Глава 4. «Июль остался позади»
Поезд прибыл в Тулу ранним августовским утром. Сквозь мутные окна плацкарта тянулись серые дома, трубы, блёклые вывески. За окном мелькали многоэтажки и спящие улицы. Внутри — всё сжалось. Сегодня ей исполняется восемнадцать. И сегодня она его увидит.
Она вышла на перрон, вдыхая чужой воздух. Сумка тянула плечо. Вокзал казался огромным и шумным, всё внутри дрожало — от жары, волнения, ожидания.
Он стоял у выхода, в чёрной футболке, с рюкзаком за плечами. Немного растерянный, но такой знакомый. Тот самый. Только вживую.
Кейн (улыбаясь)— Привет.
Ная (задержав дыхание)— Привет...
Он сделал шаг к ней. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее. Он наклонился, слегка обнял — нерешительно, аккуратно, будто спрашивал: можно?
Она обняла в ответ — крепко. Он пах летом, мятой и чем-то тульским, неуловимым.
Кейн (тихо)— Ты приехала. Реально. Я думал, мне это приснится.
Ная (улыбаясь)— Даже если бы приснилось, я всё равно приехала бы.
Он взял у неё сумку. Они пошли к остановке, молча. Это молчание было другим — не неловким, а наполненным. Каждое касание локтем, каждый взгляд — как подтверждение: да, ты здесь, со мной.
Первая остановка — кофейня возле университетского корпуса.
Кейн— Тут тихо утром. Люблю это место.
Ная— Пахнет ванилью и каким-то началом.
Они сели у окна. Пили какао. Он смотрел на неё, как будто изучал. Она смеялась, всё ещё немного смущённая.
Кейн— Ты совсем не изменилась. Только стала... чуть ближе.
Ная (насмешливо)— А ты стал взрослее. Серьёзнее. Ну, почти.
Кейн (приподняв бровь)— Почти?
Ная— Ну да. Всё равно остался тем, кто присылал мне аудио с бубном и говорил, что у тебя шаманская душа.
Они рассмеялись. Было легко, как будто не было месяцев переписок, расстояний, тоски. Всё сжалось в один момент — и он оказался реальным.
Потом они гуляли. Медленно, будто шли внутри сна. Он показывал улицы, где ходил на пары, закоулки, где любил теряться, парк с елями и тенистыми скамейками.
На набережной Упы ветер играл её волосами. Он поймал прядь, убрал за ухо. Прикосновение было мягким, почти неосязаемым.
Кейн (шёпотом)— Ты настоящая.
Ная (тихо)— Слишком настоящая. Даже страшно.
Кейн— Мне не страшно. Только немного... трепетно. Как будто я держу в руках что-то важное.
Ная (улыбаясь)— А я держу в себе что-то большое. Чувства, слова. Они внутри уже год.
Он посмотрел на неё внимательно. Долго. Словно искал внутри неё всё то, о чём не говорил.
К вечеру они забрались на смотровую площадку. Там был мягкий свет, запах тёплого асфальта и ветер. Ни людей, ни машин. Только они и город под ногами.
Ная (глядя вдаль)— Никогда не думала, что окажусь здесь. С тобой. На дне рождения.
Кейн— Ты заслужила. Чтобы день был именно таким. Чтобы ты чувствовала, что любима.
Он подошёл ближе. Она не отступила. Он держал её за руку — медленно, с осторожностью.
Кейн (тихо)— Можно?
Ная (смотрит в глаза)— Да...
Он наклонился. Их губы встретились. Нежно. Медленно. Сначала касание, потом чуть глубже. Она прикрыла глаза. Он держал её лицо руками, бережно, будто боялся нарушить. Это был не просто поцелуй — это было обещание. Без слов.
Внутри — жар и дрожь. В воздухе — тепло заката. В мире — только они.
Ная (мысленно)— Ты — мой. Я — здесь. И всё не зря.
Позже они сидели на скамейке в парке. Она обнимала его за плечо. Голова — на его груди. Он гладил её по волосам.
Кейн— Знаешь, я боялся, что реальность испугает нас. Что мы не справимся.
Ная— А мы просто сели на поезд. И встретились. Всё проще.
Кейн— Всё настоящим стало.
Ная— Как день. Как ночь. Как я и ты.
Он провёл её до двери съёмной квартиры, которую она сняла на три дня. Остановился, глядя в глаза.
Кейн— Я завтра приду рано. Позавтракаем вместе.
Ная— Хорошо. Но ты же знаешь, что я не люблю утро.
Кейн (смеётся)— Зато я люблю твоё «доброе утро». Даже ворчливое.
Она снова подошла, обняла его. Он поцеловал в лоб. И ушёл — медленно, не оборачиваясь. Она стояла долго в дверях, чувствуя, как всё внутри пульсирует.
Ная (шепчет сама себе)— С днём рождения, Наюш. Вот теперь ты действительно взрослая.