44
- Мне обязательно делать это в платье? Я думала, на репетиции я могу быть и в джинсах! - платье, которое мне дала Рашель, я уже надевала на церемонию открытия дуэли. Рашель решила, что оно отлично подойдет для репетиции, а туфли я надела синие с бала Голубой луны. Рашель немного злилась, потому что нельзя надевать белое обычное платье и синие туфли, если не присутствует еще одного синего элемента. Даже на репетиции, она. беспокоилась о таких пустяках. Повязав на меня синюю атласную ленту, она, наконец, успокоилась.
Я ужасно нервничала. Все бегали, как муравьи. Словно сегодня настоящая свадьба. Меня не выпускали из дома, и я даже не знала к чему готовиться.
Наконец, в дверях появилась Рашель с планшетом, ручкой и наушником с микрофоном.
- Так, вставь наушник, я буду говорить тебе, что делать. Но учти, на свадьбе, такого не будет,- уточнила она, приняв деловитый вид. Господи, мне иногда кажется, я самая нервная и самая пустоголовая королева, которая была в этой стае. Увидев, как я кусаю губы, Рашель смягчилась. - Ладно, не нервничай, это всего лишь репетиция! Вздохни и все будет нормально.
Сделав глубокий вдох, глубокий настолько, насколько позволял внутренний корсет, я кивнула ей.
- Хорошо, тогда пошли!
Я знала, что камень, находиться где-то за поселением, поэтому к месту пришлось ехать. Это был первый раз, когда я увижу, святыню нашего народа. Всю дорогу я думала, как он выглядит, и не могла сосредоточиться ни на одном образе. Детали расплывались, потому что мои мысли возвращались к Итану. Как он чувствует себя. Нервничает ли он, как и я? Или его мысли холодны и спокойны. Я просто надеюсь, что хоть один из нас будет с холодной головой.
Я совсем не заметила, как машина остановилась и дверь открылась. Сердце мое замерло, когда я вышла. Сотни гирлянд было натянуто между деревьями, образуя два огромных шатра. Сотни метров ткани дополняли всю картину, белые скамейки, украшенные цветами, стояли в проходах, ковер из белых цветов стелился от входа к арке. Во втором павильоне стояли белые круглые столы‚ уже сервированные посудой, украшенные цветами. На каждом находились таблички, кто куда сядет. С потолка свисали цветочные композиции со стеклянными шариками. Все было настолько ярким и красивым, что у меня не было слов описать, я приросла к м
есту.
- Нравится? - возбужденно спросила Рашель. Ее глаза ярко горели в свете миллионов фонариков.
- Ты не представляешь как! - выдохнула я, прикрыв рот рукой. Это было настолько прекрасно, что мне казалось, я попала в сказку. Размах торжества говорил о богатстве и знатности особ, но не это было для меня главным. Как бы все не было украшено, как бы все не сияло, казалось, что сама природа создала это место среди мхов и камней, душистых елей и лиственниц. Запах смолы и свежей изумрудной растительности окутывал пространство. Гирлянды вовсе не казались электрическими. Это были светлячки, выстроившиеся в ряды и опадающих на землю и висящих в пространстве. Скамейки специально состаренные, казалось только что выброшенными в лес и сада царской семьи, окутанные цветами и лентами, они словно вросли в землю. Это была не свадьба людей, не свадьба королевских особ, это была свадьба волков.
-Господи, это невероятно!- раздался старый хриплый голос, я инстинктивно повернула голову и увидела мистера Стоун. Как всегда в идеальном костюме, причесанный и надушенный. Это был человек с твердой верой в то, что внешний вид это половина успеха. Я не говорю, что это плохо, наоборот, я думаю, это превосходно. На человека приятной наружности и смотреть приятно. Человек, который никогда не выйдет на улицу в мятом костюме, вызывает доверие и уважение.
- Мистер Стоун, - почтительно поздоровалась я, предварительно сделав книксен. Глаза мужчины озарились при виде меня. Улыбка украсила его лицо, и маленькими шажочками он подошел ко мне.
- Ох, моя дорогая! - вздохнул он и взял мою руку. Я даже как то растерялась, но не подала виду. Моя обязанность вести себя прилично, как и подобает в светском обществе, молодой даме, молодой королеве. - Вы превосходно выглядите, но это ведь не свадебное платье?
- О нет, мистер Стоун. Это всего лишь для репетиции, но честно говоря, и это платье я бы надела. Рашель хочет, что бы я почувствовала себя в платье, привыкла к этому ощущению...
- Ох, она тот еще перестраховщик, - махнул рукой он, а на губах появилась отцовская улыбка. - Моя девочка не терпит неудач!
- Она проделала большую работу, и я ей очень благодарна, у меня просто не хватило ума сотворить все это,- я обвала вокруг пространство и улыбнулась.
- Да. Но это и не твоя обязанность, организацией свадьбы часто занимается совет. Все были удивлены, когда Рашель пришла в совет с папками, образцами ткани и платьев. Я тогда настоял на самостоятельности своей дочери. Совет не соглашался, но все, же треснул под ее обаянием. Моя дорогая девочка, я так ей горжусь!
Я улыбнулась. Это было так мило. Так сентиментально, что глаза заслезились от наплыва чувств.
- Вы, наверное, пришли ее увидеть? Она где-то здесь...
Только я хотела посмотреть, где порхает Рашель, как мистер Стоун остановил меня, потянув за руку.
- Реббека, я пришел не просто увидеть свою дочь, я пришел убедиться, что с тобой все в порядке. Как у вас дела с Итаном? Адам не слишком достает?
- Нет, мистер Стоун, со мной все хорошо, у нас все прекрасно.
Растроганная его заботой, я пожала его руку. В наушнике раздался голос Рашель, приказывающий пройти к домику
- Я пойду и передам Рашель, что вы здесь.
Он кивнул и я, подобрав платье, зачастила к домику, скрывающемуся за павильоном со столами.
Внутри было скудно обставлена мебель. Простая деревянная кровать, стол, шкаф и умывальник.
- Что это за место? - удивленно спросила я, цокая каблуками по деревянному полу. Через мутные стекла прозрачными золотыми лучами пробивался солнечный свет, над головой тускло светила желтая лампа. Травы всех разновидностей висли на стене, сушились, отдавая ограниченному пространству сладковатый запах.
- Ты ведь знаешь, камень обладает огромной силой. К нему приставлена круглосуточная охрана и это как раз домик, где они живут. Один в дозоре, второй спит.
- Значит и мой папа тут был?
Я сразу же представила своего отца, молодого и без своего привычного костюма. Может он был в черных джинсах и свитере. Как доверенное лицо, наверняка, он мог и не охранять камень, но так бы он никогда не встретил маму. Она говорила, что они часто встречались именно здесь. Когда Рашель кивнула, мои ноги сами понесли меня. Мои глаза жадно впитывали каждую деталь этого милого маленького дома. Проводя рукой по деревянному столу, я чувствовал шероховатую поверхность, я чувствовала, будто перемещаюсь на десять-пятнадцать лет назад и могу потрогать руку еще молодого отца.
- Знаешь, тебя сюда привезут завтра. Я позабочусь о том, что бы тут была вода, еда немного. Тут все немного украсят, зеркало поставят. Я не знаю, может тебе что-нибудь нужно, ты скажи, все будет сделано.
- Нет, все хорошо,- говорю я и тяжело вздыхаю. Уже завтра...
- Хорошо, тогда пошли. Сегодня я за место твоего отца. У него возникли дела, ему срочно пришлось уехать.
Я тут же остановилась.
- Что случилось? - в груди зародилась странная тяжесть, и страх пронзил тело.
Рашель вздохнула и отвела глаза. Ее лицо говорило все за нее, что-то произошло, что-то ужасно.
-Рашель!
-Я не могу тебе сказать. Не сейчас! - взгляд, когда-то радостный, потускнел и помрачнел.
Первая мысль - Итан в порядке? Но я тут, же отметаю этот вопрос, мы на репетиции, а значит, ничего столь ужасного случится, не могло. Ну, по крайне мере ничего, что могло бы помешать свадьбе.
Я уже устала от того, что все от меня что-то скрывают, прикрываясь отговоркой <<Это для твоей же пользы >>.
- Рашель, завтра я выхожу замуж за вожака, а послезавтра стану королевой, лучше тебе рассказать мне все!
Рашель посмотрела на меня как на чужую, взгляд зеленых глаз похолодел, а брови сошлись на переносице.
- Это приказ?- спросила она и сложила руки на груди, защищаясь от меня.
- Нет, это напоминание, но не о том, какой статус я занимаю, это напоминание о том, какие обязанности я исполняю. Я стану королевой, любая информация, плохая ли, хорошая ли должна быть доложена мне.- мой тон был холоден, но я начинала сдаваться.- Я прошу тебя, Рашель, скажи. Что толку, что я буду переживать, не зная правды, или я буду переживать, зная, в чем суть.
Рашель замялась, она пару минут смотрела на меня, взглядом, полным сожаления.
- Тысячу лет назад, нами правил великий король, он вставал, когда солнце поднималось над лесом, он шел в деревню, тогда наше поселение было совсем маленьким, он ходил по домам, спрашивал своих подданных о бедах и старался решать их проблемы. Но люди все равно были несчастны, король никак не мог понять, что, же он делает не так. Королю было плохо, он не мог помочь своим людям и заболел. Сердце его ослабло и умерло. Эту легенду рассказывают нам в школе. Суть такова, всем ты помочь не сможешь, как бы ни старалась. Ты должна сохранить свое сердце, позволь ему жить.
Она вздохнула и присела кровать, показывая, что бы и я присела.
- Я расскажу тебе, что случилось. Но прошу, не позволяй этому завладеть тобой, будь сильной.
- Я буду.
- Вчера в лесу на границе были найдены тела наших разведчиков, на каждом из них выжжены слова,,мы придем и заберем то, что принадлежит нам". Наши лекари установили: их пытали, жгли, травили волчьим аконитом, а потом бросили умирать на границу.
Страх и отвращение скрутили желудок. Я чувствовала, как желчь поднимается в горле и грозится выплеснуться на платье. В голове стоял гул, и слова стояли в голове, повторяясь и повторяясь.,,мы придем и заберем то, что принадлежит нам".
- Реббека? Эй?- Рашель потрепала меня за рукав, но мой взгляд уже рассеялся. В голове шумно стучит кровь. Невинные гибнут из-за меня. Сейчас, я все острее понимаю, почему король заболел. Такая ноша непосильна сердцу ни одного человека. Но я обещала быть сильной.
- Все хорошо,- говорю я, пытаясь восстановить дыхание и сердцебиение, пытаясь вернуть самообладание.- Я хочу, что бы их похоронили со всеми почестями, как героев, сегодня после репетиции.
- Конечно, - ответила Рашель, склоняя голову.
- А теперь пойдем и сделаем то, что должны.
Рашель изумленно посмотрела на меня, словно я стала камнем. Может так и случилось. Мне давно нужно было заковать сердце в лед. Но вряд ли у меня получиться. Сердце способное любить не заледенеет.
Рашель взяла меня под руку, так, как бы взял отец, она сообщила по наушнику, что бы все готовились. И вот я услышала, как заиграла музыка. Расправив плечи, я иду навстречу своей судьбе, с тяжелым сердцем, но с холодной головой, я выхожу из домика. Я благодарна Рашель, что она сейчас со мной. Мне нужна ее поддержка. Солнце ослепляет меня сначала, но потом я открываю глаза. Мы идем по дорожке из белых меленьких цветов, похожих на жасмин, мои туфли мягко проваливаются в ковер из мха. Сердце застучало громче, когда я увидела в конце прохода Итана, он тоже был оде в синий костюм, который его явно раздражал. На скамейках сидели братья Адам и Филипп. Адам закинул ноги на впередистоящую скамейку и вставил наушники в уши. На нем была черная футболка с логотипом группы AC/DC и синие джинсы с разодранными коленками. Филипп же сидел рядом с братом, излучая интеллигентность, собранность. На нем были брюки цвета хаки и черный пуловер. Арон в очках с черной оправой читал книгу, так же как и Адам закину ноги на скамейку. Как только сменилась музыка, все отложили свои дела и встали со своих мест.
Я же видела лишь Итана. Он нервно сжимал и разжимал кулаки, а глаза горели, горели ярче пламени. В них горела любовь. Любовь - огонь, который не дает замерзнуть сердцу, окаменеть. Я буду чувствовать все... Я буду чувствовать боль, потому что люблю, потому что умею любить. Глаза защипало от слез. Боже, Итан. Мы сгорим, как спички, мы сгорим в любви и боли, мы сгорим так быстро, что никто не успеет записать нашу историю.
По мере приближения взгляд Итана стал тускнеть. Счастье сменилось беспокойством. Брови чуть нахмурились, но легкая улыбка держалась на губах. Да, именно так мы и поступаем. Прячем за маской всю боль. За милой улыбкой и каменным лицом.
Только когда Рашель вложила мою руку в руку Итана, я словно очнулась ото сна.
- Бекка, что с тобой? - взволнованно спросил Итан, он внимательно осматривал мое лицо, но ничего не мог понять.
- Ничего. Давай потом поговорим.
Итан нехотя согласился и посмотрел на Рашель, говоря, что можно начинать. Музыка затихла.
- Итак, - раздался голос в наушнике, я тут же обернулась, ища подругу. Но она стояла в конце прохода, осматривая всю картину целиком.- Здесь будет священник, который поприветствует гостей, толкнет речь и попросит вас произнести клятвы.
Я закусила губу, вспоминая наши клятвы. По взгляду голубых глаз Итана, я поняла, что он думает о том же самом. Наши глаза были сплетены невидимой нитью, которая не позволяла нам оторваться друг от друга, Он словно говорил, что все хорошо, и я отвечала ему тем же. На пару секунд не осталось ни голоса Рашель, ни всех остальных, остались только мы.
- Вы обмениваетесь кольцами, и дальше начинается самая главная часть. Рука об руку вы открываете занавес, - я ничего не понимаю и смотрю на Итана, который где-то находит веревочку и тянет за нее, открывая одну из половинок. Я делаю тоже самое и, наконец, вижу святыню нашего народа. Это огромный неровный камень, на котором написана клятва мира. Мне неизвестен этот язык, скорее всего, древняя латынь. Я не могла не почувствовать силу этого камня, она пронзила меня, как стрела. Это что-то вроде энергии, которая возрождает тебя, придает тебе силы. В камне были выточены луна и полумесяц, а под ними волки и люди. Неровные рисунки, затейливые буквы. Все это говорило о незыблемости мира и единства. Это не просто камень, это символ. Символы, в нашем мире, играют огромную роль. В годы войны немцы под знаменами со свастикой шли убивать евреев, жечь ни в чем неповинных, людей.
- Теперь вы должны встать на колени. Так вы покажете своему народу, что даже короли встают на колени пред законом.
- Рашель, а как же платье? - тихо спрашиваю я и смотрю на Итана, который всем своим видом излучает беспокойство. Пусть его лицо бесстрастно, но глаза не смогут мне соврать.
- Ничего, это платье, все равно нужно выбросить, ты ведь его больше не собираешься надевать?
- Собираюсь, - с этими словами, отпускаю руку Итана и подбираю платье до колен. Мой жених изумленно смотрит на меня и уголок его губ приподнимается. Я отпускаюсь на колени и он вместе со мной.
- Так, Реббека повторяй за мной...
- Я Реббека Роуз Грейсон, урожденная семьи Блеквуд, преклоняю колени пред священным камнем, святыней нашего народа и прошу благословить союз кровных наследников, детей луны и полумесяца, основанный на любви и согласии. Этот союз объединит наши кланы и защитит наш народ, дарует людям союз, на который можно опереться, который подарит мир и порядок. Я клянусь защищать наш народ в войне, что длиться уже тысячи лет. Я прошу благословить этот союз и прошу дозволения взвалить на свои плечи столь тяжелую ношу, дабы нести ее вместе с мужем об руку с честью и достоинство, с высоко поднятой головой. Примешь ли ты кровь наследницы в дар верности и смирения?
- Так, молодец, там будет лежать серебряный нож. Главное не волнуйся, я прослежу о дезинфекции и всем прочем. Ты должна будешь, порезать руку и окропить священной чистой кровью камень и землю.
Сердце у меня ушло в пятки. Я, конечно, хранила традиции, но к новым приспосабливаться сложнее. К тому же, все это попахивало экзорцизмом. Но вслух я ничего не сказала, волки очень щепетильно относятся к своим традициям и яро их защищают.
- Теперь ты Итан, - проговорила Рашель. Я взглянула в глаза своему будущему мужу и поняла, как для него важен этот момент. Пусть это и репетиция, но это клятва.
Итан вздохнул, его глаза неотрывно следили за моим взглядом. Так он успокаивался, так он находил покой.
- Я Итан Кристофер Грейсон, урожденный семьи Грейсон, преклоняю колени пред священным камнем, святыней нашего народа и прошу благословить союз кровных наследников, детей луны и полумесяца, основанный на любви и согласии. Этот союз объединит наши кланы и защитит наш народ, дарует людям союз, на который можно опереться, который подарит мир и порядок. Я клянусь защищать наш народ в войне, что длится уже тысячи лет. Я прошу благословить этот союз и прошу дозволения взвалить на свои плечи столь тяжелую ношу, дабы нести ее вместе с женой об руку с честью и достоинство, с высоко поднятой головой. Примешь ли ты кровь наследника в дар верности и смирения?
- Так, все прекрасно,- заключает Рашель.- Теперь вы встаете, священник, благословляя вас, Итан целует невесту... Барабанная дробь и вы женаты!
К Рашель явно вернулось хорошее настроение, да и я со всей этой суетой забыла о мертвых разведчиках. Может, сегодня, когда их тела спустят по реке, я успокоюсь. А может и нет.
Мы прорепетировали еще пару раз, иногда забывая, что говорить или что делать. Без помощи Рашель трудно было произнести клятвы, но в итоге мы смогли. Рашель, обещая напечатать и переслать, что бы мы их выучили. Адам и Арон, как только не улеглись на этих скамейках. Они о чем-то беззаботно шутили, пока Филипп проверял периметр. Иногда мне хотелось подойти к нему и сказать,,Расслабься". Но я не смела. Филипп всем своим видом показывал насколько он колючий.
Когда уже силы покинули нас, мы с Итаном повалились на близ стоящую скамейку и, прислонившись головами, закрыли глаза. Правда, звонкий голосок Рашель в ухе никак не способствовал отдыху.
- Ну что, вы еще не передумали жениться? - весело спросил Адам, опираясь руками на нашу скамью.
- Отвали, Адам, - пробормотала я страдальческим голосом и тот захохотал.
- Ладно, ладно молчу...
- Ох, ребята у вас такой вид измученный! - добавил Арон псевдо сочувствующим голосом и оба заржали.
Я улыбнулась и ближе прижалась к Итану. Ну и дураки! Пусть смеются, они не понимают, как я счастлива.
- Эй, чего расселись?- раздался громкий строгий голос Рашель и парни ту же замолкли. - У нас еще репетиция коронации, после свадьбы вы вряд ли вылезете из постели ради репетиции.
Я густо покраснела, а парни опят раскатисто засмеялись. Наконец, Итан встал и, не обращая внимание ни на кого, протянул мне руку.
- Конечно, не вылезем, ведь я так долго ждал свою королеву! - он улыбнулся обольстительной улыбкой и притянул в свои объятья.- А теперь пошли у нас сегодня много дел.
Когда мы вернулись обратно, нас отвезли в дом моего отца. Сейчас он пустовал, мы жили в том доме, на окраине. Теперь у меня здесь было больше вещей, Итан отдавал мне свои футболки и я их носила. Для репетиции коронации, я думаю, мне следует надеть что-то более или менее приличное. Так что надела юбку длинной ниже колена и красную рубашку. Итан же оделся привычно джинсы и рубашка.
Репетиция коронации проходила в зале совета, где уже висели золотые флаги, гирлянды и гобелены с изображением волков. Гирлянды и украшения были развешаны по всему залу. Красные ковровые дорожки вели к пьедесталу, где теперь вместо пяти было два больших трона.
Я с ужасом сглотнула. Все казалось таким невероятным, неземным. Словно я попала на съемки фильма о средневековых королях и королевах. Мягкие подушки на ступенях в бархатных красных наволочках с золотой бахромой для преклонения колен. Резной стол с маленькими подушками из фиолетового шелка для корон. В зале было много народу. Все бегали и шумели. Официанты шныряли тут и там. Александр Локвуд, видимо, здесь был главным он, говорил официантам, построившимся в рядок, как важно это мероприятие, что нельзя ни на кого пролить шампанское. Столы по краям уставляли цветами. Кое-где свисали и белые флаги, которые предвещали скорую свадьбу.
- А мисс Блэквуд! - восторженно проговорил подоспевший Александр. Он как всегда был безупречен. Светло голубая рубашка выглядывала из-под жилета в тонкую полоску, который обтягивал стройную фигуру мужчины. Не слишком широкие брюки в тон к жилету красовались вместе с кожаными туфлями.- Как я рад видеть вас! Мы давно не встречались, моя дорогая. О, нет! Прошу прощения, ваше высочество!
Он сделал акцент на последнем слове и чуть склонил голову. Я повторила его жест, но отошла немного. Итан ушел поговорить со старейшинами и оставил меня на съедение птеродактилям.
- Вы же прекрасно знаете, я пока не замужем и пока не королева,- с улыбкой сказала я, стараясь быть, как можно вежливее.
- Это лишь формальности, дорогуша. Всем ясно, на чьей прелестной головке окажется корона!
Александра всегда было сложно понять. В какой-то момент, он поддерживал меня, а в какой-то смешивал с грязью, когда-то он говорит серьезно, а когда-то шутит, скрывая свое истинное лицо. Как, например, сейчас.
- Я, пожалуй, пойду, - говорю я и как можно деликатнее, высвобождаю руку и ухожу.
Репетиция коронации прошла лучше. Я немного знала о коронациях в древние века и понимала, какой чести удостоена. Но это не мешало мне закатывать глаза при любой слишком уж напыщенной церемониальной тонкости, которую, я должна выполнить безоговорочно и точно. Рашель рассказала мне, что сшила коронационное плате для меня. Мне было уже страшно. Обычно эти платья сшиты из лучшего шелка и бархата красного цвета, с лучшими драгоценными камнями. Но самое ужасное, подол этого платья будет в несколько метров.
Итан держался вполне серьезно и уверенно, но пару раз мне удалось его рассмешить и мы начинали все сначала. Мне безумно нравилось это единение. И атмосфера праздника, кружившая вокруг. Все ждали счастливого дня, и я его ждала. Пусть я сомневалась, страшилась, но тоже ждала. Репетиция закончилась к часам шести. У меня осталось немного времени, что бы одеться, заплестись и немного накраситься.
Сидя в своей комнате, в доме отца, я никак не могла вспомнить, когда жизнь сталкивала меня со смертью. Так, напрямую. Бабушек и дедушек у меня не было, они все умерли, я о них не знала. Друзья не умирали, одноклассники были живы, Итан рассказывал мне про шрам. Тогда погибли его товарищи, а он остался жив. Но, то было давно. А сейчас, я лицом к лицу встречусь со смертью и позволю ей забрать невинных, потому что так мы и делаем. Мы смиренно следим за тем, как смерть забирает наших людей, и мы позволяем ей это, потому что выбора другого нет.
Мне повезло, что я любила черный цвет, я легко нашла черное платье в гардеробе. Это было прямое строгое платье расширенной заной декольте, которая открывала немного плечи, с атласной лентой по краю V-образного выреза. Отдернув длинные рукава, я заплела на затылке тугой узел. Застегнула на мочках серебряные сережки и на шее кулон. Образ был неплохой, но событие, для которого он был подобран ужасное. Тяжело вздохнув, я посмотрела в зеркало. Эти убийства разбили меня. Глаза потухли, улыбка тоже. Да, я имела право скорбеть за свой народ, но я не имела права показывать свое состояние другим. Мой народ должен видеть, что их смерть для меня большое горе, но он не должен видеть, как я разбита. Они должны быть уверены в том, что их королеву не сломать, и я покажу им королеву.
Тук-тук-тук
Дверь открывает и просовывается светлая голова Итана.
- Реббека, ты готова?- Голос его спокоен, будто мы на званый вечер идем, а не на похороны.
- Да, я готова, - последний раз провожу руками по платью и встаю с постели. Руки немного дрожат, поэтому сцепляю их в замок. Когда прохожу мимо, Итан хватает меня за руку
-Эй? Точно готова?- спрашивает он. Его голубые глаза пронзительно вглядываются в мои, ища причину, спрашивая.
- Нет. Я не знаю, можно ли к такому подготовиться.
Итан вздыхает и проводит рукой по волосам. Этот жест всегда выдавал нервозность. Иногда раздражительность. Но не сейчас... В его глазах цвета моря жил страх, сожаление. Все повторилось снова, и теперь мы вместе должны справиться с этим.
- Я знаю, это сложно. Но наша жизнь такова, мы не неуязвимы. Да, мы сильнее людей, но не сильнее смерти, не сильнее бытия и естественного отбора. Мы не боги, мы смертны. И как все смертные мы умеем справляться с болью и горечью утраты.
Я слабо кивнула. Итан принял это, как согласие и мы вышли из дома. Так как дом стоял на окраине, нам не так далеко приходилось идти. Люди шли в черной одежде с фонариками и свечами в руках. Кто-то нес бутылки с водкой и бурбоном. Их лица наполняла скорбь и печаль. Никогда не думала, что так много людей могут по-настоящему сочувствовать утрате. Большинство людей приходят на похороны и стоят, потупив взгляд. Они приходят только потому, что так требуют правила приличия. Но в их сердцах нет, ни чувства долга, не чести, уж тем более скорби. А эти люди переживаю утрату этих молодых волков как утрату собственных детей. Итан говорил, что мы все чувствуем острее. Может именно поэтому, так больно.
Держась за руки, мы вливаемся в поток людей. Ветер перебирает мои волосы, разносит запах реки, смешивая с хвоей. Вечером не так жарко, я бы даже сказала прохладно. Я придвигаюсь ближе к Итану. Сегодня на нем были джинсы и рубашка черного цвета, и кожаная тонкая куртка. Так что ему было теплее, чем мне. Он охотно пустил меня под свое крылышко, положив руку на плечо и придвинув к своему телу.
Вдалеке заблестели огни факелов, запахло цветами, и легкий трупный запах пробился в нос. Может не были бы мы волками, мы бы не чувствовали запаха гниющей плоти наших умерших друзей, запах крови не дурманил бы наш мозг и от того не было бы так больно. Говорят когда люди умирают, они словно засыпают, вот только люди не чувствуют, они не слышат оглушающую тишину от небьющихся сердец.
Продвигаясь все ближе и ближе, я увидела два деревянных плота, которые пока стояли на ножках, как столы. Вокруг бродили люди, плачущие и похлопывающие друг друга по плечу. Над телами склонили свои, еще не седые, головы матери и отцы. Чаще всего в разведку отправляют тех, кто еще не женат. Что бы если разведчик не вернется семья не осталась без отца. Вот только о родителях никто не подумал. Безутешные родственники принимали соболезнования, принимали цветы и возлагали их на тела своих детей.
Мы с Итаном тоже положили цветы. Парни были совсем молодые. Их мертвые лица теперь никогда не украсит улыбка, их глаза не заблестят от счастья. Они мирно спали и больше никогда не проснуться.
Слезы защипали мои глаза и покатились по щекам. Нет, это были не крокодильи слезы, это просто слезы грусти и печали.
Когда закончился обряд прощания, все двинулись к берегу реки. У Итана в руках появилась бутылка с бурбоном. Это была не слишком дорогая бутылка и как я поняла, в стае прощались именно так, по глотку бурбона. Встав на берегу реки, Итан предстал перед толпой.
- Друзья, стая, - обратился Итан, осматривая толпу.- Мы собрались сегодня отдать честь, проститься с двумя членами нашей стаи, которые погибли за стаю, погибли за мир в нашем доме, погибли за нас. Я не буду говорить о том, какими прекрасными они были ребятами, я лично не раз работал с ними, не буду говорить о том, какими они были хорошими солдатами, свое дело знали, потому что вам все это и так известно. Здесь собрались их друзья и родные, те, для кого их потеря - невероятное испытание, которое мы все должны помочь им выдержать. Вообщем-то все слова, только что сказанные мной неважны, они не вернут ваших детей и друзей, но они важны для меня. Я просто хочу, что бы их запомнили такими, какие они были. Так выпьем в честь их, выпьем за их души, за то, что бы они попали в рай, потому что в аду они уже были. Они не заслужили такой смерти.
Узел в моем животе скрутился сильнее. Они не заслужили такой смерти. Они не заслужили умереть из-за меня.
- Итак, давайте простимся с нашими друзьями, так как делают это волки. Пусть река унесет их души в небо, а огонь освободит их навсегда!
Несколько волков подняли плоты и понесли к реке. Они по пояс зашли в холодную воду, унося их навсегда.
Запах реки и травы пропитал воздух, свежесть наполняла мои легкие. Все понемногу пили бурбон, передавая бутылку друг другу. У меня вдруг появилось чувство единства. Оно приходило не так часто, но я чувствовала связь с каждым членом стаи. Может в этом и был смысл стаи. Объединение.
Вода намочила одежду умерших, и цвет поплыли по течению. Так в окружение воды и цветов они уносились навсегда. Боковым зрением я уловила, как подготавливают стрелы и луки. На кончик стрелы нанизывали ткань пропитанную бензином. Первую стрелу должен был выпустить вожак. Итану подали лук и стрелу с серебреным наконечником. Молодой вожак не растерялся. Опустив наконечник в огонь ближайшего факела, он натянул тетиву с горящей стрелой. Прицелившись, он выстрелил. Лицо его не выражало ничего. Он был спокоен и собран, натягивая тетиву, рука его не дрогнула.
Огненная стрела рассекла темноту, словно молния и, отражаясь в воде, воткнулась в тело первого солдата. Я сморгнула слезы, но они не переставали течь.
Я опомнилась только тогда, когда увидела перед собой Итана, протягивающего лук и стрелу. Я попыталась отказаться, ссылаясь на неумение обращаться с данным оружием, но Итан сказал, что тогда я предам традицию, таким образом, я обесчещу их смерть. Мне ничего другого не оставалось, как сделать то, что должна была.
Мое сердце сильно сжалось и руки затряслись. Никак не могла натянуть тетиву и прицелиться. А тела медленно уплывали и горели. Итан подошел сзади неслышно, и я вздрогнула. Он взял мои руки, помог пришелица и выстрелить. Моя стрела попала во второе тело. Огонек разгорался на белой одежде, сжигая цветы. Запах горелого наполнил ноздри, и слезы потекли по щекам. Я больше не могла сдерживать рыданий. Я плакала не из-за этих ребят. Я не знала их. Мне бы и слова никто не сказал, если бы я не заплакала. Смысл в том, что я плакала над тем, что они умирают из-за меня. Чувство вины не просто съедало меня, а выжигало дыру. Конечно, ребят одели в одежду, где никто не видит этих слов. Я думаю, об этом мал кто знает. Но я, то знаю. Они были всего лишь бумагой, на которой написали записку. Чего они этим добиваются? Устрашить? Или наоборот разгневать? С королевой не связаться. Открыто никто не нападает. И мы не можем напасть. Слишком рискованно.
Стрелы полетели над нашими головами, пока я прижималась к Итану, пряча свое лицо в его куртке. Словно метеоритный дождь, они рассекали ночной воздух и звезды сияли им в ответ. Тихий шелест и рыдания сотрясали воздух.
Уплывая далеко далеко тела, успевали сгореть и превратиться в пепел, который осыпался на дно. Энергия павших воинов-волков давала силу лесу, который служил нам домом, отдавала силу реке и морю, что питали и нас и землю. Здесь все сливалось воедино. Цветы с земли предков, ветры, рассеивающие пепел, огонь, очищающий душу и тело и вода, которая станет могилой для них.
Когда все закончилось, я вдруг почувствовала дикую усталость. Но нас Итаном никто не спросил о том, как мы. Сегодня в планах был еще и девичник с мальчишником. Никто не ожидал смертей перед свадьбой. Было как-то неправильно праздновать в такой день, поэтому мы решили просто посидеть и поболтать с друзьями. Итан поцеловал меня на прощание, сказав, что очень ждет завтрашнего дня и надеется, что я не сбегу. Я ответила, что буду в белом.
С тяжелым сердцем я отправилась к Рашель. Она уже переоделась и ждала меня и всех остальных. Всю ночь мы разговаривали и смотрели фильмы. Это помогло мне отвлечься от болевшего сердца и от волнения о завтрашнем дне. Но не слишком. Я думала о том, как себя чувствует Итан. Ему так же паршиво? Он так же нервничает?
Он с друзьями уехал в горы с палаточным лагерем. Арон обещал развеселить его, но не знаю. Никто не мог веселиться в такой день. Надеюсь, завтра все будет лучше и мне удастся забыть о грызущем чувстве вины.
--------------------------
Простите за ожидание!!!!!