Часть 23. Ненависть.
Мои мысли вновь перебил грубый, мужской и звонки голос.
– Вставай, – приподнял меня за плечи старший, чтобы я поднялась на ноги, но как это давалось мне сложно. Я будто отсидела свои ноги и их не чувствовала.
Двери распахнулись и я увидела три черные иномарки. Как себе мы такое позволяли? Все просто, брат держал более 40-ка организаций.
В одну из машин и посадили меня, а вперед брата. В остальные машины также погрузились наши ребята и мы выдвинулись, каждый втопил газ.
– Приехали, – сказал брат, отчего я и проснулась. От выплаканных слез хотелось поспать, и за такой малый промежуток поездки я не выспалась. Ватными ногами я вышла из машины и мне помогли дойти до подъезда и подняться.
– Турбо... – хрипела я. Этот подъезд оказывается был так похож на подъезд Турбо и я вполне подумала, что мы идем к нему, но увы..
– Что? Не услышал, – повернул голову Рафа, но я промолчала, осознавая, что я ляпнула. В мыслях пронеслось одно: Слава богу, что не услышал.
Зайдя в квартиру, меня тут же подхватила мать, немного вскрикнув. После зашел брал с двумя сумками. Вернулись сюда, потому что закончилась война с перваками? И тут же развязалась с Жилкой? Что ж такое.. Радик в розыске.
– Радик? Что случилось? – подался нежный голос матери, чье лицо было так напугано.
– Все хорошо, уложи малую спать, – ответил спокойно тот и закрылся у себя в комнате. Мама перекрестилась и повела меня в комнату, в тот момент я уже ни о чем не думала. Я даже не помню, как очутилась в кровати, в нашей квартире.
Мама сидела рядом, закрывая солнечный свет лучей, что светили так ярко в наше окно.
– Мам? – прохрипела я, прикрывая лоб ладонью.
– Доченька! – обрадовалась та, смотря своими нежными глазами на свою дочь, – Что случилось?
– Ничего, мам, все хорошо, – продолжала шептать я, ведь голос был сорван после моих криков. Второй наш договор с братом - не тревожить маму нашими проблемами, ничего не рассказывать. Этот договор касается лишь того, что происходит на улице. Об остальном можно.
Мама добровольно покинула комнату, оставляя меня одну поправляться. Следующий, кто прервал мое одиночество стал Раджа. Медленно прикрывая за собой дверь, он прошел по комнате.
– Сейчас опасно выходить тебе, – проговорил, тяжело вздыхая брат. Мое терпение было уже на пределе, как я могу это терпеть?!
– Почему я должна ждать, пока твои ссоры с другими ОПГ закончатся? Почему я должна из-за тебя торчать дома? Почему я вообще твоя сестра? Ненавижу себя за то, что родилась в этой семье! – глаза были на мокром месте, пока вовсе не полились из них ручьи слёз.
– Успокойся, прошу, – Раджа достал из кармана одну сигарету и поджёг её об свечу, которая горела в моей комнате, – ты не одна такая, сейчас любая женщина не выходит на улицу без старших или друзей.
– Но на меня особое внимание, как ты не понимаешь? – голос дрожал, но срывался на крик. Горло сильно болело и я уже почти не могла разговаривать, – убирайся.
– Прости, – сказал брат, перед тем как покинуть комнату.
Я улеглась обратно на подушку, хватая себя за волосы. Постепенно возрастала ненависть к этой жизни, которая пошла не тем путем. Я должна была учиться, завести семью, но планы начинают рушиться. На обучение я забила болт, у брата не хватает времени подвозить меня и чаще всего я остаюсь дома.
Я должна увидеть Турбо. Должна выговориться ему, обнять его.
И сделаю это в ближайшее время.