38
Вечер я провожу углубившись в работу над проектом по статистике. Стол усыпан книгами, распечатками и ноутбуком, экран которого светился диаграммами и таблицами. Всё это время Озборн лежит возле окна, не сводя глаз с дождя, монотонно стучавшего по стеклу.
Иногда он вставал со своего места и подходил ко мне, касаясь холодным носом моей руки, как будто проверяя, чем я занята. Я отвлекалась на несколько минут, ласково гладила его по голове или шее, и он, довольный, возвращался к своему наблюдательному посту.
С его присутствием в комнате гораздо спокойнее. Он даёт ощущение, что я не одна в этом большом, пустом доме.
Моя компания его тоже устраивает.
Вечер тянулся, и проект по статистике, который должен был быть закончен, никак не продвигается. Мои мысли постоянно ускользали от цифр и диаграмм, возвращаясь к недавнему происшествию. Я пыталась сосредоточиться, но образы и эмоции от того, что произошло, не отпускают меня.
Я невольно думаю о том, куда мог уехать Гарри, и как его резкие действия оставили меня в состоянии тревоги. Даже если я старалась отрицать это, мои внутренние беспокойства и переживания выдавали меня. Я не могла игнорировать чувство, что что-то не так. Его гнев и внезапная отъезд заставили меня чувствовать себя неуютно. Я понимала, что он был рассержен и агрессивен, и это добавляло волнения. Каждый раз, мысли о том, что могло бы случиться, начинали витать в голове, мешая сосредоточиться.
Всё не должно быть так, но осознание этого ничего не меняет, потому что я не черствый человек. Чувства не поддаются контролю, они просто есть и сними нужно жить, пока буря не утихнет. В сердце нет места для логики. Оно полное, как океан, и иногда нас затапливает без предупреждения.
В этот раз, когда Озборн подбежал ко мне, его поведение было явно беспокойным. Глаза были широко раскрыты, а уши прижаты к голове. Он начал скулить, и этот звук был полон тревоги.
Сквозь шум дождя, который бил по окнам, я уловила звук автомобиля, движущегося по мокрой дороге. Шум мотора был громким и резким, его низкий гул пробивался сквозь завесу дождя. Озборн, похоже, заметил это раньше меня, и его обеспокоенность только усиливалась.
– Он сюда не зайдёт, – попыталась я успокоить Озборна, но он продолжал скулить и неумолимо теребил меня носом.
С каждым вздохом Озборн становился всё более нервным, и его беспокойство начало передаваться мне. Я знала, что не могу продолжать его удерживать, когда он так явно хочет выйти на улицу.
Возможно я успею это сделать, до того как он зайдёт в дом.
– Ладно, – встаю и быстро накидываю на себя кардиган, – Пошли.
Как только распахиваю дверь, Озборн, словно пружина, выстреливает наружу. Он мчится к входной двери, его черные ноги молниеносно скользят по ламинату.
Быстро следую за ним, всё ещё надеясь остаться незамеченной, – Но знай, на улице мокро и холодно.
Мои надежды рушатся как только я открываю дверь. Передо мной встаёт фигура Гарри, чертыхаясь и раздражённо махая ногой. Его ботинок за что-то зацепился, и он пытается освободиться. В этот момент Озборн, словно молния, вырывается на улицу, пронесшись мимо Стайлса с такой скоростью, что тот едва успевает отшатнуться в сторону.
Гарри удивлённо прослеживает взглядом за собакой, который стремительно исчезает в темноте. Затем он возвращает взгляд на дверь, и наши глаза встречаются.
Я стою, тяжело дыша, готовая принять удар на себя. Это моя вина, что Озборн оказался в доме, а значит злиться он должен на меня. Я ожидала, что он опять что-то скажет повысив голос, заставит меня пожалеть о каждом принятом решении но ничего не происходит. Вместо этого он произносит:
— Поможешь? — указывает на ботинок, застрявший в щели пола.
Я растерялась, не веря своим ушам, и застыла на месте.
– Пожалуйста, – добавляет Гарри, криво улыбаясь.
Растерянно киваю и выхожу на крыльцо, пытаясь понять, за что он зацепился.
– Дай руку, – протягивает ладонь, – Мне нужна опора, – объясняет он.
Что-то в его голосе изменилось, но я пока не понимаю что. Подхожу ближе выполняя его просьбу.
После пару неловких попыток, ему наконец-то удастся снять ботинок. Запах алкоголя сразу подтверждает мои догадки – даже ветер и дождь не смогли смыть этот стойкий аромат.
Он пьян.
Сомневаюсь, что хочу знать как он себя ведёт в таком состоянии, поэтому быстрым шагом направляюсь к лестнице, как только мы заходим в дом.
– Я знал, что это когда-нибудь случится, – останавливает меня на пол пути.
Стою, ожидая продолжения, не поворачиваясь к нему лицом.
– Знал, что ты однажды заведёшь его в дом, – громко плюхается на диванчик в прихожей, – Ты вся такая добрая, тебе всех жаль.
– То что у него огромный вольер, в который нужно заходить с GPS, чтобы не потеряться, тебя не успокаивает, – в его голосе слышна усмешка, но я не решаюсь повернуться.
– Ты ничего мне не говорил про то, что ему нельзя заходить в дом.
– Но он ведь не хотел заходить?
– Ты что и в этом доме за мной следишь? – резко поворачиваюсь к нему и смотрю нахмурив брови.
– Нет, – он хрипло смеётся, – Я знаю Озборна, и то, что он никогда бы не зашел в том, только из-за того, что на улице дождь.
– У тебя хорошая собака, – решаюсь сказать я, – Он зашел потому что это было нужно мне, а не ему. Я не хотела оставаться одна.
– Озборн потрясающий пес, – подтверждает Гарри, – Я рад, что вы с ним поладили.
– Почему-то мне так не показалось, – облокачиваюсь о дверь, скрестив руки на груди.
Он несколько минут пытается справиться со вторым ботинком. Такой Гарри мне точно ничего не сделает.
– Когда ты захлопнул ворота и уехал, как только увидел, что я не боюсь его.
– Правда? Ты так подумала? – смотрит на меня приподняв бровь, – Я должен был встретиться с друзьями, поэтому я уехал. А ворота захлопнулись из-за сильного ветра, наверное, – пожимает плечами, – Я даже и не заметил.
Он наконец справляется с ботинком и переходит к куртке.
Чувствую себя неловко. Почему я всегда всё додумываю?
Казалось бы, это он сейчас не может открыть змейку на куртке. Это он выглядит смешно. Но неловко всё-равно мне.
– Бруна, подойди сюда, – оставляет затею со змейкой, – Пожалуйста.
Отрицательно качаю головой. Не двигаюсь с места.
– Ты же видишь в каком я состоянии, – осматривает меня, – Ты можешь меня толкнуть и я даже не встану до завтра.
Опускаю голову, и волосы падают на лицо, скрывая то, как я сдерживаю улыбку.
– Я ничего тебе не сделаю, – поднимает ладони вверх, – Обещаю.
Смотрю на него ещё раз, прежде чем сделать шаг. Я хотя бы на ногах уверенно стою.
– Сейчас у меня хорошо работает только язык, – он ухмыляется, – Но им я ничего делать не собираюсь.
– Лучше помолчи, чтобы я не передумала, – делает вид, что закрывает рот на ключ.
Встаю перед ним, соблюдая комфортную для себя дистанцию, но его это не устраивает.
– Бруна, – кладёт руки на мои бёдра, притягивая ближе.
Убираю руки, но остаюсь на месте.
Мне неприятны его прикосновения, но тело все равно реагирует вопреки моему разуму. По коже пробегают мурашки, невольно чувствую тепло его прикосновений, вызывающее трепет.
– Я не хотел пугать тебя сегодня, – нервно сглатывает и устремляет свой взгляд на меня, – Прости.
Стою перед ним, не веря своим ушам. Всё происходящее вокруг кажется каким-то нереальным, почти как в тумане. Его слова, произнесённые с таким искренним смущением и раскаянием, будто пронзают меня насквозь.
Я смотрю на его лицо, искажающееся в уязвимой маске, и не могу понять, действительно ли это происходит или мне просто снится. Его взгляд, полный усталости и чего-то глубокого, вызывает внутри противоречивые чувства.
От его извинений мне не должно становиться легче. Я не должна забывать, не должна прощать так легко, ведь его поведение ранее оставило глубокие раны. Но эти глаза – они не позволяют мне оставаться холодной. В них есть что-то такое, что смягчает моё сердце и заставляет сомневаться в собственных мыслях.
В них есть что-то такое, что не позволяет мне уйти и от этого становится страшно.
– Я тебе помогу, – протягиваю руки к змейке и он ничего не говорит.
Снимаю с него куртку и кладу на обогреватель.
– Я не знал, что тебе не нравится оставаться здесь одной, – его глаза следят за каждым моим движением.
– Пойдем наверх, – игнорирую его слова. С пьяным Гарри я точно это обсуждать не буду, – Ты можешь встать сам?
– Я же дошёл сюда сам, – его губы расплываются в ухмылке, – Просто на улице сильный ветер.
Он резко встаёт, и его качает, но он удерживается за стену. Затем он делает уверенный шаг, хотя и не совсем ровный, но всё же ему удается устоять на ногах. С каждым шагом его уверенность растёт, и я начинаю верить, что он действительно дойдёт.
Я оставляю его позади, но всё ещё слежу за ним, готовая вмешаться, если понадобится. На лестнице ситуация становится сложнее: он цепляется за перила, делая небольшие, неустойчивые шаги. Тем не менее, ему удается подняться, хоть и с видимым трудом.
Когда мы доходим до второго этажа, он вдруг останавливается и начинает что-то доставать из кармана. Его пальцы неловко шарят по карману, и, не справившись с застёжкой, он резко дергает рукой. Телефон вылетает и с грохотом падает на лестницу, пролетев несколько ступенек. Гарри, казалось, не сразу осознаёт, что произошло, его глаза медленно следуют за упавшим телефоном.
– Упс, – Он наклоняется, пытаясь поймать равновесие, и смотрит на меня с каким-то беспомощным выражением на лице, – Упал.
– Стой, – он уже хочет последовать за ним, но я его останавливаю, – Я сама подниму.
Будет лучше если он сейчас просто пойдёт к себе. Для всех нас.
Быстро спускаюсь по лестнице и поднимаю поднимаю телефон. Черный экран и корпус испещрены трещинами, но устройство всё ещё работает. Возвращаюсь обратно, держа телефон в руке.
Дохожу до второго этажа, но Гарри уже не там.
– Гарри? – зову его, но в ответ тишина. Открываю дверь в его комнату, но она пуста. Ещё раз зову, но всё ещё никакого ответа.
Проходя мимо своей комнаты, краем глаза замечаю движение. Останавливаюсь и выглядываю в проём двери. Гарри сидит на моей кровати, рассеянно перебирая листы с записями по проекту.
– Что ты здесь делаешь? – мой голос звучит тише, чем я ожидала.
– Подожди, – поднимает указательный палец, продолжая всматриваться в один из листов.
Гарри поднимает голову и смотрит на меня, его глаза всё ещё затуманены алкоголем, но в них видна какая-то задумчивость, которая мне непонятна.
– Ты допустила ошибку в данных, – произносит он, указывая на один из графиков. – Здесь есть выбросы, которые искажают твои результаты.
Я стою на пороге, разрываясь между желанием подойти и желанием уйти. Его слова звучат неожиданно здраво, несмотря на его состояние.
— Ты разбираешься в статистике? — спрашиваю, всё ещё не веря, что это происходит наяву.
– Мне нужно разбираться во всём, чтобы "Kaleidoscope" существовал и мне не было стыдно, что это моя компания.
– Скажи честно, – смотрю на него прищурившись, – Алкоголь заставляет тебя думать, что ты разбираешься во всём?
– Нет же, – хриплый смех наполняют мою комнату, – Сама посмотри.
Я колеблюсь, затем всё же подхожу ближе, садясь рядом с ним на кровать. Гарри медленно опускает листы на колени, всё ещё погружённый в свои мысли.
– Видишь эти точки? – он кивает, устремляя взгляд на таблицу. – Они сильно отклоняются от остальной массы данных. Это выбросы, и они могут значительно исказить твои результаты.
Присаживаюсь рядом и смотрю на свои записи, пытаясь понять, как я могла упустить такую важную деталь.
И кажется я понимаю как. Мои мысли были совершенно в другом месте.
– Мне нужно провести анализ выбросов и исключить их из расчётов, – бормочу себе под нос, – Спасибо, – шепчу, не отрывая взгляда от листов.
Я углубилась в проект, мои мысли погрузились в данные и графики. Сосредоточившись на исправлении ошибок и удалении выбросов, я почти полностью забыла, что Гарри находится в комнате, и вскоре я уже не замечала его присутствия, полностью увлеченная работой.
Прошел примерно час, я не чувствовала ни времени, ни усталости. Строчки кода и формулы сменяли друг друга на экране, пока, наконец, я не увидела правильные результаты. Удовлетворение от проделанной работы охватило меня, и я лениво потянулась, чувствуя, как напряжение покидает мышцы.
В этот момент я повернулась к кровати и вдруг подпрыгнула от неожиданности. Гарри лежал там, спокойно спящий. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, а на лице читалось расслабление. Тёмные волосы были растрепаны и беспорядочно рассыпаны по подушке, а несколько прядей упали ему на лоб.
Я совсем забыла, что он не уходил из комнаты.
Сердце заколотилось быстрее, но не от страха, а от осознания того, как близко он был все это время. Свет от монитора падал на его лицо, освещая черты и придавая им мягкость, которую я редко видела. Мне было непривычно видеть его таким. В отсутствие его изумрудных глаз, обычно сверкающих и полных скрытого смысла, лицо Гарри выглядело как чужое, как будто я видела его впервые.
Проще мне самой уйти, чем будить Гарри.
Я осторожно подошла к креслу, чтобы не разбудить его, и аккуратно сняла подушку и плед, которые использую в качестве укрытия для вечерних посиделок у окна.
С этими вещами в руках я направляюсь в гостиную. Диван, хотя и не такой удобный, как кровать, был достаточно просторным, чтобы позволить мне уютно устроиться.