Риск сломаться

"Associad para sempre"

Связаны навсегда.

Ада должна была спать, не думая о Дарресе, но она не могла перестать думать обо всех сказанных им словах. Это была безумная одержимость или реальная любовь без розовых очков? Ада не знала ответ на вопрос, а может просто не хотела признавать правоту парня. Она всегда была его хотя сама того не знала, но её волновало больше то, что ей это нравилось.

Она и вправду чувствовала необъяснимую потребность в нём почти каждый раз, когда не видела его рядом с собой дольше тридцати минут. И признаться это было странно для той у которой никогда не было особых зависимостей, кроме того, что она иногда курила по ночам пока все спят, Софья бы точно не одобрила такого поступка дочери.

Этот раз не стал исключением для девушки, захватив из тумбочки рядом с кроватью пачку сигарет со вкусом горького шоколада вышла на балкон. Смотря на лес, который не спас её от Дарреса, улыбнулась, мысленно поблагодарив его за это ведь тогда бы у них с ним не было прекрасного секса. Летая в своих мыслях и наблюдая за всходящим солнцем, а также за прекрасным рассветом девушка не сразу почувствовала тёплые большие руки на её талии от неожиданности Ада вздрогнула.

Повернув лицо в сторону, она почувствовала прилив горячего потока в низ живота, на неё смотрел он в своей маски, что было очень возбуждающе.

— Это маска возрождает во мне самые плохие стороны, —прошептала Ада ему в губы, когда он развернул её к себе, девушка едва могла держать себя в руках, хотя ей очень хотелось содрать эту маску с его лица и поцеловать так, чтобы теперь он понял, что он тоже всегда был её.

— Это я возрождаю в тебе твои запретные стороны, которые ждали своего часа для меня. Ты такая порой упрямая девочка, кошмарик, — сладко проговорил Даррес, лишь маска удерживала между ними невидимые границы дозволенного.

Ада ещё никогда не была такой беспечной, не думая ни о чём, кроме того, как уложить этого красавчика в свою постель и...От этого мужчины она буквально теряла разум, самое страшное, что ей это нравилось. Безумно сильно. Его голос рядос её ухом, его руки на её теле — всё это сводило её с ума. Ада чувствовала, как невидимые кандалы на руках разрываются рядом с ним, позволяя ей творить ужасно приятные вещи.

Смотря в его глубокие карие глаза, она не просто жила рядом с ним — она возрождалась, чувствуя себя той, кем она всегда была, но пряталась. Может быть, он был тем, кто спас её от тех кошмаров придав силы с новыми. Может быть. Он был её спасителем, Ада этого не знала, и не хотела узнавать в этот момент, ей было слишком хорошо.

Одним резким движением парень поднял её на руки, девушка вскрикнула от неожиданности, но он закрыл её рот ладонью, она обвила ноги вокруг его торса, сжимая руками его плечи царапая до приятной боли от который тот стонал в поцелуй. В считанные секунды её любимый преследователь оказался в комнате, кидая её на постель и наваливаясь на неё сверху, его желание съесть её рот зашкаливало и казалось, он держался из последних сил.

Но он никогда бы не влюбился в Аду если бы она была такой же как другие девушки. Ада усмехнулась и толкнула его в грудь ногой отталкивая на стул позади него, а затем садится на него верхом. Эта игра нравилась им двоим больше, чем обычный секс.

— Знаешь, пора бы показать, что ты не один тут имеешь власть, — облизывая соблазнительно губы, проговорила девушка, её руки стали расстёгивать его ремень.

— Решила доказать мне это отсосав мой член, о, ты очень коварная, кошмарик. — посмеялся Даррес, не подозревая о намерениях Ады. Но когда та наклонилась и вдруг связала его руки за спинкой стула он выгнул бровь, — вариант с минетом был куда интереснее, и он всё ещё в силе.

— О, нет, теперь мы играем по моим правилам, — улыбаясь как всегда обворожительно, на её лице был хитрый блеск, который настораживал парня.

Аде казалось, что она становилась такой же больной и одержимой, как и он. Ей нравилась видеть его таким связанным под ней, в маске, которая напоминала им границы дозволенного. Она подцепила маску кончиками пальцев, смотря в карие глаза парня, в которых хранились его личные тайны не подвластные её чарам, Ада знала, если снимет маску это будет концом их тайн и игр, останется только реальный мир, в котором они должны быть взрослыми, а не одержимые друг другом люди. Та самая маска, которую Ада видела в отражениях витрин, в сумерках парка, в тени своей спальни. Три года призрак ходил за ней по пятам, никогда не отпуская.

Напряжение играло своё свойство, её пальцы поддрагивали и она всё же решилась это сделать. Больше не было того страха как в самом начале, она больше не боялась его.

— Три года, Даррес, — прошептала она, и её голос сорвался. — три года ты заставлял меня оборачиваться на каждый шорох. Ты превратил мою жизнь в паранойю.

Даррес казался совсем не возмутимым, только напряжение выдавало его. Кончики его пальцев, сжатые в кулаки за спиной, побелели от напряжения.

— Ты хотел поиграть в эти игры, ты ведь мечтал о том, чтобы я была с тобой, — Ада заглянула в пустые глазницы маски.

— Я хотел, чтобы ты страдала, кошмарик, я лишь дал тебе время принять то, что ты моя, — его голос был хриплым и приглушённым из-за маски. — и ты приняла это. Ты поняла, что никуда не уйдёшь от меня.

Девушка не выдержала, сжав губы она в одно мгновенье сдёрнула маску с его лица, нечего больше прятаться. Его челюсть была плотно сжата, только ухмылка говорила о том каким может быть больным этот человек, Даррес склонил голову в бок, смотря своими бездонными глазами на неё, в этих глазах было видно всё его обожание и любовь к ней.

— Ты чудовище, Даррес, ты больной человек, —выдохнула она, сжимая пальцами его подбородок.

— Я твоё отражение, Ада, — ответил он, Даррес, как всегда, был прям и не боялся вызова. — Ты знала. ты знала, что это был я. Три года и тебе просто нравилось это. Ты жаждала быть со мной, когда Злата рассказывала о наших с ней ночах, хотела, чтобы на её месте была ты.

— Это вранье! — выкрикнула голубоглазая, и всхлипнула, чувствуя, как по щекам стали течь слёзы. — я ненавидела тебя за то, что ты это делал! Я ненавидела тебя за то, как ты меня пугал и чувствовал тебя каждую ночь, видя тебя в своих кошмарах.

— Но ты никогда не закрывала окна и дверь, — тихо перебил он её.

Она никогда не смотрела с этой стороны. Ведь на протяжении трёх лет она и вправду знала, что кто-то преследует её, но никогда не закрывала дверь в свою комнату, каждый раз засматривалась по ночам в открытое окно, пусть и подозревала что он пробирается через него к ней. Она была добровольной пленницей, которую никогда не покидали мысли о нём.

— За что ты так поступаешь со мной, Даррес? — голос Ады надломался, эта тема ни для кого из них не была легка. — почему ты прятался за маской столько лет? Почему не мог просто подойти ко мне?

Лицо Дарреса оканемело и он тяжело вздохнул, запрокидывая голову назад, словно она не понимала элементарных вещей и это его бесило. Руки сжались так, что выступили вены, а веревка плотно натянулась.

— Потому что, я, блядь опасен для тебя, кошмарик. Я одержимый тобой идиот, но уже тогда я знала о связях наших родителей, и я не хотел портить свои отношения с новоиспечённой сестрёнкой, — вспылил внезапно Артманис, наклоняясь вперёд настолько, насколько позволял ремень, — я знал, что наши родители никогда не одобрят наш союз, но это никогда не значило, что ты не моя.

Виоле хотелось дать сильную пощёчину парню, но её руки дрожали под уязвимым взглядом Дарреса.

— Я хочу тебя ненавидеть, Даррес. Больше всего на свете я хочу тебя ненавидеть.

— Так ненавидь, — прошептал он, почти касаясь её губ своими, — ненавидь меня так же сильно, как я люблю тебя. Эта игра, между нами, навсегда.

Она чувствовала под собой твердость его бёдер, видела, как тяжело вздымается его грудь. Маска валялась у ножек стула и теперь она не казалась девушке такой живой.

Девушка не могла думать ни о чем другом, как о красавчике, на котором она сидела верхом. Резкие скулы, темные брови, бездонные глаза, даже пухлые губы, которые сейчас были сжаты в одну плотную линию привлекали её.

— Ты думаешь это была игра? — она вцепилась в воротник его рубашки, сжимая так сильно, как никогда раньше, — ты думаешь, мне нравилось просыпаться каждую, чёртову, ночь от кошмаров, в которых был ты? Я не могла спокойно жить, боясь, что меня убьют! Я думала, что схожу с ума, Даррес! Я перестала видеть реальность, погружаясь в кошмары.

— Ты всегда мечтала о нас, Ада, ты даже не запирала собственную дверь, словно приглашая меня внутрь, — пожав плечами и улыбнувшись сказал он, — ты знала от кого тогда были цветы, и ты восхищалась ими, тебе хотелось моего внимания, Ада. Оно нужно было тебе так же сильно, как и мне, чтобы дышать.

— Заткнись! —не выдержав, крикнула темноволосая и всё же не удержалась от удара, только в плечо кулаком, хотя этот удар был лёгким. — ты — преследователь. Я не виновата в этом, не смей обвинять меня. Мы должны были стать семьей, но ты испортил всё с самого начала.

Ада чувствовала запах его парфюма — тяжёлый аромат, сигарет смешанный с запахом дождя. Это было самое вкусное, что чувствовала она. Его лицо находилось в считанных сантиметрах от её лица.

— Семьей? — он горько усмехнулся. — Ты серьезно это говоришь, Ада? Ты когда-нибудь смотрела на меня как на брата? Хоть один чёртов день? Я видел то, как ты ненавидела, что нам придётся стать семьей и я разделял твои чувства, потому что это ставило невидимую стену, между нами. Я видел, как твои голубые глазки смотрели на меня, думая, что я не вижу. Я видел, как ты задерживала дыхание всякий раз, когда мы сидели вместе за одним столом.

Аде хотелось бежать куда-нибудь, лишь бы не слышать слова Дарреса, но его гипнотизирующий взгляд удерживал её на месте.

— Маска никогда не была для того, чтобы напугать тебя, — продолжал он, и его голос вибрировал у неё в груди, — я не хотел, чтобы ты видела во мне человека, который был бабником, ходил на разные тусовки и творил дичь, я хотел быть для тебя другим. Когда я надевал её я становился лишь твоей тенью, которая раскрывала твои внутреннии желания. Под моим прицелом ты могла быть слабой, ты могла быть желанной, ты могла ненавидеть меня и одновременно ждать. Попробуй сказать, что я лгу. Попробуй сказать это, глядя в мои глаза.

Ада задыхалась. Каждое его слово отзывалось болью в её груди, ведь тот говорил неоспоримые факты. Да, она знала. Где-то в глубине души она даже надеялась, что это он скрывался под тяжелой аурой и твёрдой походкой.

— Ты больной, — прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу, не в силах больше выносить его взгляда. — мы оба больные.

— Да, — согласился он мгновенно, — и это единственное, что в нашем мире по-настоящему честно. Три года я жил ради этих моментов. Я изучал тебя все эти годы, мечтая только об этом, чтобы ты была в моих теплых объятиях. Я знаю, что ты любишь чай с молоком и двумя ложками сахара, что ты в тайне спишь с плюшевым мишкой, что ты начинаешь прикусывать губу, когда нервничаешь само того не замечая.

Ада подняла голову. Её глаза блестели от слез и гнева.

— Ты считаешь это любовью? Это одержимость, Даррес. Ты привязал меня к себе намного раньше, чем мы все это поняли. Ты не оставил мне выбора.

— Выбор есть всегда, — Даррес кивнул на свой карман, где лежал обычный нож, и она бы могла им воспользоваться, если бы хотела, — ты можешь уйти прямо сейчас. Избавиться от меня. Позвонить нашим родителям и всё рассказать, вызвать полиции и разрушить меня на мелкие кусочки. Тогда почему ты всё ещё сидишь на моих коленях, детка?

И Ада не знала, что ей ответить на его вопрос. Её ответом была тишина. Она чувствовала себя так, словно снова превратились в ту самую маленькую девочку неумеющую завязывать шнурки на своих кедах, ей всегда нужен был рыцарь рядом. Раньше это был плюшевый медведь, но сейчас...это был именно Даррес.

Смотря в глаза в которых она утопала она не видела там ложи или ненависти к ней, лишь безграничная нежность и одержимая любовь, к которой уже давно привыкла девушка. Она не признавалась себе в том, что сама была одержима этим парнем, одна мысль, что он мог быть с кем-то другим бросала её в дрожь.

Но всё это было правдой. Ада никогда не видела в Дарресе своего сводного брата или человека, который был для неё лишь родственником, он всегда был с ней ближе. И сейчас ей не хотелось вставать с его колен, отрываясь от близости их тел, ей нужно было чувствовать его рядом, настолько близко.

— Развяжи меня, Ада. Или закончи это. У меня нет сил, чтобы быть всего лишь тенью. Ты нужна мне вся, как и я тебе.

Её взгляд был прикован к его связанным верёвкой руки, перед её глазами пронеслись все его прихода к ней по ночам, как она дрожала он страха и прислушивалась к каждому шороху. Ярость поднялась новой волной.

— Нет, — сказала она, и в её голосе появилась странная, пугающая твердость, — ты хотел, чтобы я знала тебя в лицо?Я знаю. Но мы играем по моим правилам.

Ада наклонилась к нему сильнее, так что теперь их дыхание смешалось. Они были одним целом.

— Ты разрушил мою нормальную жизнь. Ты сделал так, что ни один мужчина не походил ко мне, потому что ты запретил им, а одного вообще убил! Ты отравил меня собой. Мы никогда не закончим это.

Она провела ладонью по его щеке, чувствуя жесткую щетину. Её пальцы спустились к его шее, медленно сжимая. Даррес не шелохнулся, он только смотрел на неё с каким-то покорным послушанием.

— Ты принадлежишь мне, Даррес, — прошептала она, — не как брат, и не как тень.

— Тогда докажи это, детка, — выдохнул он.

— Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня полюбить монстра, — сказала Ада, её ресницы задрожали.

— Я не монстр, Ада — тихо ответил он. — я просто единственный человек, который знает тебя настоящую. Сними маску хорошей девочки, как ты сняла маску с меня.

Она была одержима им так же сильно, как он ею. Она искала его взгляд в толпе не потому, что боялась, а потому, что без него мир казался пустым и пресным.

— Ты хочешь, чтобы я сняла маску? — её голос был едва слышным шепотом — хорошо.

Она не начала развязывать его сразу. Ада наклонилась к нему на самый максимум их губы оставались в миллиметрах. Это был рискованный шаг, но они наконец были готовы к этому. У них были только они сами. Она обхватила его голову своими ладонями, а затем зарылась пальцами в его не послушные волосы. Он видел ту девушку с тёмными желаниями, а не синдромом "хорошей девочки".

— Я тебя ненавижу.. — повторила она, но на этот раз слова звучали как молитва, — я ненавижу тебя за то, что твои слова вызывают во мне такие чувства.

Их губы наконец соприкоснулись в мучительно приятном поцелуе, который нужен был каждому из них в тот момент. Даррес издал глухой звук в горле, похожий на рычание раненого зверя. Ему хотелось растерзать её губы до крови, напомнить кому она принадлежала, и Ада не отставала от него со своими порочными желаниями. Веревки впились в кожу его рук, создавая неприятное жжение, которое граничило с болью и наслаждением губ девушки, сидящей на его коленях. Внезапно стул пошатнулся, и они упали на пол, они оторвались друг от друга на мгновение и затем Артманис припал к сладкой шее Ады, впиваясь в неё, словно хотел выпить из её тела всю кровь до последней капли. Она резко вдохнула, когда почувствовала боль от укуса и затем тот зализал место укуса, успокаивая покрасневшую кожу.

Этот поцелуй не был нежным или романтическим, он был собственническим. Показывающий, что творилось между ними. Все их желания вылезли наружу. Её руки скользнули по его рукам и наконец-то высвободили его от препятствий и послышался новый рык вместе с грохотом. Стул отлетел в стену, но сейчас это их мало волновало. Он подхватил её на руки и вынес на балкон, на улице было прохладно, и девушка вскрикнула.

— Холодно, придурок! Занеси меня обратно! — крикнула Ада, вцепившись в мускулистые плечи Артманиса, на что тот лишь усмехнулся и опустил её на пол.

— Придётся потерпеть, сладкая, мы должны испробовать этот балкон на прочность, — срывая одежду с неё, ответил Даррес. Стоя на коленях, он довольно смотрел на её тело в бюстгалтере и пижамных штанах, кожа покрылась мурашками, что лишь сильнее притягивало его взор, желание провести по ним языком вспыхнуло в его глазах.

— Ты ненормальный, мудак! — выдохнув произнесла она с наслаждением, когда его горячий язык прошелся по её коже на животе, вылизывая пупок.

Глаза Ады закатились от приятных ощущений, все мысли совсем пропали из головы оставляя место только для её желаний. Но в один миг пока он стягивал с неё трусики и отшвыривая куда-то подальше, она перевернула его, грубо растёгивая его рубашку, чтобы припасть к его отчётливым кубикам пресса кубами. Оставляя короткие, влажные поцелуи дыхание парня задрожало, она потянула брюки вместе с боксёрами вниз, и он приподнял бедра, помогая ей. Она подползла к его бедрам, замешкавшись, словно боясь сделать что-то не так.

— Я с тобой, детка, ты моя, помни об этом, — охрипшим голосом сказал он, притягивая её к своим губам и это, чёрт возьми, придало ей уверенности.

Обхватив рукой его достоинство не малых размеров, она направила его в себя, замирая на долю секунды от приятного ощущения наполненности, но затем садясь до конца.

— Блядь, да..ты так хорошо ощущаешься внутри, кошмарик, — произнёс громко Даррес от переполняющих его ощущений. Положив свои руки на её бедра, стал помогать ей двигаться в нужном направлении.

Запрокинув голову назад, девушка полностью отдалась нахлынувшим ощущением, качая бедрами в умеренном темпе, но совсем скоро Дарресу стало мало этого, поэтому он перевернул её, подминая по себя. Поставив ее на колени и прижав её спину к своей груди, он ускорил темп от чего послышались звуки шлепков их тел.

— Обоже, это слишком, Даррес! — Ада вскрикнув, настигая оргазма после интенсивного темпа, но парень продолжал двигаться, поддерживая её руками.

Спустя несколько толчок он резко вышел из неё, изливаясь себе в руку и целуя её в губу, одной рукой поднял её на руки и понес в комнату. Укрыв её обессиленное тело одеялом, Даррес ушёл и сначала Ада даже подумала, что он ушёл совсем, но, когда послышался шум воды она облегчённо выдохнула, давая себе отдыха и засыпая.

— Отдыхай, милая.. — услышала сквозь сон Ада и почувствовала крепкие, теплые руки на своей талии.