Сломанный механизм

Какого вам встречать бывших, смотреть им в глаза, которые излучают лишь холод? Понимать и принимать тот факт, что спустя время – самый ценный жизненный ресурс – всё может пройти, в том числе и чувства. Большая, пылающая любовь остыла. Её потушили, облив водой. Но ты всё равно не можешь терять надежду на то, что у тебя есть возможность исправить ситуацию. Вновь зажечь то пламя, вернуть былые эмоции. Однако, как и должно быть, чтобы чего-то добиться нужно упорно идти к цели, иначе ты просто одержишь поражение. Ты разобьёшься, как волны разбиваются о скалы. Будешь сглатывать стойкий ком в горле, выжидая своё спасение. Но что если твое спасение совсем рядом, а зажигаешь ты что-то другое?

Дакота томно вздохнула, осознавая, что до выпускного осталось ещё две недели, а добиться Клина ей совершенно не удавалось. Карл обещал помочь девушке в этом, поэтому сейчас брюнетка собиралась. Блондин арендовал какой-то домик за городом возле озера, чтобы искупаться, расслабиться и провести эти выходные не так, как обычно. На этот раз парню не захотелось приглашать всех на свою вечеринку, поэтому позвал он с собой немногих, в чьё число входила и Дакота. Карл был уверен, что она пойдет, ибо значимость для нее Клина слишком высока, чтобы не искать малейшего шанса на хоть какую-то встречу. Узнав об этом, она, конечно, сразу же согласилась, не вдаваясь в любые другие подробности. Ей достаточно было услышать его имя. Флетчер не думала о Оливии, а после их конфликта они вообще никак не пересекались, словно бегая друг от друга. Хотя Дакота не бегала, она просто не искала встречи, медленно сгорая от ненависти. Если бы девушка увидела рыжую с Клином, наверняка очередной ссоры нельзя было бы избежать.

– Представляешь, Меган позвал Эндрюс туда же, куда сваливаешь ты, а я буду одна! – вопила блондинка, влетевшая в комнату подруги.

Дакота лишь усмехнулась, делая на голове небрежный хвостик, отчего от и казался красивым.

– Меган согласилась?

– Ещё бы!

– А тебя разве ещё не пригласил на свидание этот безобразный учитель? – вопросительно подняла бровь брюнетка, хватаясь за телефон и усаживаясь на кровать.

– Он... нет. То есть, да, позвал, – неуверенно проговаривала Каролина, потупляя глаза. – Я сказала Эдварду, что не могу в эти выходные. Мой тон получился таким... высокомерным. Мне кажется, он обиделся.

– Позови его сама, в чем проблема?

– В моей гордости. Я просто не представляю, как это сделать. Эд, не хотел бы ты сходить со мной куда-нибудь в эти выходные, потому что Каролина Ланчестер такая идиотка, что резко и грубо тебе отказала? – раздраженно говорила девушка, то и дело всплескивая руками. – Ты себе это так представляешь?

– Убрать всё после фразы «в эти выходные» и замечательно. Вали к нему.

Возможно, Дакота была чересчур груба, но в последнее время она изменилась. Раздражительность и агрессия вернулись спустя несколько лет жизни. Начиная с четырнадцати лет брюнетка начала часто истерить из-за мелочей, задевая этим всех вокруг. В моменты вспышек её это мало заботило, но после приходила всё та же девушка с характером и человечностью, которая в те моменты на время пропадала. Стыд. Это то, что она чувствовала после излишнего количества ссор по своей же вине. Если раньше помогали отвлечься секции, в которых брюнетка оставляла весь свой гнев и негатив, то сейчас стало хуже. Помимо нужных таблеток, которые ей прописал врач, чтобы успокаиваться, был также курс лечения. Но на данном этапе жизни ей казалось всё адекватным и повода идти к доктору Чаку она не видела. Она могла ударить – пока что это меньшее, что она делает, но ведь кто знает через какую черту может перейти девушка в таком состоянии?

Мистер Чак всегда говорил Дакоте умные фразы, которые должны были заставлять её сердечко щёлкнуть и задуматься о том, что она делает. Так и происходило, чаще всего девушка, перед тем как устроить взбучку на ровном месте, думала прежде всего о чувствах других людей и что бы она чувствовала, если бы так поступили с ней.

– Ты должна понимать, что твоя агрессия – самый главный враг. Подумай о матери, как ей плохо, когда её родной человек срывается на неё каждый раз. Представляешь, как ей больно?

– Вы пытаетесь меня пристыдить?

– Чувство вины в твоем случае должно помочь лучше сброса негатива на секциях, а на таблетках ты не будешь сидеть слишком долго.

– Тогда знайте, что мне охренеть как стыдно.

Брюнетка прикрыла глаза, откидываясь на кровать. Закрывая лицо ладонями, Дакота сжала челюсть, превратив губы в тонкую линию.

– Ты настроена слишком отрицательно ко всему и ко всем. Кажется, если я сейчас тебя ущипну, то ты будешь бороться с желанием свернуть мне шею. Считаешь, это нормально? Улыбнись и оглянись вокруг, пойми, что ты и твои близкие люди – большой бриллиант, который ты должна уберегать, а не брать молоток и бить его, превращая в миллионы осколков.

Флетчер сильнее зажмурилась, пытаясь убрать из собственной головы воспоминания. Но ничего не выходило, её мозг желал показать ей то, что она старательно не хотела видеть.

– Клин, я повторяю тебе, отцепись от меня! Ты мне противен, разве не видно?! – брюнетка напряглась каждой частичкой своего тела, сжимая руки в кулак, сразу впиваясь в них ногтями.

– Сейчас ты похожа на чудовище. Разъярённая, пускающая молнии из глаз. Ты делаешь мне больно, Дакота.

Это была зима, середина января. К девушке пришел Клин, желая увидеть, вновь наплевав на все её просьбы. Желание было сильнее достоинства, но она втоптала его в грязь. Все прошлые попытки никогда не удавались, а парень не хотел отступать. Однако сейчас была последняя капля.

– Да что ты! Зачем ты тогда связался с чудовищем. Можешь уходить, если тебе так не нравлюсь я. Да пожалуйста, катись! Ты мне не нужен.

Удар. Сильный удар прямо в цель – в его сердце, которое снова начало черстветь. Поджав губы, брюнетка видела, как вены на его шее вздулись, а лицо опустело. Перестало изображать эмоции. Пустота. Абсолютная.

Дакота взвыла, кусая до крови нижнюю губу, ещё больше разочаровавшись в себе и своих поступках.

«Я правда чудовище», – пронеслось у неё в голове.

– Почему тогда я не помню всего, что делала? Объясните, мистер Чак, – потребовала девушка, удобнее располагаясь в кресле.

– Мозг стирает твою память, изолируя неприятные воспоминания. Такое бывает. Но ты можешь вспылить, не понять того, что сделала, забыть, однако потом... потом это придёт в твою голову и уничтожит. Ты должна быть готова.

До брюнетки только сейчас дошло, что прошлое воспоминание – то, чего она не знала. Просто напросто не помнила. Забыла, как дурной сон, будто его вовсе не было. Самое ужасное, что вспомнила она это спустя время, но теперь ей были очевидны все слова Клина. Дакота сама всё испортила. Её время прошло, но теперь она поставила себе четкие условия, которых была намерена придерживаться. Сдерживаться. Девушка была обязана заняться собой не только внешне, но и внутренне. Погасить собственное пламя, чтобы не устроить пожар вокруг. Чтобы не сгореть самой.