Голубой огонь [18+]

Скоро ты узнаешь меня поближе, заранее прости...

Аманда

Я прокралась через черный ход и взлетела по лестнице, стараясь не шуметь. Когда я тихо приоткрыла дверь квартиры Сары, в прихожей уже горел свет. Сара сидела на диване в обнимку с подушкой, судя по всему, она тоже не сомкнула глаз.

— Аманда! Черт, ты успела! Я места себе не находила, каждые пять минут в окно на Теда поглядывала, — она вскочила и подбежала ко мне, внимательно осматривая, всё ли со мной в порядке.

— Извини, дорогая. Ночь пролетела слишком быстро, — я устало, но счастливо опустилась на пуфик, снимая кроссовки.

— Всё прошло хорошо? Никто не звонил?

— Всё прошло идеально.

Сара прищурилась, изучая мой расслабленный вид и легкий румянец на щеках.

— Ах ты засранка... Вы, небось, вообще не спали всю ночь, да? — она лукаво толкнула меня в плечо.

— Без подробностей, Сара! — я зажала уши руками, глупо улыбаясь.

— Ой, ну и фиг с твоим Дэвидом! — она притворно обиженно фыркнула и отвернулась. — Тогда я тебе ни слова не расскажу о том, как всё прошло у нас с Рэем.

Я замерла, и сонливость как рукой сняло.

— Что-о-о?! А ну-ка колись! — я набросилась на неё и начала нещадно щекотать. — Рассказывай сейчас же!

— Нет! Аманда, пусти! — Сара извивалась и хохотала на всю квартиру. — Да пошутила я! Пошутила!

— Не ври мне! Я вижу по глазам!

— Клянусь! Клянусь своей новой помадой от YSL! — выпалила она, задыхаясь от смеха.

Я резко остановилась и подозрительно на неё посмотрела.

— Ну, если ты клянешься YSL, то это святое. Ладно, на этот раз поверю.

Я выдохнула и взглянула на часы. Пора возвращаться в роль «прилежной студентки». Достав телефон, я набрала номер водителя.

— Нужно звонить нашему «конвою»... Алло, Тед? Доброе утро. Прости, что заставила ждать, я как раз спускаюсь. Ты на месте?.. Отлично, выхожу.

Я сбросила вызов и подмигнула Саре, подхватывая сумку.

— Мне пора. Пока, конфетка! Спасибо, что прикрыла. Кстати, твоя машина осталась у дома Дэвида, ключи на тумбочке. Не забудь забрать её до того, как папа решит проверить GPS!

Я послала ей воздушный поцелуй и выскользнула за дверь.

— Пока, дорогая! — Сара помахала рукой. — Машину Рэй заберет, не переживай.

Я спустилась вниз и запрыгнула в салон. Тед уже ждал, как всегда, безупречный и пунктуальный.

— Доброе утро, Аманда.

— Привет, Тед. Едем домой?

— Да. Выглядишь очень бодрой для человека, который провел ночь над учебниками.

Я на секунду замерла, но тут же лукаво улыбнулась:

— Секрет в патчах под глаза и крепком кофе. Мы спали от силы два часа.

«Врать и не краснеть — мой новый талант», — подумала я про себя, хотя сердце всё еще колотилось от осознания, что я только что приехала от Дэвида.

— Упорство — это хорошо, — одобрил Тед. — Уверен, ты сдашь этот экзамен на отлично.

— Надеюсь на это.

Машина плавно затормозила у нашего подъезда.

— Спасибо, Тед, — я кивнула водителю и поспешила выйти, чувствуя на себе его внимательный взгляд.

— Хорошего дня, Аманда.

Я открыла входную дверь, надеясь незаметно проскользнуть в свою комнату, но тишину холла прорезал голос, от которого я вздрогнула.

— Ну и как прошла подготовка к экзаменам? — спросил отец. Он сидел в кресле с чашкой кофе, и его вид не предвещал ничего хорошего.

— Папа? Ты еще дома? — я замерла на пороге, судорожно соображая, не заметил ли он чего-нибудь подозрительного. — Всё... всё хорошо, спасибо. Мы всё выучили.

— Аманда, присядь, пожалуйста, — голос отца был непривычно тихим, лишенным утренней резкости. Это пугало больше всего.

— Пап, если ты снова об Эдмонде, то я своего мнения не изменю, — отрезала я, оставаясь стоять в дверях.

— Нет, дочка. Это насчет Дэвида, — он медленно положил на стол тонкую папку из серого картона. — Ты уверена, что действительно хорошо знаешь человека, которому доверяешь свою жизнь?

— Да, — твердо ответила я, хотя внутри всё сжалось. — А что случилось?

— Вот, посмотри, — он пододвинул папку ко мне. — Открой.

— Что это, папа? — я нерешительно коснулась холодного картона.

— Просто открой, Аманда. Ты должна увидеть это своими глазами.

Я открыла папку. Первое, что бросилось в глаза — пожелтевшие газетные вырезки с заголовками о страшной аварии, в которой погибла вся семья Дэвида. Но под ними лежали документы совсем другого рода. Полицейские протоколы, фотографии из зала суда.

Я вглядывалась в сухие строчки, и земля начала уходить из-под ног. Дэвид Мерли. Обвинение в преднамеренном убийстве. Статья, сулившая десять лет строгой изоляции. Но в конце стояла странная пометка о досрочном освобождении всего через два месяца «за отсутствием прямых улик», хотя первоначальные показания были неопровержимы.

Мои руки задрожали. Человек, который вчера нежно целовал мой висок, когда-то стоял за решеткой по обвинению в убийстве. Весь мой мир, еще недавно сиявший, начал стремительно темнеть.

— Он лишил человека жизни, Аманда. Суд приговорил его к десяти годам, но по документам он вышел спустя два месяца, — голос отца звучал безжалостно, как приговор. — Он кричал на всех углах, что аварию подстроили, что это была месть, но следствие не нашло ни единой зацепки. Он не просто убил того парня... он превратил его в месиво еще до того, как тот перестал дышать.

Тошнотворный ком подкатил к горлу. Воздух в комнате вдруг стал густым и липким, мне стало нечем дышать. Перед глазами стояли окровавленные костяшки Дэвида на парковке, и теперь я знала — это не было случайностью.

— Его дед по материнской линии по уши погряз в делах итальянского синдиката, Аманда. Понимаешь, о чем я? — отец подошел ближе, его голос звучал пугающе спокойно. — Дэвид не просто вспыльчивый парень, он — плод этой системы. Он преступник по крови и по фактам. Я не допущу, чтобы ты стала частью этого грязного мира.

Слезы обжигали глаза, превращая комнату в расплывчатое марево. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как реальность рассыпается в прах. В голове набатом стучало: «Этого не может быть». Он не мог так цинично лгать мне, глядя в глаза... Или мог? Он ведь заикался о своей тьме, он называл себя монстром. Я думала, это метафора, а это был диагноз. Я убеждала себя, что он доверил мне всё, но самое главное — кровь на своих руках — он скрыл. Поняла бы я его, если бы он признался? Или я полюбила лишь ту маску, которую он так умело носил?

— Откуда всё это у тебя? — мой голос сорвался на шепот. Я смотрела на отца, не узнавая его в этом холодном, расчетливом человеке.

— Я начал копать сразу же, как только ты произнесла его имя, — он сложил руки на груди. — Я должен был убедиться, что рядом с моей дочерью достойный человек, Аманда. Это было чертовски непросто: почти все записи были вычищены даже из закрытых архивов. Кто-то очень влиятельный постарался, чтобы его прошлое исчезло.

Я, не раздумывая, схватила папку и бросилась к двери.

— Аманда, стой! Куда ты?! — крикнул отец мне вдогонку, но я уже не слушала.

Он не погнался за мной. Возможно, он понимал, что правда уже сделала свое дело и теперь мне нужно с ней как-то жить.

Я влетела в лифт и, не переставая, давила на кнопку первого этажа, пока двери не закрылись. Каждая секунда спуска казалась вечностью. Оказавшись на улице, я, не разбирая дороги, бросилась к зданию Дэвида. Холодный воздух обжигал легкие, а папка, зажатая под мышкой, жгла кожу сильнее огня.

Я не звонила в звонок. Я начала неистово колотить в его дверь кулаками и каблуками, выплескивая всю ту боль и страх, что накопились внутри. Я кричала что-то нечленораздельное, пока костяшки пальцев не начало саднить. Наконец замок щелкнул, и дверь распахнулась. Дэвид стоял на пороге — сонный, взъерошенный, в одних домашних штанах.

— Какого черта?! Аманда, что произошло? Ты вся дрожишь... — он попытался коснуться моих плеч, но я отшатнулась, как от огня.

Я со всей силы швырнула ему в грудь папку. Листы веером разлетелись по полу прихожей.

— У тебя есть ровно пять минут, чтобы доказать мне, что всё это — гнусная ложь! — выкрикнула я, и мой голос сорвался на хрип.

Дэвид медленно опустил взгляд. Он поднял папку, перевернул несколько страниц, и его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Лицо его вмиг превратилось в каменную маску.

— Откуда это у тебя? — его голос стал пугающе тихим.

— Это не имеет значения!

— Твой отец, да? — он поднял на меня глаза, в которых не было ни капли раскаяния, только холодная ярость. — Это он вытащил это дерьмо из архивов?

— Какая разница, кто! — я сорвалась на крик, чувствуя, как слезы снова застилают обзор. — Просто ответь на один вопрос: это правда? Ты действительно... ты убил человека?!

— Детка, послушай меня, я всё объясню...

— Не смей называть меня так! — я зажала уши руками. — Просто ответь: «да» или «нет»? Ты лишил кого-то жизни?!

Его глаза мгновенно потемнели, превратившись в две бездонные черные дыры, полные боли и старой ярости.

— Он заслужил это, — его голос прозвучал глухо, словно приговор. — Этот ублюдок убил моих родителей и моего младшего брата.

Я замерла, потрясенная, пытаясь осознать масштаб трагедии. Я стояла на пороге, задыхаясь от нахлынувших эмоций и осознания того, что всё это время мы говорили о разных вещах.

— Пойдем внутрь, — он взял меня за руку, и его прикосновение на секунду показалось обжигающе холодным. — Я расскажу тебе всё с самого начала.

Я молча шагнула в полумрак его квартиры, чувствуя, как мир вокруг меняется. Теперь я знала, что за тьма жила в Дэвиде, и она была оправдана болью.

— Выкладывай. И не вздумай лгать, — я смотрела на него, пытаясь найти в его чертах того парня, которого полюбила.

— Всё началось в Милане, — Дэвид отошел к окну. — Мой дед, высокопоставленный советник главы мафии, не поделил сферы влияния с Родриго Россо. Тот решил ударить по самому слабому месту — по маме. Ей запрещали любить моего отца, она должна была выйти за итальянца из «своих», но она выбрала любовь. Дед отрекся от неё, чтобы увести из клановых войн, но Россо нашел её и здесь.

Дэвид обернулся, его лицо было бледным.

— Я выследил того, кто устроил катастрофу. Я сделал с ним то же самое, что он сделал с моими родителями и братом. Десять лет тюрьмы? Для моего деда это была лишь цифра, которую он стер за два месяца с помощью взяток и угроз. Пока я сидел, дед дожал Родриго. В Италии законы работают иначе, если у тебя есть фамилия и власть. Я забрал долг, Аманда. Кровь за кровь. Можешь презирать меня, но я бы сделал это снова.

Услышанное парализовало меня. Итальянская мафия, кровная месть... Это не было похоже на жизнь обычной студентки юридического факультета. Это был сюжет из криминальной хроники, и в центре него стоял мой любимый человек.

— Аманда, — он потянулся ко мне.

— Не трогай меня! — я вжалась в стену, глядя на него с ужасом.

— Тише, малыш... Я дам тебе пространство, — он отступил. — Я боялся потерять тебя, поэтому молчал.

— И не зря боялся, — отрезала я.

— Вот как? — его голос дрогнул. — Значит, это конец?

— Мне нужно время. Я не могу это переварить прямо сейчас.

— Бери сколько нужно. Я буду ждать.

Я вышла из квартиры, не оборачиваясь. Пока лифт вез меня вниз, я смотрела на свои руки и видела в них его руки — те самые, что когда-то лишили человека жизни. Когда двери разъехались, я выбежала на улицу. Свежий воздух ударил в легкие, и я наконец-то дала волю слезам. Я рыдала в голос, не обращая внимания на редких прохожих, понимая, что сегодня я потеряла не только Дэвида, но Нет! Это не может быть правдой. Он не может быть преступником, убийцей. Это ошибка, какой-то чудовищный фарс. Дэвид... мой Дэвид, который так нежно шептал мне слова любви всего несколько часов назад.

К моему счастью, во дворе жилого комплекса никого не было. Я сидела на холодной лавке, обхватив колени руками, и плакала. Слезы текли безудержно, размывая мир. Я прорыдала больше часа, пока не почувствовала полное опустошение. На ватных ногах, дрожа от холода и пережитого шока, я отправилась домой.

В квартире я сразу зашла в душ. Горячая вода стекала по моему телу, смывая соль слез, но не боль. Я вспоминала его — Дэвида. Его поцелуи, его губы, его руки, его тело, которое обнимало меня всего несколько часов назад... Как он мог скрыть от меня такое? Как? Я пыталась найти ответы, но их не было. И самое страшное — я даже не знала, смогла бы я принять эту правду, расскажи он сам. Наверное, нет.

Выйдя из душа, я высушила волосы и, одевшись в пижаму, прошла в комнату Мэлани, моего маленького ангела. Она мирно спала, обняв плюшевого зайца. Я склонилась над кроваткой и нежно поцеловала её пухлую щечку.и саму себя.

— Мой ангел... — прошептала я, поправляя одеяло Мэлани. — Такая невинная. Я даю тебе слово: я защищу тебя от всей той грязи и тьмы, что есть в этом мире. Чего бы мне это ни стоило.

Вернувшись в свою комнату, я бессильно опустилась на кровать. Руки всё еще дрожали. Мне отчаянно нужно было услышать голос того, кто поймет меня без лишних слов. Я набрала Мэтью.

— Алло? — раздался в трубке его спокойный, уверенный голос.

— Мэтью! — выдохнула я, чувствуя, как комок снова подступает к горлу.

— Привет, сестренка! Как ты?

— Всё... всё хорошо. А ты как?

— У меня всё отлично. Скоро буду дома, мама уже должна была тебе сказать.

— Да, я знаю. Я так жду тебя, Мэтью... я так соскучилась.

В трубке воцарилась недолгая тишина, а затем голос брата стал серьезным:

— Аманда, что не так? У тебя странный голос. Что-то случилось?

У нас с Мэтью была разница всего в год, но мы чувствовали друг друга так, словно были близнецами. Родные часто называли нас «родственными душами» — как бы странно это ни звучало, мы всегда ощущали чужую боль на расстоянии, даже когда молчали.

— От тебя невозможно что-то скрыть, братик, — вздохнула я, чувствуя, как на губах появляется первая за вечер слабая улыбка.

— Даже не пытайся. Выкладывай всё как есть. Что, с кавалером разругалась?

— Эм... с чего ты взял?

— Да ладно тебе, я в курсе, что у тебя появился парень. Давно пора, сестренка. Мама уже успела прожужжать мне уши. Кстати, между нами — он им с отцом не особо нравится, уж не знаю, чем он им так насолил. Но если ты ему доверяешь, то и я на твоей стороне.

— Черт, Мэтью! — возмутилась я. — Какого черта вы с мамой обсуждаете мою личную жизнь за моей спиной?

— Воу, полегче, красотка! — он рассмеялся в трубку. — Когда это ты научилась так ругаться? Неужели твой парень плохо на тебя влияет?

Я не выдержала и искренне рассмеялась:

— Нет, Мэтью, не он.

— А-а-а, ну тогда это всё Сара, сто процентов. Эта засранка плохо на тебя действует!

— Мэтью! Как тебе не стыдно так о ней говорить!

— Ладно, ладно, сдаюсь. Только ей ни слова, иначе она меня за яй... — он осекся, спохватившись. — В общем, она меня прикончит.— Я уже взрослая девочка, Мэтью. При мне можно не фильтровать выражения, — усмехнулась я.

— Да неужели? — он весело рассмеялся. — Как всё быстро меняется. Ну что, полегчало тебе?

— Намного. Ты всегда знаешь, что сказать. Я люблю тебя, не пропадай.

— И я тебя люблю, Ами. Слушай только свое сердце, ладно? Оно редко ошибается. Всё, мне пора бежать, сестренка. Увидимся!

— Увидимся, — я положила трубку и еще несколько секунд смотрела на погасший экран.

«Ами»... Только он называл меня так, ну и еще иногда Мэл. Мэтью всегда был моей опорой. Высокий, атлетичный, он казался воплощением совершенства: успевал и в спорте, и в учебе, не оставляя шансов конкурентам. Истинный «золотой мальчик», гордость родителей, но для меня он всегда оставался просто братом, который чувствует мою боль за тысячи километров.

Девид

После ухода Аманды я не мог усидеть на месте. Дом давил стенами, каждый угол напоминал о ней — её смехе, её запахе, её предательстве. Гнев кипел внутри, как расплавленный металл: жгучий, неукротимый, готовый вырваться и обжечь всё вокруг. Я чувствовал, как он пульсирует в висках, сжимает горло, заставляет кулаки сжиматься сами собой. Это была не просто злость — это была ярость, смешанная с болью, с ощущением, что меня разорвали изнутри. Я ненавидел её за ложь, ненавидел себя за то, что поверил, за то, что позволил себе чувствовать. Всё внутри кричало: "Почему? За что?" — но ответа не было, только этот чёртов ком в груди, который душил и не давал дышать.

Я сорвался в зал — единственное место, где можно было хоть как-то выпустить эту ярость, не разбив что-то по-настоящему.

Я бил по груше с такой силой, что перчатки промокли от пота, а кулаки ныли даже через бинты. Каждый удар отдавался в плечах, в груди, в голове — как эхо той боли, что она оставила. Я представлял её лицо на мешке, её слова, её уход — и бил сильнее, быстрее, яростнее. Пот лил градом, смешиваясь с яростью, которая не уходила, а только разгоралась. Гнев был в каждом мускуле: в напряжённых ногах, в скрежещущих зубах, в рычащем дыхании. Я хотел, чтобы груша разорвалась, чтобы этот мешок с песком почувствовал хоть десятую часть того, что чувствую я. Но облегчения не приходило — только усталость накладывалась сверху, как тяжёлая плита, а под ней всё тот же огонь полыхал, не давая угаснуть. Казалось, если остановлюсь — взорвусь сам.

Два часа пролетели в каком-то трансе: удары, дыхание, скрип цепей, запах пота и кожи. Я даже не заметил, как зал начал пустеть, как мышцы начали дрожать от изнеможения. А потом в дверях появился Рей.

— Слушай, этой груше конец. Надо заказать новую, — он кивнул на изодранный снаряд рядом со мной.

— Займись этим, — бросил я, не оборачиваясь.

— Плохая ночь?

Я замер, тяжело сглатывая воздух. Легкие горели.

— Аманда. Она всё узнала.

— И как она?

— Сказала, что ей нужно время, — я выдавил горькую усмешку.

— Чувак, пойми её. Для неё это дикость, она из другого мира.

— Она меня осудила! — я сорвался на крик и снова всадил серию мощных ударов в рваную кожу мешка. — Черт возьми, она смотрела на меня как на монстра! Будто я должен был просто забыть всё и жить дальше.

— Ты бы не смог, — отрезал он. — Я помню, каким ты был тогда. Ты едва дышал. И только когда этот ублюдок сдох, ты наконец-то вернулся к жизни.

— Знаю, — я на секунду прикрыл глаза. — Ты единственный, кто не отвернулся тогда. Я не забуду этого, брат.

— Пошел бы за тобой в ад, Дейв. Ты это знаешь, — он крепко сжал мое плечо. — И любого туда отправлю, если тронут тебя.

— Знаю. И я за тебя так же. Но она... я думал, она другая. Думал, поймет. Видел бы ты ее взгляд, когда она швырнула мне в лицо эту папку.

— Папку? — он нахмурился.

— Досье на меня. Видимо, папаша постарался, раздобыл где-то.

— Как? — брат резко подался вперед. — Дед же клялся, что всё зачистил под ноль.

— Значит, деду нагло соврали.

— Но они ведь не имеют юридической силы? — в его голосе прорезалась тревога. — В базе ты по-прежнему чист?

— Не дергайся, юридически я чист. Свой срок я отмотал, — я сплюнул, чувствуя во рту привкус крови. — И я бы снова нажал на курок, понимаешь? А она видит во мне только убийцу.

— Дэвид, она просто никогда не теряла близких. Она не знает, каково это — когда внутри всё выгорает от жажды справедливости.

— Теперь это уже не важно, — я отвернулся к окну.

— В смысле «не важно»? Ты с ума сошел? — он шагнул ко мне, заставляя смотреть в глаза. — Эта девчонка — единственная, кто вытащил тебя из той ямы, в которой ты гнил годами. Ты при ней дышать начал, черт возьми! Ты впустил её под кожу.

— Это она от меня отказывается, — я едва узнал собственный голос, ставший глухим. — Я не стану держать её силой. Ты же знаешь: я могу убить за неё, но я не могу заставить её меня любить.

Рэй промолчал, но по его лицу читалась непоколебимая уверенность: Аманда примет правильное решение и вернется. Он верил в лучшее. Я же сомневался. В моей голове уже разворачивался худший сценарий.

Я вышел из зала, когда там начало становиться людно, и направился к выходу. Сев в машину, я инстинктивно потянулся к ключу зажигания, намереваясь поехать к университету Аманды. Я должен был поговорить с ней, пока ее отец не промыл ей мозги окончательно.

И тут я увидел его. Эдмонд. Он тоже садился в свою машину, вероятно, направляясь в тот же проклятый универ. Интуиция зазвенела набатом. Я решил не спешить, а проследить. И оказался прав — он ехал к ней.

— Тебе конец, чувак, — прошептал я, заводя мотор.

Я припарковался за ним, на достаточном расстоянии. Мы вышли из машин почти одновременно. Он — весь такой холеный, правильный, словно сошедший с обложки журнала, от одного его вида тошнило. Он не знал, с кем связался.

— Эй! — окликнул я, и мой голос прозвучал как щелчок затвора.

Он неспешно обернулся, нацепив свою фирменную фальшивую улыбку.

— Что ты тут забыл? — процедил я, сокращая дистанцию.

— Жду Аманду, — он засунул руки в карманы брюк, всем видом показывая превосходство.

— С какой стати?

— Видишь ли, Дерек...

— Дэвид! — я шагнул в его личное пространство. Этот парень специально коверкал имя, проверяя мою выдержку. — Повтори по буквам: Дэ-вид.

— Да, точно, Дэвид, — он притворно вздохнул, а затем его глаза недобро сверкнули. — Жду её с той стати, что скоро она станет моей невестой.

— Что ты сказал?!

Я не стал слушать этого мудака дальше. Мой кулак сам нашел его челюсть раньше, чем он успел закрыть свой рот.

— Она моя! Слышишь, ублюдок? Моя! — ярость ослепила меня.

— Она никогда не будет твоей! — мой голос сорвался на рык.

Первый удар сбил его с ног, но мне этого было мало. Я схватил его за грудки, заставляя смотреть мне в глаза. Из его разбитого носа и рта уже хлестала кровь, заливая его белоснежную рубашку.

— Повтори, что ты сказал?! Повтори! — я наносил удар за ударом, методично и страшно.

Мир сузился до этой точки: звука ударов, хруста костей и его прерывистого дыхания. В этот момент я был тем самым монстром, которого боялась Аманда, и мне было плевать. Я хотел уничтожить саму мысль о том, что он может к ней прикоснуться.

Через несколько минут двор заполнил вой сирен и всполохи красно-синих огней. Двое копов буквально повисли на моих плечах, отрывая от окровавленного месива, в которое превратилось лицо Эдмонда.

— Руки за спину! Живо!

— Отвалите от меня, я сам, — рыкнул я, пытаясь стряхнуть их.

— Сэр, вы едете с нами. Участок по вам соскучился.

— Да катитесь вы к черту, — я сплюнул кровь со своей разбитой губы.

Я обернулся. Этот ублюдок валялся на асфальте, едва дыша, но сквозь кровавую маску на его губах проступила улыбка. Гнилая, торжествующая улыбка. Он получил, что хотел: я снова стал преступником в глазах Аманды.

В камере воняло хлоркой и старой безнадегой. Я провел там вечность, прежде чем в дверях появился Рэй. Он молча внес залог, и только когда мы вышли на свежий воздух, я увидел, насколько он был зол.

— Ты хоть соображаешь, что натворил, Дэвид?! — голос Рэя сорвался на крик, как только мы сели в машину.

— Он сказал, что она станет его невестой, — я смотрел перед собой остекленевшим взглядом. Кулаки ныли от тупой боли.

— И ты решил его прикончить?

— Я его не убил.

— Почти, Дэвид! Почти. Врачи сказали, еще пара ударов — и мы бы сейчас не залог вносили, а сухари тебе сушили. Он в реанимации, черт тебя дери!

— Пусть сдыхает, — прорычал я, ударив по приборной панели. — Туда ему и дорога.

— Нет, Дэвид. Если он сдохнет от твоих рук, Аманда тебе этого никогда не простит. Ты станешь для неё палачом, а не тем, кого она любила.

Я замер. Имя «Аманда» подействовало как ледяной душ.

— Черт... Аманда, — я закрыл лицо руками, чувствуя, как меня начинает трясти. — Рэй, я так устал. Я просто хочу обнять её. Прижать к себе и больше никогда, слышишь, никогда не отпускать в этот грёбаный мир.

— Поехали домой, — тихо сказал брат, заводя мотор. — Я отвезу тебя.

Прошло три дня. Три дня тишины, которая резала горло почище ножа. Я сходил с ума в пустой квартире, мерил шагами комнату, но не звонил. Я обещал дать ей время. Я хотел, чтобы она пришла сама. Чтобы она приняла меня целиком — со всеми моими шрамами и демонами, которые грызли меня изнутри. Потому что я любил её больше жизни.