Саша Саша

Саша С.
Осень незаметно сменилась зимою. Теперь мы ходим в пуховиках, толстых шапках и теплых ботинках. Декабрь выдался снежный, но теплый. Я наслаждаюсь такой погодой, когда на улице много белого пушистого снега, но при этом ты каждую секунду не думаешь о том, когда же лето.
Хотя, пожалуй, если бы даже на улице стоял мороз сорок градусов, или лил ледяной дождь, мне было бы все равно. Ведь я была как никогда счастлива. У меня был мой самый лучший парень на свете. И не важно, что об этом никто не знал. Разве, что только догадывался Тема. Да и Ваня, как я понимаю, тоже. Саша говорит, что они не разговаривают на эту тему. Но я-то знаю, что он и раньше обо всем знал. А уж теперь, когда Гаранин расстался с Кариной и вновь сидит с Киркиным, думаю, сомнений у него не осталось.
Кстати, я сижу вновь в гордом одиночестве на своей задней парте. Только вот отшельницей меня теперь не назовешь. Парни постоянно пытаются подкатить – ведь благодаря Асиному и Ваниному видео, я стала известной и теперь считаюсь клевой девчонкой. Не знаю уж как, но все узнали, что это именно я бросила Ваню. Поначалу женская половина школы меня ненавидели – как же посмела бросить их кумира. Но потом, они меня «простили» и решили узнать, что же во мне такого, от чего все мальчишки пытаются со мной флиртовать.
Сашу это, кстати, ужасно бесит. Каждый раз, когда мы встречаемся на мансарде, он высказывает мне все, что об этом думает. Я в долгу не остаюсь – ведь и он теперь без девушки! И эти крыски так и лезут, и лезут, и лезут к нему! Но мне легче. Потому что когда к Саше в школе подходит очередная камикадзе-крыска, от моей расправы над ней ее спасает Ваня. Он быстро переводит все внимание на себя, и тем самым заслуживает двойную благодарность – от меня и Саши.
С Асей мы до сих пор не смогли восстановить прежние отношения. Нет, я с ней поговорила, и даже, кажется, простила. Мы здороваемся в школьных коридорах, ходим вместе на обед и даже иногда созваниваемся. Но теперь между нами нет той легкости и искренности.
Приближается Новый год и атмосфера праздника и ожидания чуда наполняют собой улицы города, школу и наш дом. Так как хлам для этого празднества хранится именно на мансарде, нам с Сашей пришлось отказаться от встреч там и замаскировать все следы своего присутствия, пока родители не решаться вытащить оттуда все необходимое для декорации елки и дома. Мы могли бы запросто встречаться в моей комнате, но… это было как-то уж чересчур для меня. Так что с Сашей мы общались вот уже пару недель только как друзья и знакомые, украдкой и лишь ненадолго оставаясь наедине.
Сегодня у нас английский. Люблю этот предмет. Ведь на нем мы можем находиться рядом и не вызывать при этом чьих-то подозрений. Я привычно опускаю свою правую руку вниз. Ее тут же захватывает Саша, переплетая свои пальцы с моими. Обычно они лежат на моей ноге. Вот и теперь Саша кладет наши сцепленные ладони ко мне на бедро, и мы делаем вид, что крайне заинтересованы в том, что нам рассказывает Любаша. Парень гладит большим пальцем мою руку, и я таю от толпы мурашек, приятно разбегающихся от моей ладони по всему телу. Странно, но эти невинные прикосновения для меня намного приятней и чувственней, чем поцелуи и более откровенные ласки. Вот так вот просто держаться и ощущать тепло его ладони для меня стало необходимым ритуалом, чтобы испытывать радость еще несколько дней.
Внезапно мои мурашки разбегаются от того, что звенит звонок. Сегодня короткий день, так как будет праздничный концерт в честь Нового года, а после него школьные танцы. Жаль, что у меня не получится побыть там вместе с Сашей. Придется просто облизываться друг на друга на расстоянии. Тем более что и родители приглашены, а мои придут точно, так как Тема участвует в концерте.
Мы нехотя разъединяем руки, чтобы собрать учебники. И делаем это вовремя, так как перед нашей партой материализуется Кирюха. Обычно Саша уходит раньше, не дожидаясь меня капушу, но сейчас я замечаю, как он неестественно медленно кладет по очереди в рюкзак ручку, после карандаш, затем одну тетрадь и так далее.
Поднимаю взгляд на рыжеволосого парня, чтобы быстрее от него отвязаться, а то у Гаранина уже один учебник только остался, а он не уйдет пока не узнает, что нужно Кирюхе.
– Чего тебе? – спрашиваю я не особо ласково.
Парень бросает недовольный взгляд на Сашу, который тем временем «случайно» роняет рюкзак на пол и теперь собирает вывалившееся вещи, но все же говорит:
– Слушай, Самойлова, ты же сегодня на танцы пойдешь?
– Ну, наверное, – отвечаю я.
Я действительно собираюсь туда заглянуть ненадолго. Быть там без Аси и, не имея возможности побыть с Сашей меня не прельщает. Только вот какое дело до этого Кирюхе?
Он немного мнется, но все же продолжает:
– Я знаю, что ты рассталась с Киркиным. Вот.… Слушай, Санек, а ты можешь там быстрее? – рыжий зло смотрит сверху вниз на Сашу, но тот и бровью не ведет, продолжая методично запихивать учебники в рюкзак.
– Я стараюсь. Отвали, – огрызается тот, не поднимая головы. – Саш, пойдем, скоро Ирина Петровна и Аркадий Павлович должны подъехать.
– Да, – быстро соглашаюсь я, потому что мне не нравится этот долговязый Кирюха. Да и как он тогда унижал меня, я тоже до сих пор не забыла. Встаю из-за парты и хочу пройти по проходу к двери, но Кирюха загораживает мне дорогу. Приходится остановиться и задрать голову вверх, чтобы понять, какого фига он преградил мне дорогу.
– Чего еще? – раздраженно спрашиваю я.
– Слушай, ты прикольная. Может, замутим с тобой сегодня? – выдает мне этот странный субъект и по его лицу расползается самодовольная улыбочка.
Блин, он, что и вправду сейчас это сказал? Думает, что я захотела бы мутить с ним? От удивления я открываю рот, не зная даже, что ответить. И я не понимаю, какой частью своего мозга он думает, потому что, по всей видимости, он считает мое возмущенное молчание за знак согласия и накрывает мой открытый рот своим. Я чуть не давлюсь от того, что его язык, блин, оказывается с поразительной скоростью в моем рту. Но не успеваю я хоть что-то предпринять, как слышу грохот где-то сбоку от себя, и в следующее мгновение невидимая сила отрывает рыжего от моего рта.
Рефлекторно вытираю губы, но в следующее мгновение забываю об этом, так как вижу, как Кирюха заваливается на парту, а над ним с замахнувшимся кулаком стоит трясущийся от злости Саша:
– Еще раз ее тронешь своим вонючим ртом или еще хоть чем-то – я прибью тебя. И я, блять, не шучу, – голос его срывается от ярости.
Я знаю, что этот человек мне точно никогда не сделает больно, но даже мне сейчас немного страшно. По всей видимости, и Кирюха понимает, что, не смотря на свой рост, физически Гаранин сильнее его. Поэтому лишь судорожно кивает.
В следующее мгновение Саша рывком поднимает рыжего и встряхивает его. Господи, если до этого я была влюбленная в своего парня, то сейчас я точно и безвозвратно в него втюрилась. Настоящий рыцарь – разве не об этом мечтают все девчонки на планете? Мое мечтательно-восторженное настроение портит взгляд, который я бросаю в дверной проем. Там стоит, замерев на месте, Карина. Она переводит свой взгляд со злого, не сводящего глаз со своего врага Саши на немного испуганно, пятившего к выходу Кирюхе. Парни ее не замечают. Потом она смотрит на меня, и я понимаю, что она все слышала. Ее полные удивления глаза вмиг наполняются слезами, а потом я отчетливо вижу в них ненависть и ярость. Она все поняла.
Карина исчезает как раз в тот момент, когда Кирюха поворачивается к двери и на ходу тихо бросает:
– Псих.
Он уходит. Я хочу сообщить Саше, что нас видела Карина, но не успеваю это сделать. Парень одним резким движением оказывается передо мной и, прижав меня к себе, целует. Я растеряна, но отвечаю ему. Когда он отрывается от меня, я спрашиваю:
– Что это было?
Он очерчивает контур моей верхней губы своим большим пальцем и хрипло отвечает:
– Хотел, чтобы я был тем, кто последний тебя целовал.
Я улыбаюсь в ответ, забывая и про наглого придурка-Кирюху, и про Карину, которая увидела сцену ревности Саши, и даже про то, что в класс могут в любой момент зайти. Мы так стоим еще немного, а потом он просто забирает мой рюкзак, и, держа под локоток, выводит из класса.
Как только мы оказываемся в коридоре, я хочу отдернуть руку, но Саша мне не позволяет это сделать.
– Ты чего? – удивленно спрашиваю, пока он так и идет со мной по направлению к спортзалу, где будет проходить мероприятие. Мимо снуют возбужденные предстоящим празднеством школьники и не обращают на нас внимания. Но в любой момент мы можем столкнуться со своими одноклассниками или чьими-то родителями, и тогда хватка Саша на моей руке может показаться им странной.
Саша продолжает смотреть вперед, но по сжавшимся челюстям, я понимаю, что он слышал. Резко дернув меня в сторону к окну, он останавливается, бросает на подоконник рюкзаки и сплетает наши пальцы. Он смотрит на меня внимательно и напряженно.
– Мне надоело, – говорит он, все еще не понятно на кого злясь. – Надоело притворяться, делать вид, что ты мне безразлична, и что я не ищу тебя глазами на всех переменах. Что я вместо того, чтобы слушать урок, думаю лишь о том, как мне так повернуться и взглянуть на тебя, чтобы никто этого не заметил. Надоело, что дома мы садимся всегда в разных концах комнаты и притворяемся недолюбливающим друг друга людьми, боясь вызвать подозрения. Мне надоело смотреть, как всякие уроды пристают к тебе, лапают и даже целуют, когда я не имею права даже притронуться к тебе! Я так больше не могу, Саш.
Я слушаю его, и мое сердце начинает биться медленнее. Он хочет со мной расстаться. Он так больше не может. И мне уже наплевать, что снующие мимо люди заинтересованно на нас смотрят. Мне наплевать, на то, что и родители уже должны были приехать и могут в любой момент пойти искать нас. Я думаю лишь о том, что не хочу расставаться с этим парнем.
– Ты хочешь бросить меня? – шепчу я, не в силах говорить эти слова громче.
– Что? – глаза Саши расширяются. – С ума сошла, маленькая? Наоборот, я хочу, чтобы мы не скрывали больше того, что встречаемся.
– Но как же…, – я не успеваю договорить, как в наш маленький мирок врывается Киркин со своим вопросом:
– Эй, сладкая парочка, вы идете? – он стоит метрах в десяти от нас, усмехаясь. – Вас там теть Ира с дядей Аркашей обыскались.
Саша кивает другу и тот удаляется в сторону спортзала.
– Давай поговорим об этом позже, – предлагаю я, опасаясь, что и еще кто-то заметит наше уединение и сцепленные руки.
– Хорошо, – вздыхает, но соглашается Саша. Я забираю свою руку и хватаю рюкзак. Саша понимает мои намеки и не делает попыток вновь показать мою принадлежность ему.
В огромном спортивном зале все уже готово к началу праздника. Стоит огромная живая елка, или, вернее, сосна, украшенная многочисленными игрушками. Везде развешаны гирлянды и плакаты учеников с новогодними темами. Среди многочисленных рядов стульев, расставленных для гостей, мы отыскиваем места мамы и папы. Они сидят во втором ряду и разговаривают с чьими-то родителями. Мы пробираемся к ним, усаживаясь рядом.
– О, а вот и Сашки, – смеется мама, завидев нас. – Тему видели?
Мы отрицательно качаем головой. Настроения поддерживать веселую болтовню мамы, у нас нет. Но она как будто и не замечает этого.
– Он такой зайка!
– В буквальном смысле этого слова, – скептически вставляет папа.
– Он играет зайчика, – поясняет нам мама, заметив по нашему недоуменному взгляду, что мы с Сашей не очень интересовались ролью брата.
Концерт проходит на «ура». Конечно, мои мысли далеки от происходящих возле елки телодвижений, но все же я замечаю, как смеются зрители и как они громко хлопают. Также я с удовольствием наблюдаю за хмурым зайкой-Темкой. Судя по его вечно закатывающимся глазам после каждой реплики «Лисички», сам он не подписывался на участие в номере. Скорее всего, его заставили, не желая упустить такого большеглазого симпатично зайчика. Мы переглядываемся с Гараниным и фыркаем от смеха. Он тоже заметил «страсть» своего брата к этому виду искусства.
Когда концерт заканчивается и недовольный Тема выходит из-за кулис, мама его фоткает во всех мыслимых и не мыслимых ракурсах. Папа с трудом отбирает у нее фотоаппарат, а потом и телефон, на который она перешла. Родители уезжают, захватив мелкого с собой. Мы заранее договариваемся, что они заберут нас после танцев через пару часиков – мы оба не намерены здесь долго находиться.
Зал погружается в полумрак и наши организаторы включают веселую музыку и лазерный проектор, чтобы максимально приблизить атмосферу к клубному варианту. Еще ни разу не бывала в клубах, но уверена, что это все же должно выглядеть не так. Сашу куда-то утягивает Ваня, и я остаюсь одна. Несколько минут слоняюсь из угла в угол, останавливаюсь около елки. Я не ищу общения, но теперь все знают меня и сами подходят, чтобы поболтать. Какие-то девчонки за параллельного вытаскивают меня на танцпол, и я даже танцую, хотя раньше делала это исключительно одна и в своей комнате.
Примерно через полчаса я замечаю Сашу в компании ребят. Да, я все это время пыталась незаметно найти его глазами. И судя по тому, что как только это сделала, встретилась с его внимательный взгляд, он делал то же самое. Киваю девчонкам и иду к нему.
Возможно, он прав. Хватит притворяться и делать вид, что мы безразличны друг другу. Я хочу быть с ним, и этому обществу придется смириться с данным фактом.
Саша Г.
Я смотрю, как она танцует и понимаю, что ничего красивее в своей жизни не видел. Она не замечает меня, хотя я уверен, что пытается отыскать взглядом. Я стою в окружении человек десяти, среди которых Ваня, Карина и даже Ася. Но я не слушаю, о чем они говорят, и даже не замечаю, что происходит вокруг меня. Все, что я вижу, это как она двигается в так музыке, плавно покачиваясь и откидывая назад волосы. Я не вижу отсюда, но уверен, что они уже влажные от пота.
Наконец она замечает меня, и мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза. Она такая красивая. Саша кивает каким-то девчонкам, с которыми я никогда не общался и идет по направлению ко мне. Вот блин, мне всего семнадцать в конце лета исполнилось, а я почему-то уверен, что хочу жениться когда-нибудь на этой девчонке.
Она подходит, и я думаю, что сейчас она остановится как всегда в противоположной от меня стороне. Но Саша удивляет меня, подойдя вплотную. Она стоит напротив и улыбается. Ее губы шевелятся – она что-то говорит мне. Все что я улавливаю из-за музыки, это «…пошли все в жопу!». Я наклоняюсь, чтобы она смога повторить мне свои слова.
– Я люблю тебя и не хочу больше этого скрывать. Пошли они все в жопу!
Я как идиот улыбаюсь, послав мысленно всех тех, кто сейчас таращится на нас, туда же, куда только что послала их моя Сашка. Я беру ее за талию и прижимаю к себе. Склоняюсь к ней и произношу так, чтобы не только она услышала:
– Я тоже тебя люблю, Самойлова.
А потом просто беру и на глазах у всех ошарашенных ребят целую свою девушку. Моя девушка. Только моя. И пусть хоть еще какой-нибудь урод попробует при мне поцеловать ее.
Краем глаза замечаю, как ответственная за мероприятие училка, уже сделала стойку и направляется к нам. Поэтому отстраняюсь от Саши и показываю ей взглядом на местного цербера. Та смеется и встает рядом, лицом к офигевшим ребятам.
Я не отпускаю ее совсем и продолжаю держать за талию, прижимая к своему боку. Цербер успокаивается, но все же продолжает медленно двигаться в нашу сторону. Видимо, решила, что мы можем начать все заново.
Играет тихий медляк, так что мы теперь можем говорить, не повышая голоса. Первой отходит от потрясения Ася:
– Блин, вы вдвоем такие милые!
Я знаю, что Саша не до конца простила свою подругу, но сейчас она смотрит на нее счастливыми глазами.
– Спасибо, – отвечает она, улыбаясь.
– Вот ты везучий урод! – замечает возмущенно приятель, с которым мы как-то вместе играли у нас дома в приставку. – Жить со своей девушкой в одном доме, мне бы так. Не надо ходить на свидания, отпрашивать ее и себя у родаков.
– Завидуй молча, – смеется Ваня. Кажется, он совсем не против наших отношений.
– А ты Киркин, что совсем не ревнуешь? – спрашивает какая-то невысокая брюнетка с короткими волосами до плеч. Она вроде как на класс младше нас, но я не помню, как ее зовут.
– У меня было семнадцать лет форы перед Гараниным, но я сам обосрался, – спокойно пожимает плечами Ваня. Либо он действительно охренительный друг, либо никогда не любил Сашу. – Но знаешь, Маш, – так вот как ее зовут, – ты могла бы облегчить мои душевные страдания.
Брюнетка смеется. Она симпатичная, странно, что я никогда раньше ее не замечал. Словно еще одна невидимка, как моя Саша. Ее никто не замечает, а если кто-то обратит внимание, то все начинают понимать, какая потрясная девчонка была все это время рядом. Кажется, Ваня умеет таких рассматривать.
– Так что ты делаешь вечером? – продолжает свое наступление Ваня, пока остальные с интересом наблюдают за ними.
– Каким именно? – спрашивает Маша, выразительно подняв лишь одну бровь и скрестив руки на груди.
– Каждым в течение зимних каникул, – отвечает Ваня.
– О, это надо подумать. Я могу взять время, чтобы составить расписание и сообщить тебе его?
– Только если в нем каждый вечер будет стоять запись: «Сходить на свидание с самым крутым парнем, которого я встречала в своей жизни».
- О, а я думала, что это ТЫ хотел занять мои вечера.
Так, кажется, эти двое нашли друг друга. За их дальнейшими препирательствами я не слежу, так как меня отвлекает вопрос Карины:
– А ваши родители нормально относятся к тому, что двое несовершеннолетних занимаются сексом под их крышей?
Вот сука. Чувствую, как в моих руках напрягается Саша. Но мы знали с ней заранее, что придется пройти через что-то подобное. Я хочу уже заткнуть рот своей бывшей девушке, как меня опережает Ася:
– Не суди всех по себе! – раздраженно выплевывает она, глядя на злую Карину.
– А что тут судить? – Карина скрещивает руки на груди и смотрит в упор на меня. – Я же встречалась с Гараниным, не ты.
Вот лживая…. Между мной и ей дальше того, что видела Саша на мансарде никогда не заходило. Но это я объясню Самойловой наедине.
– Да отцепись ты уже от них, – внезапно на нашу защиту встает та самая Маша и я уверен, что был бы рад видеть ее в качестве девушки Вани. – Имей гордость.
– Мне то что, – фыркает Карина, но продолжает своим ротиком источать яд. – Только вот это вообще законно? Самойловы подбирают сирот, оформляют опеку над ними, а потом сводят их между собой, как извращенцы какие-то.
Чувствую, как напряженная Саша в моих руках и вовсе окаменела. Заглядываю ей в лицо и замечаю даже при таком слабом освещении, как кровь отхлынула от ее лица.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает один из стоящих парней. – Встречается их дочь с Саньком, чего тут извращенного?
– Разве их дочь? – Карина выгибает бровь и теперь в упор смотрит на Сашу. Я подозреваю, что она хочет сказать, поэтому подталкиваю девушку, чтобы уйти отсюда. Но Саша как будто приросла к месту и, не отрываясь, смотрит на Карину. Та же тем временем продолжает: – У Самойловых только одна дочь, и это не Саша.
– Все, заткнись! – орет Ася и подлетает к ней, толкая в грудь. Медляк закончился, но девчонки так орут, что цербер вновь обращает на нас внимание и подлетает в тот же миг.
– Это что творится? – кричит она, пытаясь оттащить разбушевавшуюся Асю от волос Карины. Остальные не вмешиваются. Кому-то просто весело, кто-то ошарашен услышанным, а кто-то хочет посмотреть, чем все закончится. Музыка прерывается, теперь все внимание сосредоточено на клубке из разъярённой Аси, потрепанной и не менее злой Карине и цербере, которая стоит между ними с разведенными руками.
– Я заставлю тебя помыть рот с мылом, – кричит Ася в сторону Карины, хотя ближе не подходит – опасается цербера.
– Лучше помой свою подружку! – шипит Карина, но из-за того, что музыку выключили и теперь все внимание приковано к девчонкам ее все слышат хорошо. – Ведь она девочка с помойки! Ее нашли на помойке! Думаешь, никто не знает об этом, Самойлова, или кто ты там на самом деле? Ты не их дочь, а просто ребенок, которого выкинули как мусор, а они подобрали ненужную ни кому гниль!
Все хватит. Я готов самолично придушить эту тварь, с которой когда-то имел глупость встречаться. Но сейчас надо думать не об этом. Я подхватываю застывшую Сашу и несу ее к выходу. До дома сможем добраться сами, даже если придется нести ее на руках всю дорогу.
Слышу сзади визг Карины и победоносный клич Аси. Кажется, даже цербер не сможет остановить ее месть. Все-таки эта казашка любит мою Сашку и готова любого порвать за нее, а такая дружба дорогого стоит.
Саша держится за мою шею, не пытаясь слезть с рук. Аккуратно сажаю ее на лавочку возле раздевалки. Одеваюсь сам и беру ее вещи. Одеваю ее как маленькую, но она не обращает внимания, пялясь в какую-то точку перед собой.
Когда я почти ее одел, прибегает Ваня.
– Я позвонил ее родителям, они сейчас заберут вас, – говорит он, пытаясь отдышаться.
– Хорошо, спасибо, – киваю я, не отрываясь от своего занятия по шнурованию ботинок девушки. Блин, сразу не заметил молнию сбоку и расслабил шнуровку.
Ваня садится рядом и напряженно переводит взгляд с Саши на меня.
Оценив ее невменяемое состояние, он обращается ко мне:
– Ты знал?
Киваю.
– И она тоже?
Вновь киваю.
– Вот, блин, задница, – он трет руками лицо. – А я нет. Столько лет с ней знаком, а даже не подозревал.
– И я бы хотела, чтобы никто об этом не знал, – внезапно размороженная Саша пугает нас так, что мы вздрагиваем. – А она на всю школу растрезвонила.
– Ей Ася уже за это полбашки волос повыдергивала, – натянуто улыбается Ваня, в попытке пошутить.
– Но она права, – с горечью продолжает Саша, как будто ничего не слыша. – Я никому ненужный мусор, который выбросили на помойку.
– Нет! – одновременно возмущаемся мы с Ваней. – Прекрати, – продолжаю я уже один. – Ты нужна Самойловым, нужна свой сестре, нужна Теме. Блин, да ты мне нужна, Саш!
Она переводит свой затуманенный взгляд на меня и сдавленно произносит:
– Я домой хочу.
Ваня прощается с нами и уходит проверить как там Аська. Мы идем к выходу. Подождав пару минут на крыльце, садимся в машину к Аркадию Павловичу. На переднем сиденье также сидит Ирина Петровна, и они оба напряжено разглядывают Сашу, которая прижимается ко мне.
– А Тема где? – интересуюсь я, как только мы отъезжаем от школы.
– Мы попросили соседку его взять к себе на пару часиков. Нам надо поговорить с дочкой.
– Хорошо, – киваю я и дальше мы едем молча.
Уверен, что сегодня будет долгий и эмоциональный разговор. В том числе и по поводу того, почему Саша в машине продолжает прижиматься ко мне, а я обеими руками обнимаю ее и держу около своей груди.