удержать равновесие, я случайно потянула его за рукав. Валера, теряя опору, полетел следом, прямо на меня.

Его тело нависло надо мной, но он ловко, почти акробатично, поставил руки по обе стороны от моего лица, уперевшись ладонями в снег. Наши губы были преступно близки друг к другу, так близко, что я чувствовала его дыхание. Сердце в груди забилось как бешеное, отбивая какой-то сумасшедший ритм. Его глаза, смеющиеся всего минуту назад, теперь смотрели на меня с каким-то новым, странным выражением, и его лицо начало медленно, почти неуловимо приближаться…

— Кхе-кхе! — Внезапно раздался громогласный кашель Вовы, прямо как раскат грома, вернувший нас в реальность.

Валера резко отстранился, вскочил на ноги, словно его дёрнули за невидимую ниточку, и протянул мне руку. Я, чувствуя, как мои щеки горят огнём, и игнорируя его неловкое желание помочь, сама встала, отряхиваясь от снега. Намёк был понят, хоть и немного неловко.

Дальше мы двинулись уже без приключений спокойно направляясь к больнице, где лежал Миша.

Возле больницы уже стоял весь Универсам. Толпа ребят, их дыхание клубилось в морозном воздухе, создавая облака пара. Все ждали. И вот, когда на пороге появился Миша –воздух взорвался
— ЕРАЛАШ! ЕРАЛАШ! ЕРАЛАШ! — кричали все в один голос, сотрясая окрестности. Кричали так бурно, что прохожие с опаской оглядывались на нашу ликующую банду, но кому было не всё равно? Миша был здесь.

Мы немного побыли на улице, давая Мише насладиться свежим воздухом и приветствием, а потом дружной, шумной компанией, состоящей из меня, Миши, Андрея, Турбо, Зимы и  двух Адидас , двинулись к Мише домой. Его бабушка, святая женщина, уже ждала нас с целой горой румяных пирожков.

Идя по улице, мы все болтали без умолку, перебивая друг друга, делясь новостями и впечатлениями.
— Ребята, спасибо, что приходили ко мне, — сказал Миша, его голос был слабым, но искренним. — Мне очень приятно. Я всё время лежал и слышал, что вы говорили. — Он перевёл взгляд на меня, и его лицо озарилось тёплой улыбкой. — Снежок, тебе отдельное спасибо. Я слышал все твои слёзы, сказки, которые ты сочиняла. Слышал все твои рассказы, но не мог ответить. Кстати, — он слегка наклонился ко мне и понизил голос до заговорщического шёпота, а потом с широкой, озорной улыбкой потрепал меня по волосам, — я нашёл твое желание, оставленное у меня под подушкой.

Мои щёки вспыхнули.  чёрт!

— Снежка, ты книги пишешь? — с нескрываемым интересом спросил Зима, который, кажется, уловил намёк.
— Да так, балуюсь, иногда стихи пишу, — равнодушно ответила я.
— Она, кстати, писала стих про т… — начал было Марат, уже открывая рот для новой порции компромата, но я среагировала мгновенно. Моя рука, словно молния, взлетела и накрыла его рот, прерывая фразу на полуслове.
— Марат, ещё слово, и я поставлю тебе ещё один фонарь, — прошипела я сквозь зубы, прожигая его взглядом. — И своими синяками сможешь освещать всю улицу в тёмное время суток!

Послышался дружный взрыв хохота.
— АХХХХАХАХПХАХ! Марат, ты же сказал, что упал и у тебя от этого синяк! — заливаясь смехом, сказал Андрей.
— Да, его Снежка случайно сегодня ударила, — поспешно добавил Вова в мою поддержку.
— Но могу и не случайно. Марат, понял? — с нажимом добавила я, убирая руку с его рта.
— Да понял я, понял! — буркнул он, потирая челюсть и бросая на меня обиженый взгляд .

Мы уже дошли до дома Миши. Заливистый звонок домофона разнёсся по подъезду, и почти сразу нам распахнула дверь радостная бабушка — Полина Филипповна. Её маленькие, но сильные ручки тут же схватили Мишу в крепкие объятия, и она принялась целовать его в обе щеки, приговаривая что-то ласковое и причитающее. Я невольно улыбнулась: в этой женщине было что-то такое родное. Чем-то она удивительно напоминала мою собственную бабушку. Такая же мягкая, искренняя, с добрыми глазами, полными света. Только моей бабушки уже не было три года, и я скучала по ней точно так же, как и по папе. Сердце сжалось от привычной, острой боли, и на мгновение улыбка сползла с лица.

Я быстро прогнала эти грустные мысли прочь, заставляя себя снова улыбнуться. Закончив с Мишей, Полина Филипповна повернулась ко мне, и её тёплые объятия окружили меня, словно мягкий кокон. Я почувствовала запах домашних пирожков и чего-то очень родного, что давно забыла. Только после этого мы, наконец, прошли на кухню, где уже стоял чайник, весело насвистывая.

Бабушка разлила всем чёрный чай, но мне , поставила отдельную чашку с ароматным, успокаивающим ромашковым. Марат, вечно сующий свой нос куда не следует, принюхался к моему парующему напитку.
— Фу, как ты это пьёшь? — фыркнул он, отшатнувшись, словно от яда.
— Мне нравится, — спокойно ответила я, пожав плечами. Мне всегда нравились травяные чаи, а ромашковый был особенно приятен после всех сегодняшних приключений.

— Снежаночка, а ты можешь достать печенье с верхней полки? — спросила бабушка, её голос был мягким и доверительным.
— Да, конечно, — я поднялась со стула и подошла к шкафчику. Открыв его, я потянулась за заветной пачкой, но она, как назло, стояла далековато. Я вытянулась на цыпочках, чувствуя, как ткань кофты натягивается на спине, а пальцы лишь скользят по краю упаковки. И тут, словно из ниоткуда, рядом со мной возникло теплое тело. Валера, который до этого сидел рядом со мной за столом, оказался прямо за моей спиной. Его широкая грудь была так близко, что я почувствовала легкий электрический разряд, пробежавший по коже. Он протянул руку – длинную, сильную – легко достал пачку с печеньем и протянул мне.
— Держи, — произнес он, и его голос был удивительно низким и каким-то слишком близким.

Я моментально отпрянула, словно обожглась, чувствуя, как краска заливает лицо до самых кончиков ушей.
— Я бы и сама справилась, — пробурчала я, стараясь придать голосу максимум равнодушия,  поспешно отошла,  чтобы поставить печенье на стол.

В этот момент Полина Филипповна, совершенно невинно, но с таким нескрываемым любопытством, которое бывает только у бабушек, прищурилась и хитро улыбнулась.
— Ой, а вы что, вместе? — спросила она, переводя взгляд с меня на Валеру.

Валера расплылся в своей фирменной, дьявольски обаятельной улыбке Чеширского Кота. Его глаза искрились, будто он только что придумал какую-то новую пакость или же выиграл в лотерею.
— Видишь, Снежана, нас сегодня сама судьба сводит, — протянул он, игриво глядя на меня.

Я усмехнулась, не отводя от него взгляда.
— Пусть она тебя с Лилей сведёт, да так крепко, чтоб аж язык отсох, а от меня желательно отведет! — сказала я, и на последнем слове подмигнула ему. В ответ он только рассмеялся, понимая, что его нахальство было встречено достойно.

Нам пришлось немного объяснять Полине Филипповне ,что мы не вместе .Бабушка, кажется, не совсем поняла, но добродушно махнула рукой, и мы ещё немного посидели, наслаждаясь теплом, пирожками и обществом. Спустя некоторое время, когда чай был выпит, а истории рассказаны, мы начали прощаться.

Идя по заснеженным улицам в компании братьев, я вдыхала колкий воздух, пахнущий морозом и предстоящими праздниками.  А хлопья снега, кружащиеся под фонарями, казались частью настоящей магии Нового года. Несмотря на все стычки и неловкие моменты, на душе было удивительно спокойно и даже чуточку радостно. .