Сердца на грани

— И попрошу всех остаться для небольшого собрания, — сказал на прощание Лебедев, заканчивая урок. — Пётр Васильевич скоро подойдёт, — с этими словами он собрал вещи и покинул кабинет, оставляя нас в ожидании директора.

Класс тут же зашевелился. Кто-то вышел в коридор, кто-то обсуждал предстоящие проверочные, но большинство — грядущий Зимний бал. И хоть дождливая середина ноября не слишком располагала к праздничному настроению, об этом событии говорили буквально на каждой перемене.

Я мог только удивляться нарастающим масштабам этого мероприятия, которое изначально казалось мне обычной школьной вечеринкой. Но слово «бал» в названии, как выяснилось, играет ключевую роль.

На долю секунды сердце предательски сжалось от прошлых воспоминаний, где всё было просто и ... беспафосно. И хоть я провёл здесь всего два с лишним месяца, казалось, что за плечами уже целая жизнь. Ежедневная рутина из футбольных тренировок с регулярными матчами, занятий со стремительно нарастающей нагрузкой, а теперь ещё и танцевальных репетиций — всё это давало иллюзию размеренной контролируемой жизни. Без «пустой траты времени» и «ведущую меня к успешному будущему». Жизни, которую я когда-то так боялся.

Но как оказалось, иногда страхи исполняются быстрее желаний.

Вдруг мягкий тёплый смех, как обычно согревающий тело изнутри, заставил меня отвлечься от мыслей и по привычке переключить всё своё внимание на его обладательницу.

Саша стояла в группе со своей подругой и другими одноклассницами у парты и показывала им презентацию на планшете, перелистывая слайды одной рукой. Насколько я смог заметить со своего места, темой был предстоящий бал и его тщательная подготовка.

Девушка уверенно смахнула очередной слайд, немного закатав рукава серого джемпера с золотистой эмблемой. Каштановые волосы больше обычного завивались от осенней влажности и начинали мешать, судя по тому, как настойчиво она пыталась их убирать.

Переведя взгляд ниже, я отметил, что она переминается с ноги на ногу. Волнуется. Но в остальном поза была увереннее обычного, что вызывало во мне неожиданное чувство гордости.

Что-то определённо изменилось в ней после их с Дэном ссоры, причина которой до сих пор оставалась для меня загадкой. Смелость? Чувство собственного достоинства? Не уверен, но хотел бы посмотреть, когда она раскроет в себе это качество на полную мощность.

А смотреть на неё было мои любимым занятием, которое скрашивало любой день. И, подперев рукой подбородок, я наблюдал за шевелением её губ, не слыша ни слова.

И все жалуются, что в ноябре мало солнца. Но как же? Вот оно, стоит посреди кабинета и даже не подозревает, какой властью обладает.

Теоретически, человек сгорит за считанные миллисекунды, приблизившись к солнцу. И я уже сделал свой шаг навстречу. Потому что целая миллисекунда рядом с ней стоит того, чтобы сгореть.

— Попрошу тишины, — раздался у двери строгий голос Петра Васильевича, и в классе почти сразу наступила настороженная пауза.

Директор вошёл, как всегда неторопливо, будто давал время своему эго заполнить пространство кабинета.

— До Зимнего бала осталось меньше месяца, — продолжил он после того, как ученики заняли свои места. — А значит, ваше присутствие на репетициях становится вдвойне обязательным. В этом году планка особенно высока, — он прошёлся по классу требовательным взглядом, будто старался отпечатать сказанное у каждого на подкорке. — И конечно же, новая тематика бала должна впечатлить не только спонсоров, но и меня, — эти слова он произнёс особенно серьёзно, переводя взгляд с Леры на Сашу.

Обе они кивнули и Афанасьев, выдавив «публичную» улыбку, вставил несколько напоминаний и отправил всех на репетицию вальса. Но, когда я последним собирался покинуть кабинет, директор подозвал меня на диалог.

— Александр, я очень надеюсь, что Ваш отец будет присутствовать на балу в числе одного из самых важных гостей, — начал он. — Конечно же, официальное приглашение будет отправлено. Но я надеялся, Вы сможете, так сказать, стимулировать Владимира Алексеевича вырваться из его плотного графика и уговорите посетить наше мероприятие, — его настойчивость почти физически ощущалась на моём теле. Карие глаза, находившиеся почти на одном уровне с моими, прожигали своим прищуром, заставляя посмотреть в ответ.

Залитые лаком каштановые волосы с лёгкой сединой не придавали владельцу современности или статности, и лишь больше подчёркивали скользкую натуру. А золотистая эмблема на его костюме сверкала сильнее наших, будто показывала ещё большее превосходство.

При других обстоятельствах он бы даже не дышал с тобой одним воздухом.

Я поспешил отделаться от такого «приятного» разговора, и, согласившись, отправился в фойе за остальными учениками.

Репетиция уже началась, и мне оставалось лишь незаметно занять своё место рядом с Лерой в последнем ряду. Мы танцевали в паре уже несколько недель, и я почти привык к её командному тону и регулярным дружелюбным упрёкам.

— Если вы и дальше будете путать движения, тренировок станет больше, — раздражённо бросила Ирина Анатольевна, глядя на первый ряд. — Повторяем связку: основа — поворот — открытая позиция — возвращение.

Я повернулся к Лере, положил правую руку ей на талию и подал вперёд левую. Она вложила в неё свою ладонь легко, как всегда — точным, отработанным движением. Танцевать с ней было... комфортно. Однако рука до сих пор не могла привыкнуть к её телу, прекрасно помня ощущения другого.

— Расслабь плечи, — тихо напомнила она, едва заметно дёрнув бровью. И я тут же поправил осанку.

На счёт мы вошли в поворот. Я чуть сильнее направил её корпус — она поддалась без сопротивления, легко прокручиваясь на месте. Её волосы зацепили мне подбородок: она упорно отказывалась собрать их хоть в какую-то причёску, не представляющую угрозы моему лицу.

Поворот завершился в открытой позиции — я отпустил её талию, и Лера мягко отступила на полшага, сохранив контакт ладоней.

И именно в этот момент я увидел, как Дэн ведёт Сашу в первом ряду.

Юбка при каждом развороте чуть колыхалась, а она смотрела на него с лёгкой, сосредоточенной улыбкой, стараясь точно повторять движения. Мой взгляд сам собой зацепился за то, как его ладонь крепко сжимала её талию — слишком уверенно, слишком близко.

И готов поклясться, именно этот напор заставил её спину натянуться, как струну.

— Успокойся, Эдвард. Они всего лишь танцуют, — шепнула Лера, едва заметно улыбнувшись. — И когда тебя просили «установить зрительный контакт с партнёршей», имели в виду — со своей, — продолжила она, проследив за моим взглядом.

— Я не...

— Послушай, Алекс, — она воспользовалась нашей расстановкой, чтобы перейти к разговору, слегка халтуря на счётах. — Я не гуру в отношениях, но уж точно не слепая. А три старших брата научили меня: парни редко думают головой, когда в игру вступают чувства.

Лера обернулась и посмотрела на Сашу с Дэном, а потом снова перевела взгляд на меня.

— Ты должен понимать, что у них долгая история. И хоть в последнее время между ними всё... переменчиво, они всё ещё остаются друзьями с детства, а это крепкая связь. Но я вижу, что ты ей тоже не безразличен, будь уверен. Просто... дай моей малышке время разобраться. Для начала, в себе, а потом уже с вами.

На последних словах Лера вошла в финальный поворот, чуть отклонилась, стараясь на этот раз не задеть меня волосами, и в конце подарила мне дружелюбную улыбку.

— Я бы никогда не позволил себе стать е ё проблемой, — уверенно произнёс я. — Обещаю.

В ответ она оценивающее посмотрела, будто взвешивала мои слова, а затем прошептала себе под нос:

— Пресловутый Каллен... — усмехнулась она под нос. — С его непоколебимой моралью.

Я не ответил, раздумывая над монологом Леры. Держать безопасную дистанцию. Всё, что от меня требовалось. И пускай упрямый орган в грудной клетке протестовал против этой идеи, здравый смысл подсказывал, что это правильно.

Повторив связку ещё несколько раз, меня и остальную команду отпустили на футбольную тренировку, которая пересекалась с репетицией. Но предстоящие матчи не давали возможности передохнуть.

В раздевалке сразу стало шумно — скрип скамеек смешался с шуршанием формы. Но громче всего звучали разговоры о прошлом матче. Я присел, начал расшнуровывать ботинки, краем глаза замечая, как Макс швырнул сумку в угол, а Дэн уже наполовину переоделся и растирал плечи.

— Всё ещё не верю, что мы вытащили тот матч, — сказал Макс, не глядя, вытаскивая из сумки щитки. — После того, как они забили второй гол, я был уверен — всё, нам конец.

— Ну да, если бы не я, вообще бы закопали, — фыркнул Дэн и бросил взгляд на нас через плечо. — Напоминаю, кто сравнял счёт.

— Напоминаю, кто потом чуть не привёз третий, — буркнул Макс.

— Эй, ошибка была командная, — отмахнулся Дэн. — Центр провалился.

— То есть, я, да? Ну спасибо, капитан. С таким настроем у нас зимняя лига пойдёт не в плюс, — Макс сложил свои вещи в ящик, не собираясь проигрывать этот диалог. — А вообще, если бы не сейв в конце, мы бы здесь вообще молчали.

— Ладно, ладно, — сдался Дэн, улыбаясь. — Алексу респект, —он повернулся в мою сторону. — Без тебя бы не вывезли.

Я кратко кивнул в ответ, убирая свои вещи. Следовало отдать моё почтение Белову, он всегда вёл себя с командой как настоящий капитан. И никогда не приносил личное на поле. Даже после той вечеринки с инцидентом Макса, следующий матч мы отыграли безупречно, как одна команда. И хотя до этого я слышал их ссору — на площадке они держали полный нейтралитет.

В коридоре раздался окрик тренера, и мы втроём почти синхронно потянулись к двери. Затем вышли на холодный воздух, и с первого вдоха ноябрь ударил в грудь свежестью. Тренировка начиналась.

Трава хрустела под бутсами — ноябрь высушил её до ломкости. Поле, залитое серым светом позднего дня, дышало холодом, поэтому разогреться хотелось больше обычного.

Мы начали с разминки. Бег по периметру, прыжки, короткие ускорения. Дэн и Макс уже спорили, кто пробежит быстрее, а я держался немного позади — не потому что устал. В голове ещё мелькали сцены с репетиции. Её талия. Его рука.

Тебе же сказали, что они давно вместе.

Но что поделать, если не могу убрать её из мыслей?

Чёрт, хватит.

Я провёл рукой по волосам и заставил себя сосредоточиться на дыхании. Вдох, выдох. Вдох — воздух сухой, обжигающий. Выдох — тепло, почти пар. Ещё круг. Колено выше.

Как только начались упражнения с мячом, шум в голове стал отступать. Движения включали автопилот. Мозг сжимался в точку: вот она — зона. Только поле. Только мяч. Только цель. Только реакция.

Дальше — командная отработка.
Тренер построил нас в две колонны: короткий пас в движении, максимум два касания. Мяч стучал по земле, будто метроном, отбивая ритм команды. Дэн и Макс — как всегда в паре — быстро вошли в темп. Один подавал с оттяжкой, другой принимал и отправлял обратно, точно по траектории.

Потом — ускорения. Маркеры вдоль боковой линии. Змейка. Меняем направление — резче, быстрее. Ноги режут холодный воздух, под бутсами ломкий хруст. Воздух плотный, обжигающий. Пальцы на руках уже не чувствуют перчаток, но тело прогрето, мышцы в тонусе.

Следом — круговая атака. Поле делят на зоны: защита, полузащита, нападение. Отрабатываем сценарии: прорыв, пас, удар. Я — в рамке.

Мяч вылетает из-за спины, с отскока, с навеса, скользит по траве. Каждый раз — новая траектория, новый расчёт. Прыжок. Ловлю. Отбиваю кулаками. Один — есть. Второй — снова. Третий — мимо. Кто-то из защитников матерится, кто-то громко смеётся, тренер орёт с фланга, указывая, кому куда смещаться.

Мы повторяли сценарии снова и снова. Контролируемый хаос, в котором все знают своё место. Тепло уже пробиралось под форму, несмотря на ветер. Дыхание становилось всё тяжелее, движения — резче. Мяч, поле, команда, голос тренера — всё слилось в единый поток.

Я ловлю. Прыгаю. Падаю. Поднимаюсь.

Иногда это всё, что мне нужно.

В перерыве я сел на корточки у ворот, снимая перчатки. Пальцы горели от холода и нагрузки, но внутри — удивительная тишина.

Только где-то в дальнем углу подсознания раздавался знакомый жёсткий голос, будоражащий кровь. Требовательный. Приказной.

Я делаю это не для него.

Нет, ты делаешь это ради неё.

И оно того стоит.

— Лавров, ты точно не передумал? — произнёс тренер, подзывая меня к продолжению тренировки.

— Точно.

Я встал, натянул перчатки и вышел вперёд — к следующей подаче. Хлопок мяча о траву. Прыжок. Захват. Всё снова сжалось до одного движения.

И слава богу.

К окончанию тренировки в голове не осталось ничего, кроме команд тренера и шума ветра. Я на автомате переоделся обратно в школьную форму и направился в гардероб. Нужно было оставить вещи для завтрашнего дня.

Введя код и открыв шкафчик, я собирался поставить внутрь спортивную сумку, как мне в руки соскользнула книга.

Я не храню здесь книги.

Перевернув её на лицевую сторону, я прочитал «Маленький принц», и непроизвольная улыбка вырвалась наружу. Издание было самым простым, а уголки немного заломаны. Но в остальном она выглядела почти нетронутой.

Когда я решил открыть форзац, на землю выпала записка, сложенная вдвое. Быстро подняв листок с пола и развернув его, я увидел знакомый аккуратный почерк:

«Эта книга была со мной в тот самый день. Раньше мне не хватало смелости взять её в руки. Но я подумала, что именно так лучше всего смогу выразить тебе благодарность за помощь. И за всё.

Внутри я оставила свои заметки (на прозрачных стикерах, так что сможешь их убрать) после того, как перечитала её на днях.

Надеюсь, тебе и твоей сестре понравится эта книга — вы можете читать её вместе. Мы с Мишей часто так делаем.

Поделишься потом любимой цитатой?

п.с. Спасибо тебе ещё раз за заботу. Мама говорит, она заживляет любые раны.

С»

Не знаю, как долго я простоял, крепко вцепившись в это письмо, но улыбка не сходила с лица всё время, пока я собирался, бережно складывал книгу в рюкзак, надевал пальто. И всю дорогу домой.

Лишь вставив ключ в дверной замок, уголки губ опустились в привычную позицию, и я сделал глубокий вздох. Один. Два. Три.

Может, сегодня будет легче?

Дверь открылась слишком быстро, будто сама спешила выбросить меня из подъездной тишины. В прихожей, как всегда, стояли начищенные ботинки и лежали ключи от машины — всё на своих местах, словно ловушка.

Из-за стен то из кабинета, то из спальни доносился знакомый, раздражённо-отрывистый голос. Я снял пальто, стараясь не вникать. Пройдя сквозь пустую гостиную, совмещённую со столовой, оказался в кухне.

Столько бесполезных комнат.

Заварить чай и уйти в свою комнату. Может, удастся остаться незамеченным. Пока наливал воду, школьный свитшот попал под струю воды, так что пришлось его снять и убрать на стул вместе с рюкзаком. Как назло, чай закончился, и пришлось искать новую упаковку, теряя драгоценные минуты. Чайник вскипал медленнее обычного, словно намекал, что мне не сбежать.

— Синяк с тренировки? — послышался за спиной холодный требовательный голос.

По привычке волосы на затылке встали дыбом, а по спине прошёл холод. И я всей душой ненавидел эту реакцию своего тела. Будто мне всё ещё одиннадцать, а он всё ещё сильнее.

— Падал, значит ошибался? — продолжал отец, не отводя взгляда от ссадины на руке.

— Значит, совершенствовался, — сухо ответил я, выдерживая зрительный контакт. — Разве ты не этого хотел?

— Ошибаются слабаки, — его пронзительный взгляд будто душил своим напором. — А Лавровы к таким не относятся. Ты должен был это усвоить. Или после падения забыл о наших договорённостях? — последняя фраза прошлась ножом по сердцу, продавливая рану ещё глубже.

— Нет, — произнёс я, отвернувшись к столешнице и наливая чай. — Чтобы забыть такое — понадобится что-то большее, чем пару ударов о землю, — фраза была сказана в полголоса, но всё же дошла до его ушей.

— Прибереги силы для следующего матча, щенок, — бросил он. — Если нет новостей, достойных моего внимания — можешь идти.

Я набросил рюкзак на плечо, взял в одну руку промокший свитшот, а во вторую кружку с чаем, и ответил:

— В декабре будет школьный бал. Директор просил тебя прийти в качестве гостя.

Я рассчитывал, что он проигнорирует это заявление, как и все остальные, поэтому собирался пройти в комнату. Но, когда я сравнялся с отцом, тот задумчиво спросил:

— Твой тренер там будет?

Сердце на секунду замерло.

— Только если в качестве надзирателя, но это не...

—Я приду, — прервал меня он, разворачиваясь обратно в кабинет. — Заодно обсудим с ним, почему тебя до сих пор не позвали на просмотр. Как он обещал.

Сердце окончательно провалилось вниз. А кружка чуть не выпала из рук. Но спасать положение было поздно, так как отец уже закрылся в кабинете, продолжая оживлённый разговор.

А я стоял в проходе, прижавшись лопаткой к стене, с остывающим чаем в руке. Если бы ад был парком аттракционов, то я только что купил безлимитный билет у его владельца.

В чувства меня привела вибрация телефона в кармане брюк. И, быстро пройдя в комнату, бросив на пол вещи и поставив кружку на прикроватную тумбочку, я ответил на видеозвонок.

— Ну здравствуй, ангел, — улыбнулся я, глядя в любимые оливково-лесные глаза. Казалось, с каждым разом она становится всё старше. Но глаза остаются теми же.

Смех на обратной стороне разлился теплом по телу, постепенно успокаивая тревожность от последнего диалога. Она наконец перевернула камеру и поставила её на стол.

— Ты когда-нибудь перестанешь так меня называть? — произнёс мягкий голос, улыбаясь во весь экран.

— Ни за что, — ответил я, перекладывая телефон в другую руку, чтобы отпить чай.

— Как дела в твоей крутой школе? — спросила Катя, отодвинувшись от экрана. Она начала разбираться свои школьные учебники, параллельно пытаясь есть печенье и поддерживать разговор со мной.

Я рассказывал ей о себе, а она делилась впечатлениями о прошлой неделе. Но постоянно сменяла темы, так и не успев закончить ни одну из них.

Если что-то в жизни должно остаться неизменным — я выберу это.

Посреди диалога я вспомнил о подарке, бережно лежащем в рюкзаке.

— Это она тебе подарила? — акцент в предложении был поставлен намеренно, это понятно.

— Во-первых, не мне, а нам, — подчеркнул я, демонстрируя ей книгу через экран. — Она предложила читать её вместе с тобой. И оставила нам свои заметки.

— Очень заботливо с её стороны, — прокомментировала Катя, откладывая в сторону свои учебники и усаживаясь на своей кровати. — Почитаешь? Я соскучилась по этому, — попросила она, тихо добавив: — Если у тебя есть время, конечно...

Сердце укололось от её голоса. От взгляда, отведённого в угол экрана.

И от того, что я не могу быть рядом, чтобы она не сомневалась и даже не задавала таких вопросов.

— Всё моё время только для тебя, ангел, — ответил я, включив прикроватный свет и открыв первую страницу книги. 

Катя положила телефон на бок и, накрывшись пледом, приготовилась слушать.  Я ещё секунду полюбовался ей, стараясь запомнить каждую деталь. А затем, прочитав пролог, перешёл к первой главе, где уже были заметны Сашины комментарии. 

Она действительно перечитала её.

Стараясь показать иллюстрации через экран, я продолжил:

«Когда мне было шесть лет...»