Полное погружение [2]

Наше время

Ива

У меня сумасшедший парень. Как оно есть. И если я расскажу о нем кому-нибудь, то феминистки мира скажут, что я тоже сошла с ума, потому что я с ним. Со мной начнут проводить беседы, доказывать, что я дурочка и не ценю саму себя.

Потому что ведь это неправильно и даже жутко, когда твой парень следил за тобой, когда ты еще была двенадцатилетней девочкой.

Это так неправильно, что он без спроса стал считать тебя «своей», а потом поставил просто перед фактом?

И неправильно, что он всегда лишал шанса познакомиться с кем-то другим, даже когда сам не готов был начать отношения? Ох, сразу отшил всех возможных конкурентов, пока ты думала, что не нравишься никому и какая-то не такая.

Очень неправильно, когда он мог вести себя как маньяк, собирая все твои фотографии и расклеивая их по всей комнате. А потом, когда злился, стирал на них лица красной краской – это вовсе уже напоминает безумие.

Совсем неправильно, что он устраивает над тобой контроль – чистый абьюзер, без шуток, желающий всегда знать, где ты и с кем.

Какой же он красный флаг, безумец, одержимый, манипулятор.

Кто в здравом уме будет связываться с таким? Может, стоит обратиться в полицию за преследование? Точно, нужно было довести это дело до ума, когда он подкидывал свои записки в твой школьный шкафчик, где диктовал условия, как одеваться, с кем не общаться и куда не ходить.

Нет, если я расскажу о нем – то не поймут уже меня.

Спросят – и ты, несмотря на это, простила его? Прощаешь? Готова это терпеть?

А я настолько «не терплю», что сама позвала его на старый стадион, надела старое знаковое белое платье и взяв в руки ленты – танцую только для него. Мой постоянный зритель. Сегодня единственный.

Во всем мире – единственный, ведь у меня больше никого нет. Ни подруг, ни родителей – они живы, не так как у него, но для меня больше не существуют.

И я знаю, что моего парня только радует, что у меня настолько ограниченный круг общения.

Это так безумно и дико, что у меня от этого сгорают тормоза, и я на самом деле готова погрузиться полностью в эту ненормальность. Да что там, я уже завязла там по шею. За ту самую шею, что он так любит меня держать. А я люблю, когда он меня держит.

Да, я люблю, когда он меня держит.

Во всех смыслах этого слова.

Я обожаю его власть.

И я даю ее ему. Да и несложно ее дать.

Алек считает себя главным в наших отношениях, а я говорю – «пожалуй, так и есть». Но только теперь я верю всем его словам «люблю», и знаю, насколько это чувство огромно в своей одержимости. Поэтому, если захочу, могу легко им управлять – он готов ради меня на все.

Сильный, властный и «главный» исполнит любое желание своей маленькой девочки.

Если оно, конечно, не коснется того, что я хочу от него уйти. На самом деле, я не хочу, но обожаю его этим провоцировать.

И хочу сейчас сделать именно это.

Подбегаю к трибунам, где он сидит на первом ряду и прошу:

– Алек, возьми меня к себе на работу в «Леваду».

У меня уже есть подработка – я тренирую младшую группу в секции по художественной гимнастике. Поначалу мне было страшно, я думала, что все вспомнят мое прошлое со скандальным видео, но Алек убедил меня, что это бред. Людской мозг быстро забывает такого рода события, погруженный в ленту ежедневно обновляемых новостей. Напомнил про свою трагедию, что после гибели его известного отца – в том же Сент-Лайке мало кто об этом знал, а его фамилию никто и не думал связать с той аварией. Все находятся в своем мыльном пузыре – и всем на всех плевать, если это не твой близкий человек.

Мне нравится заниматься с детьми, я чувствую, что продолжаюсь в них.

Хотя мое желание чем-то заняться нам пришлось выяснять через компромиссы. Да у нас компромиссы приходится искать везде. Тебе не нужно работать, я обеспечу тебя всем – но буду хотя бы с детьми – ладно. Сколько можно, Ива, переезжай уже ко мне – но мне некомфортно жить в доме, где повсюду вещи погибших людей, сделай полный ремонт – ладно.

– В «Леваду»? – переспрашивает Алек, не веря своим ушам.

Я мило улыбаюсь и отхожу чуть дальше от него.

– Ну да.

– Во-первых, кем? Во-вторых, зачем?

Он поднимается.

Все правильно.

– Мне кажется, я смогу танцевать стриптиз. Есть в этом свой драйв и изюминка. В тот раз мне понравилось.

Еще шаг назад.

– Мм, – тянет Алек, прикусывая клыками нижнюю губу. – Стриптиз, даже так?

Шаг мне навстречу.

– Горячий танец. Мужчинам нравится. Ты же мужчина? Значит, должен одобрить мою идею.

Шаг назад.

– Чего молчишь?

– Прикидываю, насколько сильным должно быть мое одобрение.

После этих слов он быстро нагоняет меня и хватает к себе на руки, так резко, что я начинаю визжать.

– Здорово, что здесь никого нет, Ива. Можешь кричать громче.

Он возвращается на сиденье, усадив меня к себе на колени, и я немедленно замолкаю. Прижимаюсь к нему всем телом и шепчу на ухо:

– Ты тоже видел меня. Неужели тебе не понравилось, вспомни?

Мы встречаемся взглядами, и я уже только от этого начинаю нервно ерзать на его коленях. Только он может так смотреть. Словно все уже решено, и у меня нет выхода. На самом деле, так и есть.

– Вспомни, что случилось в моем кабинете потом, и получишь ответ. – Его руки скользят по бедрам, поднимаясь выше. – Но никто сука не должен был видеть тебя такой, кроме меня. – Приподнимает меня, чтобы сдернуть вниз мои трусики. Я переступаю через них, а он садит меня к себе обратно. – Как же ты выбесила меня этим тогда, маленькая ужасная девочка.

Несмотря на злой тон, его рука ласкает меня снизу, заставляя бедра раздвинуться шире. Я заглушаю свой стон, чтобы не сдаться так быстро. Но мое тело выдает все правду – я чувствую, насколько становится влажной его ладонь – из-за меня.

Пытаюсь как-то сползти с нее.

Но Алек обхватывает всю мою киску, не разрешая ненужных движений.

Его палец попадает мне на клитор, и я падаю на Алека всем телом, изобразив объятие, но на самом деле прячу чувственный всхлип, уткнувшись в его плечо.

– Черт возьми, – встряхивает он меня. – Ты примешь уже предложение стать моей женой?

Сильнее надавливает на клитор.

И я буквально стону это:

– Не-а.

Алек убирает руку из-под меня и хватает мою красную ленту для выступлений, которая упала до этого возле нас.

– Неправильный ответ.

Заводит мне руки за спину и крепко перевязывает за запястья этой лентой. Пока я пытаюсь высвободить их, он освобождает из джинсов свой уже на полную эрегированный член.

Сейчас бы я попыталась оттолкнуться от него, выставить меду нами барьер – но мои связанные конечности не позволяют мне это сделать. Все, что я могу – это произнести:

– Нет.

Но ни в коем случае не «красный».

­– Можешь третий раз сказать свое «нет», но, – Алек приподнимает меня немного вверх и, помогая себе – направляет головку члена ко входу к моему влагалищу. Медлит, а потом резко опускает меня на него. Это всего лишь еще половина, но я уже кричу, так как, даже не войдя в меня полностью – ощущение, что я уже заполнена до краев. Да ладно, у меня уже чувство, что он достал минимум до живота. Когда будет полностью – дотянется до самого сердца. Выравнивая дыхание, пытаюсь дышать через нос и через пелену слез смотрю на Алека. Он заканчивает свою мысль: – Но какой в этом толк, если в итоге ты будешь сейчас оттрахана?

Не знаю кому, зачем и для чего, но я снова произношу это уже бесполезное:

– Нет. – Даже не знаю, что именно отрицаю.

За это Алек спокойно удерживая меня за талию и не имея сопротивления в виде моих рук, заставляет меня опуститься еще глубже на свой член.

Через стон я ерзаю. В такой позе получается, если сильнее выгнуться, клитором слегка касаться его.

Заметив мои неловкие движения, Алек свой рукой проводит по нему, заставляя гореть все нервные окончания. Задержавшись на нем, он собирает вокруг мои соки, чтобы ими смазать ту часть своего органа, которая еще не во мне.

И я понимаю, что часть моей экзекуции еще впереди – если он попытается насадить меня еще глубже, вот тогда я встречу одновременно рай и ад.

– Слишком много, – хриплым голосом шепчу я.

– Слишком мало, – отвечает мне напряженным голосом Алек.

Он все это время сдерживался.

Но больше не собирается – прикрывает мне рот, но не сильно, чтобы в случае чего, я смогла произнести стоп-слово. А после этого вталкивается в меня до упора, насколько вообще это может позволить мое тело. И я кричу в его ладонь – от распирающей изнутри боли и не менее сильного наслаждения. Из глаз текут слезы, что не видно его лица, но он больше не останавливается – каждую новую секунду я ощущаю в себе новые точки.

Убрав руку от моего рта, Алек держит меня за поясницу и буквально мной же трахает себя, приподнимая и опуская на свой член.

– Боже-е, – хнычу я, переплетая свои пальцы в сзади связанных руках.

– Не Боже, а по имени называй.

Я почти его не слышу, в своих стонах и хрипах, снова и снова опускаясь на него.

– Господи.

– Ива! – злится Алек.

Опустив меня до конца, от чего я получаю очередной чувствительный спазм, он прижимает меня к себе, заставляя уткнуться лицом в его плечо. И полностью выходит из меня, от чего я всем своим существом ощущаю едва ли не болезненное разочарование. Что не так?

– Не Боже и не Господи, – произносит мне Алек на ухо.

Я хочу ему что-то сказать, как начинается то, чего я одновременно ждала и не ожидала.

Приподняв меня на себе и дав себе больше пространства, он начинает с силой трахать, взяв инициативу только на себя. Хватая меня за руки, за спину, прижимая ближе к себе – Алек увеличивает темп до невозможного.

Слишком сильно, слишком много, слишком чувствительно.

Мой подбородок буквально подскакивает на его плече с каждым новым толчком, а внутри просто пожар. Как и в остатках сознания, потому что через всхлипы и стоны я все время путаю, что говорю, выдавая взаимоисключающие рваные фразы:

– Больше не могу! Еще! Пожалуйста, хватит! Сильней!

Я не понимаю сколько проходит так времени, но ощущаю, что могу издавать лишь хриплые звуки из-за сорванных связок.

Но когда внизу живота ощущаю нарастание приятной тяжести, я напрягаю специально пальцы ног, чтобы встретить наступающий оргазм. Я привыкла, что он накатывает волнами, убивая последней и самой сильной. Но сейчас, когда Алек продолжает так жестко меня трахать, оргазм единым размахом выбивает из меня реальности. Такой сильный и мощный, пробирающий до каждой клетки тела, смывающий все мысли, на время заставляющий отключиться все остальные органы чувств.

Возможно, я кричу, но не слышу себя. Возможно, я извиваюсь всем корпусом, но не знаю об этом.

Все, что есть в этот момент – наслаждение, выбивающее весь дух, и огромный член, выбивающий из меня искры боли и сладости.

Немного очнувшись, я нахожу себя буквально повисшей на парне. Без каких-либо сил. Как кукла, раздвинувшая ноги и позволяющая себя трахать. Сухими губами слизываю сбежавшую слезу.

Произношу тихо:

– Алек.

Он слышит меня. Опускает вниз, позволяя снова члену утонуть во мне до упора.

Приподнимает мою голову и целует в шею.

– Алек, – повторяю я, слабо улыбаясь.

И чувствую, как после этого он кончает. Захватив между зубами мою кожу, притягивая к себе ближе, хотя ближе и больше уже просто невозможно. И я, покрываясь мурашками, от его прикуса, от чувства, как он заполняет меня спермой, снова повторяю его имя.

– Алек. Алек. Алек.

– Моя Ива. – Отпустив мою шею, он целует меня в губы. – Я люблю тебя.

Я снова пристраиваюсь на его груди, слушая как быстро бьется его сердце. Все еще не выходя из меня, Алек развязывает мои затекшие руки и медленно гладит по ним, возвращая чувствительность.

А я просто набираюсь сил, потому что вымотал он меня как никогда.

Сама этого хотела, не жалуйся.

А я не жалуюсь, но удивляюсь, почему мой парень иногда такой слепой и не замечает для него же важных вещей.

Ладно. Значит не время.

– Это уже какая-то традиция – кончать следом за тобой.

Да, и не только касаемо секса.

– Ты всегда следом за мной. Во всем.

Он тихо смеется, перебирая мои волосы, пропуская пряди сквозь пальцы.

– А ты всегда уходишь, раз приходится идти следом.

– Ну и что? Все равно ведь догонишь.

– Для разнообразия можно иногда просто идти рядом.

Я поднимаю голову, потому что удивлена, пару секунд мы недоверчиво обдумываем его предложение, обмениваясь взглядами, а потом враз начинается смеяться.

– Вообще не про нас история, – признает наконец Алек.

Я поднимаюсь с небольшим трудом, потому что мышцы ног звенят, как и моя бедная киска, получившая сегодня полные объемы. Тянусь к своей сумке на соседнем сиденье, достаю влажные салфетки и вытираю себя. Потом передаю пачку Алеку, хотя основная часть итога произошедшего досталась мне, стекая изнутри до самых коленей.

Клянусь, я приучу этого человека к презервативам.

Очистившись и вернув утраченную часть одежды, я снова сажусь на коленки Алека – теперь уже сама. Мне просто хочется восстановить силы и побыть энергетическим вампиром. В отличии от меня, у этого парня в разы больше энергии по жизни. Если он немного поделиться ей со мной, то даже не заметит.

Через его джинсы ощущаю определенную твердость.

Это же пост-эффект? Или у него снова стоит?

– Ты ведь пошутила насчет работы? – Спрашивает Алек, перекладывая меня на себя в более удобное полулежачее положение, где я могу перекинуть ноги на соседнее сиденье.

Мой рот уже готов произнести привычное: «Нет». Но то, что у Алека определенно все еще возбужден член, заставляет меня заткнуться и не рисковать. К возможному повтору я не готова, и дразнить будет рискованно. Поэтому отвечаю честно:

– Да. Меня устраивает заниматься с детьми.

– Мне нравится, что ты с мелкими.

Ну еще бы – к ним же нет смысла ревность. Ведь в этом дело?

Он гладит мой живот.

– Но я очень сильно жду, когда ты мне родишь своих.

– Алек! – возмущенно вскрикиваю, потому что подобное – просто нет, нет и нет! Мне не так уж давно исполнилось всего восемнадцать, я точно не думаю о детях. Пока что даже гипотетически. – Никаких детей. Выброси немедленно эту мысль из головы!

– Время покажет, – неопределённо пожимает он плечами, словно не до конца готов согласиться со мной. Или не согласен вообще. Но к счастью, быстро переключается на свою излюбленную тему. – В любом случае, дети должны рождаться в браке, а не до него. Итак, Ива, ты примешь мое предложение стать моей женой? Клянусь любить до конца жизни, каждый день и по нескольку раз.

Я закатываю глаза, сдувая с лица прилипшую прядку светлых волос.

– И снова, и снова.

– Я буду предлагать это, пока ты не согласишься. Я жесть какой настойчивый. А еще меня называли целеустремленным, так что ты попала.

Я не выдерживаю. Это уже край.

Трясу рукой перед его лицом.

– Брайт, сколько можно? Какой же ты слепой! Я уже ответила однажды, больше повторять не стану и поэтому буду говорить только «нет».

Он хватает мою левую руку и смотрит на нее так, словно увидел шестой палец. Даже трогает ее пальцем, чтобы убедиться, что ему не кажется.

Реально блин слепой.

Я уже не первый день ношу то самое кольцо, что он подарил мне два года назад. Я его не выбрасывала, не теряла. Не хотела хранить, но хранила, даже будучи уверенной, что ни за что на свете больше не надену его и не сойдусь с этим человеком.

Но у жизни свои причуды.

Вначале я не поверила в серьезность предложения Алека.

Потом просто ненавидела его, считая, что он развел меня на секс на спор, опозорив публикацией видео.

Потом боялась его, когда уже он сам меня хотел уничтожить, решив, что я подставила его с арестом и всем прочим.

Теперь я не вижу смысла бороться с неизбежным. И больше не хочу.

– Ты его сохранила, с ума сойти! – Алек целует мне пальцы. – Твою мать, я сейчас заплачу как пятиклассница.

Я глупо хихикаю, представив эту картину, хотя никогда не видела его плачущим.

– Ива! – Он поднимает меня с себя и заставляет встать. А затем поднимается сам, тряся меня за плечи: – Ива-Ива-Ива-Ива-Ива... Я все правильно понимаю сейчас? Это же значит, да? Ты согласна? Ты согласна быть моей женой?

– Да! Только не тряси так меня.

– Всевышний! – Орет он как идиот. – Она согласна! Я тебя обожаю! – Хватает меня снова. – И тебя обожаю. Тебя и Бога. Но тебя больше. Блин, Ива, я люблю тебя. Люблю-люблю-люблю.

Усаживает меня на сиденье.

А сам садится на колени передо мной, и снова берет за левую руку, чтобы лишний проверить, не исчезло ли кольцо. Сколько суеты – конечно, оно на месте. И я в шоке, что Алек не замечал его столько времени.

– Ты ведь знаешь, да, как сильно люблю тебя, Ива? Я стану самым лучшим мужем в мире. Ты никогда не пожалеешь о том, что ты моя.

Конечно, станешь, Алек.

Станешь лучшим во всем – но это «лучшее» всегда будешь определять ты, исходя из своего мировоззрения.

Я помогаю тебе исполнить твою мечту, потому что ты зациклен на ней.

В первую очередь – это для тебя.

И я надеюсь, что у нас все в итоге получится.

Ты точно ненормальный, но я уже сама не вижу себя без твоего хаоса, я к нему привыкла. И он совпадает с моими странностями. Я думаю, наш брак будет полон сюрпризов, он не впишется ни в какие «нормальности», как ты себе это представляешь. Но только поэтому он будет так восхитительно-пикантен.

А ты сам, даже став мужем, не получишь меня полностью.

Я тысячу раз тебя оставлю. Ты тысячу и один раз меня вернешь.

В этом и вся прелесть быть твоей.

И, возможно, мне даже хочется ответить тебе взаимным «люблю». Но знаешь, есть у меня хорошее жизненное правило – девяносто процентов влюбленности, считай они у тебя есть. Но десять оставшихся – я тебе не подарю, в них останется мое личное пространство и возможность не потерять себя в тебе. Ведь ты и так не остановишься, и будешь всегда желать, чтобы забрать меня всю, закрыть в золотую клетку и лишить любого проявления свободы.

Эти десять процентов – моя гарантия, что я не позволю тебе этого сделать. Это «красный», который не применишь через обычный разговор.

Поэтому...

– Ты мне нравишься, Алек Брайт. Я влюблена в тебя.

– Помнишь, наш первый разговор? Я ставил тебе задачу через два года полюбить меня. Недоработала, Ива.

Я чувствую, что он тоже понимает, о чем мы на самом деле говорим. И что стоит за той разницей в этих похожих по звучанию словах.

– Мое сердце способно только на такое чувство, – пытаюсь отшутиться, а сама тщательно слежу за ним. Он слишком серьезен, и продолжает эту игру в слова, когда за ними другие смыслы.

– Я думаю, у меня получится сделать так, чтобы оно было моим полностью.

– А я думаю, влюбленность – это вполне прекрасное чувство.

– Согласен. Но я мне от тебя всегда нужно будет большего. Всегда. Моя Ива – это не только слова нежности.

– Ты так самоуверен.

– Слишком жадный до тебя.

– Ладно, будущий муж, посмотрим, получится ли это у тебя. Но пока что ты из нас двоих стоишь на коленях передо мной.

Возможно, это даже будет интереснее.

Я тоже не собираюсь легко сдаваться.

Пожалуй, этот брак окажется горячее, чем я думала.

– На которые я повторно сейчас усажу свою будущую жену.

– Ну нет, я против. Нет и нет.

– Повтори это еще более убедительно.

Я медленно облизываю губы.

– Совершенно не хочу. И насчет свадьбы думаю – не погорячилась ли я?

– Ива.

– Алек. – В предвкушении произношу его имя так чувственно и трепетно, словно обращаюсь к самому Богу.

– Ты ужасно плохая девочка.

Это определённо будет интересно ­– наш будущий брак.

Может, я и откажусь от десяти процентов, и Алек услышит от меня искреннее «люблю», если сильно постарается и будет хорошим мальчиком.

А может, мы вечно будем продолжать эту игру.

Огонь и лед.

Боль и наслаждение.

Принуждение и вседозволенность.

Посмотрим...