История одного охотника
Что уж сказать, честно, Накахара даже представить не мог, что попадет в настолько интересную ситуацию.
Чуя родился в семье охотников, а, как правило, рождённый в семье с одним ремеслом навсегда, будь добр ему следовать. И у Накахары не было выбора, да и желания всё менять, зачем, если их семья процветает, имеет хороший дом и свое первоклассное место на рынке?
Вот и сегодня он пошел охотиться, так как была его очередь. Правда, есть но. Одно, блять, большое но. Когда Накахара увидел что-то белое, что очень быстро промелькнуло, честно, он думал, это заяц. Ведь сейчас зима, те даром думают, что могут проскользнуть мимо охотников. Чуя реагирует, быстро стреляет и слышит скулеж. Он что, лису подцепил? На губах полезла улыбка до ушей, ах, как мама обрадуется, белые лисы такие красивые, она всегда хотела себе из них шубку! И, подбежав к животному, Накахара обомлел. Это была лиса, да только немного не простая, а с девятью хвостами.
В детстве, когда мама рассказывала ему сказки перед сном, Чуя очень любил легенды о кицунэ. Восхитительных божествах, что охраняют лес. У тех имелись силы, и оценивались они в девять хвостов, самым могучим хранителем считался тот, у кого хвосты самые мягкие, пушистые, а главное, у кого их девять. Чуя так мечтал их увидеть, но правда детские мечты разрушаются, и уже в лет семь Накахара был огорчён тем, что все эти легенды гнусная ложь, а после чего и вовсе смеяться со слов местных сумасшедших, что рассказывали, что своими глазами видели кицунэ.
И что уж сказать, сейчас Накахара и в правду видит настоящую кицунэ. Девять изящных хвостов, белая мягкая шерсть и карие коньячные глаза, что в душу смотрят. Чуя вспоминает легенду из детства, где его мама рассказывала, что этим лисицам нельзя в глаза смотреть, иначе душу сожрут. И, честно, Накахара бы был добровольцем, кто отдаст ее на съедение. Уж больно красивые у этой лисы глаза.
Но, смотря на лиса, что сейчас скулит из-за стрелы в животе, не пытаясь ее вытащить, и, кажется, понимая, что тогда последствия могут быть плачевными, Накахара правда решил помочь существу. Ну нет, не сможет он убить то, во что верил, когда был ребенком, это же погубит его мечту. Он хотел помочь лисице, взять ее на руки, но та рыпалась, пыталась укусить. В общем, только через время Накахара смог поднять эту тушку на руки.
В город он бы его точно не унес, там бы его разорвали на мелкие кусочки. Потому Чуя побежал в чащу леса, там было его маленькое укрытие. И там он решил, что подлатает бедолагу. И вскоре, уже оказавшись там, он смог вынуть стрелу, при этом остановив кровь и наложив специальные повязки. Там он его и накормил, и напоил. В общем, всё делал для его комфорта.
Но для того, чтобы извиниться, этого недостаточно. Совсем недостаточно...
*
Сейчас, смотря на расплывшееся тело под собой, Чуя немного удивляется, насколько могут быть странные желания у таких существ.
Когда Накахара увидел человеческий облик кицунэ и услышал его просьбу, честно, он думал, что он попал в другой мир. Он начал отнекиваться, но совесть за стрелу съедала, заставляя идти на поводу у хитрого существа. Он будто манил его пальцем, а Чуя, как заворожённый, шел и слушался, под хитрую ухмылку.
Сейчас же в штанах было ужасно тесно, он закусывает губы, видя, какое все же прекрасное личико у лиса под ним. Его вторая рука переплетается в мягких хвостах, были бы другие обстоятельства, он и вовсе бы в них зарылся, даже без позволения хозяина. Такие теплые, наверное, и в правду волшебные, раз в такие морозы согревали лучше любого костра!
Пальцы теперь проводят по белоснежной коже, видя, как от его реакции выгибаются. Ого, чувствительный, и в правду будто девушка. Чуя испытывал большой интерес к нему, хотелось исследовать это тело, познать его до мельчайших деталей! Его шершавый язык коснулся сосков, и Осаму задрожал от удовольствия.
Осаму, красивое имя. И кто бы мог подумать, что за таким красивым лицом и именем мог стоять такой пошлый лисёнок? Чуя улыбается этой мысли и затягивает лиса в поцелуй. Всего ему хотелось изучить его даже изнутри. Целовать, проходится по мягким бёдрам, трогать ушки, что забавно загибались или мило поджимались. Пальцы выходят из разработанного нутра, проходясь по впалому животу. На нём везде были чёрные метки, Чуя никогда их не видел раньше. Он так ими увлёкся, что вскоре начал выцеловывать их, оставляя засосы и делая из меток веточки сакуры. Но тело под ним скулило, оно было разгорячённым и слишком возбуждённым. Осаму тоже хотелось больше. Он начал немного дёргаться, поскуливая и задевая своей задницей член Накахары, намекая, чтобы тот не тянул со входом.
Чуя усмехается, плюет на ладонь и размазывает слюну по члену. Он не знает, где это увидел или услышал об этом, он делал все инстинктивно, кажется, не думая. Он подносит головку ко входу, трётся несколько секунд, лишь бы увидеть, как хвостики нижнего вздымаются, трепещут. Он хихикает, так забавно наблюдать, что, кажется, всемогущий правитель леса сейчас вот так лежит, извивается и хнычет под ним.
Но все же, слыша очередной скулеж, он целует Осаму в губы, входя и издавая стон, смешанный с рычанием. Как же, блядь, охуенно. Стенки полностью обволакивали член Накахары, сжимаясь вокруг него так, будто сам Дазай создан был для Накахары! Он жмурится, прикрывает глаза и, кажется, видит яркий фейерверк.
Накахара начинает на пробу двигаться, он слышит ответные стоны, понимая, что, кажется, Дазаю и привыкать к этому не нужно. Но все же с непривычки толчки были медленные, аккуратные. И мучительные. Осаму не было больно, ему было невыносимо от переполняющего его возбуждения. И, кажется, по лицу начали капать слезинки. И, заметив это, Накахара тянет свою руку к члену Осаму, начиная надрачивать ему и увеличивать темп толчков, слыша одобрительные стоны.
Прошло минут десять точно, и теперь Накахара вбивается с огромной силой, кусая худющее тело под ним в порыве эмоций. С шеи Осаму уже текла кровь, как и со спины Накахары, ведь острые звериные когти, кажется, хотели превратить ее в кровавое месиво. Но обоим было плевать, они наслаждались друг другом. Они все больше и больше затягивали друг друга в поцелуи, кажется, пытаясь съесть другого изнутри. А стоны разливались эхом по этому месту.
Кажется, если бы какой-то путник забрёл в лес и увидел это здание, то точно бы с красным лицом ушёл отсюда, стоило бы ему услышать звуки этого непотребства. Но разве это так важно? Нет, сейчас точно нет, когда они сливаются воедино, а их разум приобретает необычную лёгкость.
Осаму кончает первым, с громким стоном и впиваясь Чуе когтями прямо в кожу, пока сам Накахара ещё продолжает двигаться, после чего так же кончает. Он смотрит на лицо, которое всё ещё пылает румянцем, а в его янтарных глазах с расширенными зрачками отражается наслаждение. Накахара улыбается, наконец выходя из податливого тела и укладываясь рядом.
- А ведь зря я в легенды не верил,
Чуя ухмыляется, глядя на лиса, который, хоть и не смотрит в его сторону, забавно шевелит ушками, вызывая у него слабое хихиканье. Он целует Осаму в макушку, слыша довольное лисье мурчание.
Так и закончилось странное желание девятихвостого, что повторилось ещё не раз.
~ the end ~