Шестикрылый

После того, что произошло у костра, поговорить им так и не удалось.

Сэм постоянно зарывался в карты, обсуждал планы с людьми, которые знали данную местность как пять своих пальцев, помогал больным, вспоминая всю свою медицинскую практику, что была полноценным воплощением умений солдата благодаря обучившим его всему Джону и Дину. Пару раз он просто удерживал на матрасе мечущихся от боли пострадавших, чьи крики были слышны на расстоянии в километр. Несколько раз он лично штопал людей наравне с немногочисленными врачами, по словам которых Сэм был отличной помощью с отличными руками. Трижды перевязывал раны и налаживал самодельные шины. Дин, можно сказать, не отставал от него.

Габриэль помогал с починкой машины - то есть, взял практически всю ответственность за них на себя. Два авто, которыми вначале хотел заняться Дин (который не смог сделать этого из-за многочисленных пострадавших и маленького количества умеющих останавливать кровь - чему других исправно учили), стояли едва ли не в разобранном состоянии. Теперь же, как только Сэм посмотрит на них, те даже могли проехать с сотню метров на своих четырёх колёсах и не шататься. 

Собранием провизии, её подсчётом, количеством оружия и его чисткой занимались поочерёдно. Изредка Дин попросту скидывал Сэма с работы, отбирая у того возможность делать хоть что-то, кроме как лежать в кровати, которой служил им всем голый матрас с тонким одеялом на полу, и спать, – единственную пятёрку раскладушек отнесли в полевой госпиталь. Но через неделю Дин прекратил свои попытки уложить брата, так как и сам полноценно ушёл в работу.

Кас, как и Джек, помогал всем возможным, выполняя любые поручения. Эти двое просто прекрасно справлялись с детьми, что впечатляло, а серафим, как наученный стратег, прокладывал им маршрут к месту, где должен был ждать людей портал, который создаст Сэм; выставлял вокруг раненных и детей дееспособных; учил создавать огнестрельное оружие буквально со всего, что находилось под рукой; делал самодельные взрывчатки. Мэри же всегда была под рукой в медицинских работах. 

Люди постепенно начинали доверять им всё больше и больше. Чарли и вовсе положилась на них окончательно, ведя себя так, словно была знакома с ними уже так пару твёрдых годиков. Бобби следил за каждым их движением, как человек, который руководил всеми этими людьми до некоторых пор, как человек, который знал всех поголовно. Нельзя было сказать, что он провожал их из одного угла в другой, но его цепкий взгляд можно было уловить буквально отовсюду.

- Мам, с тобой всё в порядке, да? Мамуль, скажи, пожалуйста, мам... Мам, ответь, я умоляю тебя... Ты же понимаешь, насколько нужна мне? Я больше никогда-никогда не скажу ничего против, я буду самой послушной девочкой в мире, только проснись, мам, только проснись...

Девочка стояла, склонившись над дрожащим телом темноволосой женщины. Она крепко держала её за руку и, склонив голову, продолжала бормотать первое, что приходило в голову.

- Мамуль, если бы ты открыла глаза, я бы показала тебе вязаную игрушку, - это такой серый-серый конёк, с коричневой гривой и мягкими копытами, - которую подарила мне вчера Матильда. Ты же помнишь, что у меня был день рождения?

Девочка открыто плакала, кривя своё пухленькое, покрытое пеленой боли личико. Слёзы скатывались по щекам и доходили до губ, где та их быстро смахивала. Она смотрела на маму и проглатывала чувство потери, явно уничтожающую её изнутри. Пальцы крепко сжимали вязаное копыто небольшой игрушки, у которой была маленькая рожица без глаз, - но нельзя было сказать, что игрушка выполнена непрофессионально.

Если Сэм не ошибался, то старуха из лагеря, Матильда, расплела собственный свитер, бывший ей единственной запасной одеждой, - лишь бы подарить дочери раненной и бессознательной вот уже с полноценный месяц жертвы от нападения ангелов небольшого вязаного коня. Сам же Винчестер случайно стал свидетелем монолога восьмилетней девочки, подбирающей слова. Он стоял и топтался на месте, не в силах подойти и выразить своё сочувствие. 

Руки, спрятанные в медицинских перчатках, которых понабрал Сэм с их мира, неприятно вспотели, и Сэм стянул их, ложа в карман. Пальцы столкнулись с лежащей там помадой.

Да, если бы кто-то узнал по неё, то Сэм бы долго выслушивал десятки вопросов, а после – подколов. Но на самом деле ярко-красной женской помаде было рациональное объяснение.

Чарли.

У Брэдбери, склонившейся над одной из раненных, едва в смесь из крови и мяса в районе живота не выпала из её внешнего кармашка на поношенной кофте та самая помада – и только из-за того, что сам кармашек был чересчур маленьким.

Брэдбери протянула помаду в укрытой перчаткой руке и пихнула её стоящему Сэму, что часто был на подхвате у девочки (дезинфекция ран и их бинтование вот уже как вечность являлись его обязанностью). Сэм непонимающе её взял и уставился на Чарли. Та раздражённо буркнула, вновь склоняясь над раной блондинистой женщины, лежащей без сознания на раскладушке:

- У каждой девушки есть секреты, Сэм. В особенности они касаются непонятно как забытых вещах в таких кармашках, когда ты работала едва ли не 24/7 в забегаловке, чтобы накопить деньги для поступления в университет, и тебе приходилось на начинающейся в семь утра работе красится. И они остаются там даже в начале апокалипсиса.

- Но... Помада, Чарли, серьёзно?

- Ой, иди к чёрту. Просто засунь её в свой какой-нибудь глубокий карман и не стой столбом, потом отдашь. - бросила Брэдбери, чтобы спустя секунду молчания со стороны Сэма добавила: - После операции, болван.

Помаду Сэм так и забыл отдать, потому его пальцы прошлись по скользкой прохладной крышечке. Он сжал её лишь для того, чтобы хоть как-нибудь сдержать себя от желания подойти, нарушить монолог девочки и просто прижать её к себе в объятия. Вместо этого он только наблюдал, неспособный сдвинуться с места.

- Мам, я так хочу сказать тебе, что люблю тебя. Хочешь, я подарю тебе конька, а ты проснёшься? - Кэти протянула игрушку маме, словно та могла взять её, а после аккуратно подхватила лежащую на раскладушке руку и вложила туда копыто, за которое держалась.

- Не в силах подойти и сказать что-то? - горько поинтересовался знакомый голос за спиной.

Сэм глянул через плечо и встретил янтарные глаза Габриэля, что надломленно и отнюдь неискренне улыбался охотнику. Вспышки сожаления за Кэти пролетали в его глазах и терялись в морщинках вокруг губ.

- Это был риторический вопрос. - негромко добавил он, становясь плечом к плечу с Винчестером. Лёгкое прикосновение рук сквозь слои одежды на грамму успокоило Сэма, словно он сделал глубокий глоток тёплого виски.

- Я так и понял. 

Габриэль хмуро глядел на девочку, которая осторожно положила игрушку рядом с мамой, рядом с её перебинтованным телом в районе живота и груди, которые буквально разорвало при очередном взрыве, и подоткнула тончайшее одеяло под бока молодой на вид девушки. Сэм же, так само глядя на эту картину, не понимал, откуда раненная берёт такое большое количество сил для выживания. В её случаях при таких условиях не выживал никто.

А когда девочка встала на колени, позволяя и так потрёпанным зелёным штанишкам коленями упереться в грязный пол, и прислонила к своему лбу холодную руку матери, Сэм не выдержал и отвернулся, садясь на обрубок дерева, который тут  служил стулом. Его пальцы скользнули в волосы и зарылись в пряди, сжимая самые их корни.

- Если бы у меня были крылья... Хоть часть той благодати, что была, то я был бы гораздо более полезным. - негромко заметил Габриэль, говоря это скорее себе, чем кому-то ещё. 

Сэм всё же выдавил из себя:

- Ты нам очень полезен, Гейб. В особенности мне.

Он потёр глаза и снизу-вверх глянул на Габриэля, стараясь не акцентировать внимание на сокрушающих тишину их полевого госпиталя всхлипах, где помимо одной раненной лежало до десяти таких, – и кое-кто разлёгся на матрасе на холодном полу из-за нехватки раскладушек.

Габриэль явно был не в силах выдержать болезненный взгляд Сэма, но продолжал держать словно был загипнотизированный им. Искренний взгляд Сэма, который тот не позволял увидеть даже Дину. И Винчестер отвёл глаза в тот самый момент, когда девочка поднялась с колен и, вытирая слёзы, направилась к выходу.

Она на мгновение задержала взгляд на сидящем охотнике и архангеле. Остановилась и взглянула на Сэма.

- Вы же вылечите мою маму?

Вопрос в никуда. Для Сэма это был вопрос в никуда. Он просто моргнул. Он даже не знал, стоило ли утешать ребёнка или вывалить на него всю правду.

Со взрослыми всегда было легче. Они понимали правду. Они принимали её.

- Он сможет. Хоть убьётся, но сможет. - вдруг сказал Габриэль, вытянув губы в улыбке. Искорки в его глазах нахлынули на Кэти и заставили ту сделать дрожащий кивок.

- Спасибо. - сбито выдохнула она, ещё не осознавая силы этого слова, обрушившейся на Сэма.

И как только её маленькая фигурка скрылась за скрытым за полиэфирной тканью отверстием, Сэм спрятал лицо во влажных ладонях.

Его затрясло.

- Блять. - выругался он. - Блять. Блять, блять, блять!

Подскочив со стула, Сэм рассеянно глянул на окружающие его лежаки с больными. Вдохнул пропитанный спиртом и воняющими медикаментами воздух и, развернувшись на пятках, понёсся в сторону выхода со словами «Я больше не могу находиться тут.»

Воздух, свежий, прохладный воздух, пропитанный запахом леса, ударил по лёгким Сэма. Охотник покачнулся, но быстро взял равновесие.

Он был на пределе.

- Хэй. - тёплая ладонь легла ему на плечо.

Сэм замер. Он почувствовал расползающееся тепло от этого прикосновения, но развернувшись лицом к Гейбу, прервал его.

- Сэм, ты не можешь спасти всех. Я думал, что уже вбил это понятие тебе в голову. - тихо молвил Габриэль. И схватив Сэма за отвороты рубашки, потянул в сторону его логова. Винчестер ступил вслед за ним. - Ты должен понимать, что если днями напролёт сидеть в полевом госпитале, смотреть на карты, думать и ещё раз думать, то срыв тебя догонит очень и очень скоро. Давай, большой мальчик, пойдём и успокоимся. Ты же взял несколько доз успокоительного из нашего мира, как я понимаю?

На легкий кивок Гейб хмыкнул и отпустил Сэма, позволяя тому идти самостоятельно. Повернулся спиной и направился в сторону логова.

- И после него мы просто посидим. Успокоимся. Попьём... Что-нибудь. Поспим. Неважно.

- Ты Дина решил заменить? Он попросил? - бросил Сэм.

Даже не видя лица Гейба Сэм знал, что тот свёл брови к переносице и скривился.

- Нет, Сэм. Это моё решение. Иначе меня тут бы не было.

- Да. Точно.

- Насчёт раненных... Они очухаются. Всё будет в порядке и Кэти сможет встретиться со своей мамой в полном её сознании. Это же ты, Сэмм-о, верно? Ты иначе и не можешь. Вытянешь её в мир живых и будешь наблюдать слезливую сцену встречи матери и ребёнка.

Сэм толком и не помнил, что было дальше. Смазанная картинка того, как он оказался в логове и выпил несколько таблеток успокоительного, держалась в голове. После он, может быть, задремал.

Но до сих пор чувствовались бродящие по его волосам пальцы Габриэля, что зарывались и мягко проходились по корням, перебирая волосинки. Лёгкие, воздушные движения так успокаивали. Дарили долгожданную дрёму гораздо лучше, чем принятые колёса. И Сэм уснул, водрузив свою голову прямиком на колени Гейба. Архангел без слов и сопротивления со стороны охотника уселся на его матрас, лежащий на полу, откинулся спиной на стенку, стоящую вплотную к матрасу, и наблюдал как Сэм стягивает ботинки с ног и растягивается на матрасе, кладя голову на ноги Гейба, – который разместился прямиком на том месте, где должна была лежать подушка, которой не было. А Сэм был и рад, погружаясь в прикосновения.

И пускай Гейб что-то бормотал негромко, рассматривал его лицо и сам засыпал под тишину и чужое дыхание, Сэм редко чувствовал себя настолько хорошо, окутанный солоноватым ароматом океана.

И в данную секунду, находясь на грани сна и реальности, Сэм поклялся себе, что сбережёт жизнь каждого человека. Что спасёт каждого раненного. Что лично, как сказал Габриэль, увидит воссоединение Кэти с её мамой. Что не позволит ни одному положившемуся на него пасть за него.

Чтобы спустя месяц не сберечь клятву.

***

Сэм гулял по их лагерю. Проходил мимо полевого госпиталя, мимо оружейной и разглядывал тёмное ночное небо, покрытое туманными тучами.

Пустынная, сухая земля резала глаза. Пыль от каждого нового шага поднималась на четверть метра. Каждый звук казался громоподобным в этой тишине. Логова Дина, делящего своё с Биллом, и Каса, проживающего плечо плеч с Кетчем, неподвижно застыли. Их тени скидывались на скалящихся монстров и падали на Сэма, застилали его и скрывали от чужих глаз тех, кто мог ещё не спать.

Сегодня была необычная ночь. Вся суть была в ярко выраженной в небе луне, которая своим холодным светом бороздила их лагерь и изредка догоняла Сэма. Она отражалась в бочках с водой, замирала на небольшом количестве стеклянной посуды, сложенной рядом с бочками. Она гипнотизировала. Она манила. И Сэм раз от раза поднимал голову, чтобы взглянуть на неё.

Плечи нервно подрагивали на холоде, когда охотник остановился рядом с логовом, которое занимал Габриэль. Ветер колыхал в своих руках его волосы и куртку. Глаза нашли чёрный квадрат окна, в котором не дрожал едва видный, желтоватый свет, исходящий из самодельных свечей. Что означало, что Гейб спал.

Тяжёлый вздох сорвался со рта. Сэм перекатится с пятки на носок и вобрал в себя сухой, лесной воздух. Руки спрятались в карманах, вновь натыкаясь на помаду, а в груди сжался кислород, от которого сбилось дыхание.

Сэм не мог понять, как они с Габриэлем перешли на этап, на котором они сейчас были. Тот поцелуй у костра они так и не обговорили, просто наслаждались компанией друг друга, что подтверждалось вчерашним сном самого Винчестера на коленях Гейба. Сэм не понимал, но всё ещё чувствовал, как в волосах до сих пор хранилось тепло чужих рук.

Он глянул в сторону логова, не ожидая увидеть в представленной ему картине ничего нового, но сумел обнаружить смазанный силуэт за небольшим логовом, который сидел, как бы сказали в их мире, на заднем дворике. Силуэт застывшего Габриэля, изо рта которого вырывался пар. Силуэт, окружённый тяжёлым светом луны, которая пожирала округлые плечи и в то же время ласково перебирала волосы на затылке архангела.

Архангел Габриэль. Вот кем был в ту данную секунду Гейб, выглядя по-королевски сказочным и неприкасаемым. В груди сгруппировалось тепло и Винчестер по наитию чего-то глубокого в груди шагнул к архангелу, который поднял на него преисполненный задумчивостью взгляд, когда Сэм оказался в его поле зрения.

- Винчестер как всегда пренебрегает сном. - выдохнул Гейб, кинув взгляд в ту сторону, где за противоположной стеной должна была быть дверь в его логово.

- А Габриэль как всегда включает режим мамочки. - легко съязвил Сэм.

Он уселся на ступеньки у проделанного здешними людьми чёрного входа и глянул в сторону раскрывшего свои мрачные объятия леса. Поправил воротник сбившейся рубашки. Заправил по старой привычке волосы за уши. Пробежался руками по плечам, разогревая их, позволяя столбу противных мурашек и неприятному ощущению трущейся о кожу ткани одежды разбежаться по телу.

- Если бы я тебе был мамочкой, то ты бы так не стонал мне в поцелуй.

Сэм ошарашенно повернулся в его сторону.

- Во-первых, я не стонал.

- Стонал. - не согласился Габриэль.

- А во-вторых, по-моему, не один я был удовлетворён подобным развитием событий. 

- А я сказал, что не удовлетворён? - поинтересовался Габриэль, вскинув бровь. 

Они посмотрели друг на друга, - кто с насмешкой, а кто с открытым недовольством. Габриэль отвернулся первым, всё сохраняя на губах ухмылку. Сэм же продолжал смотреть на него, глядя на бледную кожу лица, что становилась ещё бледнее, когда на неё глядела луна.

Мираж сказочности сидящего рядом не рассеивался, а только укреплялся, даже не смотря на грубые шутки.

- У тебя такой вид, словно ты хочешь вмазать мне. - хмыкнул Габриэль.

Сэм тяжело вздохнул и отвёл глаза, глядя в то же направление, куда смотрел Гейб. Казалось, что лес словно слушает их, изучает и присматривается. Ищет оголённую плоть среди тканей одежды, чтобы вгрызться в неё своими зубами.

По позвоночнику пробежалась дрожь страха.

Сэм не смотрел в далёкие деревья от их размещённого на небольшой полянке лагеря с той заворожено-устрашающей одержимостью и предвкушением, как Гейб. Он смотрел на него со страхом.

- Я хочу услышать тебя. - молвил он. - Не вмазать. Хотя твой стиль «кто кого» меня порядком раздражает.

- И что же ты так хочешь услышать?

Сэм нервно облизнул губы. Он не был уверенным, предпочитает ли он правду или ложь, отмазку со стороны Габриэля? 

Вот только понимание, что Гейб больше вряд-ли не соврёт Сэму, придавливало охотника стократным грузом.

- Чем тебя так манит этот лес? - тихий вопрос, не ожидающий определённого ответа, обрушился на них двоих.

В глазах повернувшегося к Сэму Габриэля расцвело отражение луны.

- А чего спрашиваешь?

- Интересно. - пожал плечами Сэм. - Он меня пугает, тебя - влечёт. Потому и интересно. 

- Тоже ощущаешь исходящую опасность от него? - мягко спросил Габриэль. Его голова покачнулась и он затылком упёрся в стену позади себя. 

Они сидели на самом пороге, с которого спускались вниз три ступени, высокие, кривые и из глины впридачу. Сэм упёр в них ноги и внимательно взглянул на Гейба. Голова того плавно кренилась набок, словно поддающийся ветру кораблик в бушующем океане.

- Каждый, кто ходил по нему хоть раз и ночью смотрит на деревья, раскинувшиеся лапы, чувствует опасность, Гейб. - молвил охотник так же глухо, как и архангел.

- Скорее всего. - хмыкнул в ответ тот и его голова окончательно сдалась, падая на широкое плечо Сэма.

И разве тот был против? Вялая тяжесть только успокаивала, отчего Винчестер полностью расслабился и разместился поудобнее, чтобы им двоим было комфортно.

- Так почему он тебя влечёт? 

Гейб устало выдохнул и пар прохладного воздуха сорвался с его губ.

- Он напоминает мне человечество. - сказал он. И после удивлённого со стороны Сэма молчания, продолжил: - Такой же непонятный для меня, тёмный и запутанный. Внутри него кроются монстры, ты замечал? Их слишком много для того, чтобы изничтожить каждого. Они кроются в тенях деревьев, в этой беспросветной темноте, страхе... Таким для меня были люди, когда я в облике архангела спускался к ним на Землю. Ещё перед тем, как сбежал из рая.

- Он тянет тебя из-за прошлого?

- Из-за картины прошлого, которую я себе рисовал в голове. Она была такой же, точно такой же. - неловко кивнул Гейб, проходясь виском по плечу Сэма. - Даже будучи среди суровых, непонимающих, не принимающих людей братьев, сам не зная людей, я тогда так сильно заблуждался, Сэм, так сильно... Даже когда сбежал, я искал среди них лишь темноту, лишь монстров, никогда не обращая внимания на тех, кто всегда был на первом плане. На жертв.

Гейб поёжился, словно холодный ветер только в этот миг настиг его и ему стало необходимо чужое тепло. Сэм вытащил зажатую между их телами руку и перекинул её ради удобства за спину Габриэля, позволяя тому ненароком прижаться ещё ближе.

- Почему всех так интересуют твари темноты? Почему они меня так интересовали? Почему, когда у меня были силы, я не спасал людей, обречённых на погибель? - неважно, моральную, физическую или психологическую. Почему я не вытаскивал из пропасти смерти таких, как мама Кэти, чтобы подарить счастье ребёнку? Подарить ей живую маму, - а я мог бы. Тогда бы я мог. Тогда, когда видел данный лес вместо планеты, когда тени с кроющимися тварями жили в людях для меня. А сейчас... - смешок сорвался с искривившихся губ. Сэм был уверен, что они скривились в отвращении к самому себе. - Бескрылый крылатый, который понял спустя тысячелетия суть существования, но обречён наблюдать за страданиями со стороны, не в силах помочь. Не метафорически, а?

- У тебя всё ещё есть крылья, Габриэль. - произнёс Сэм. 

Вот она, правда.

Он внутренне сжался в клубок, чувствуя ту разрывающую Габриэля муку. Разве архангел заслуживал такого большого количества боли? Разве не понёс уже достаточно наказания за своё ошибочное мнение про людей? Достаточно. Так что теперь Гейб заслуживал лишь одного.

Покоя.

- Физически, да, крылья у меня есть. Но я из-за отсутствия благодати даже не могу до них добраться.

- Ты не понял меня. - Сэм прерывисто выдохнул, перебивая архангела. - У тебя есть крылья в глазах всех тех людей, которым ты помогал и помогаешь. У тебя есть крылья в глазах Кэти, которую ты успокаивал после того, как увидел её склонившейся над бессознательным телом матери и считал что этого не увидит никто. У тебя есть огромные, сочувственные и прекрасные крылья в моих глазах, Гейб. Потому что ты просто...

Габриэль оторвал голову от плеча Сэма. Его блестящие, практически сказочные глаза впились в лицо Сэма, что с тёплой улыбкой глядел на него. 

- Просто великолепен. - закончил Сэм. - По-королевски великолепен. По-ангельски. По-человечески. Как тебе угодно, Гейб. 

Его резко схватили за отвороты рубашки и притянули к себе, тонкими, прохладными губами врезаясь ему в рот. Сэм только и успел добровольно поддаться вперёд, как его губы смяли под сильным напором, в рот проник чужой язык и сплёлся с его. Винчестер положил ладонь на затылок Габриэля, вдавливая его в себя, углубляя поцелуй, делая его менее жёстким и более задумчивым. Он провёл большим пальцем по началу роста чужих, сияющих под луной волос. Скользнул раскрытыми ладонями по шее. Вплёлся пальцами в мягкие волосы. 

Он, Сэм Винчестер, целовался с архангелом под светом всевидящей луны. И отчего-то уверенность того, что всё это, насколько бы абсурдным оно ни звучало, было правильным, - укреплялась.

Габриэль тяжело дышал, когда отстранился. Его пальцы впились в ткани клетчатой рубашки и застыли на ней, словно не могли  поверить в произошедшее. Сэм же начал рисовать круги по шее Гейба левой рукой, её пальцами, пока правая зарывалась в карамельные пряди.

- Боги, Сэм, не вздумай мне больше говорить таких вещей, ясно? Иначе... - Гейб запнулся, отводя глаза. Его руки разжали металлическую хватку и соскользнули с тканей, оказываясь на его коленях.

- Иначе, что?

Сэм рук не опустил, не ожидая ответа. Он потянул Габриэля на себя, чтобы тот под давлением уткнулся носом в его плечо. Тёплое, не принадлежащее Сэму дыхание застыло в районе ключицы, а когда охотник сместился влево, то оно оказалось где-то рядом с шеей.

- Как я и говорил, - Сэм с трудом сглотнул объявившийся ком в горле, - ты всё ещё имеешь крылья, Гейб.

А после архангел отстранился, уходя от полноценных прикосновений, и обвил своими руками собственные колени. Круглый подбородок уткнулся в них, а глаза застыли на луне.

- Я всё ещё не понимаю, как мог тебе понравиться хотя бы внешне. - вдруг молвил он. - Я же... Боже, Сэм, да ты посмотри на меня. Разве ты не видишь?

Габриэль скривился, покачивая головой. Сэм в мог почувствовал неладное.

- Не вижу чего? - негромко спросил Сэм. В голосе закрались напряжённые нотки.

- Я монстр, Сэмшайн. Монстр с не самой модельной внешностью, – даже сущность моя искорёжена мною же. Моей злобой и местью человечеству, которое никогда не было виновато в проблемах моих братьев, как я считал. Ведь Бог, наш Отец не выбирал вас вместо нас, ангелов, своих истинных детей, Сэм! Он просто ушёл, потому что ему стало скучно!

Сэм поджал губы, которые горели после поцелуя. Он глядел на Габриэля.

- А думать о Его выборе в вашу сторону было так эгоистично. Я тогда думал так до тех пор, пока лично не стал неким подобием человека. Замученным, паршивым человеком, который даже не знает каково это – быть человеком. Архангел без благодати, как беспомощное малое дитя с кучей эмоций, которыми даже не владеет. - лицо Габриэля упало на собственные ладони. - Моя сущность, которую ты не видел и не увидишь, измучена и потрёпана всем на свете, – потому что я монстр, убивавший людей, видевший в человечестве лишь чёрный, беспросветный лес, в котором, как я думал, Отец разглядел ложную маску чистоты.

Габриэль отнял руки от лица и, избегая взгляда Сэма, уставился на украшенные бледным светом руки.

- Я считал вас грязными. - пробормотал он себе под нос и его шёпот разлетелся вокруг Сэма. - Я хотел доказать Отцу, если Он меня видел, что вы алчные, злобные твари, убивая плохишей под личиной Локи. И я до сих тебя устраиваю?

Сэму начинало не нравиться то, куда сворачивал их диалог. Начинало не нравиться то, какой именно начала отражаться в его глазах правда. И насколько она была ужасна. Насколько правдива.

- Ты изменился, Габриэль. - медленно проговорил Сэм, чувствуя, как натягивается струна внутри него. - И ты не монстр, никогда им не был. Ты не убивал ни в чём неповинных. Ты только потерялся в собственных мыслях, в лабиринте из чёрного и белого, постоянно выискивая в мире эти оттенки. Но, Гейб, ты хоть... Как ты можешь вообще спрашивать подобное у меня? - и вдруг до Сэма дошло. - Ты считаешь, что я поцеловал тебя, ответил тебе из жалости? Из-за того, что хотел забыть о страхах и отвлечься хоть на кого-то?

Между ними пеленой легло молчание. Габриэль пожал плечами, смотря на лес. Он хмуро молчал, сведя брови к переносице. Его пальцы переплелись на коленях и застыли, как и вся фигура архангела на пороге. Он вновь замкнулся от Сэма.

Винчестер потёр глаза. Они оба понимали, что разговор подошёл к концу, оконченный так и не произнесённым, но висящем в воздухе ответом на вопрос. Диалог повалился на землю между ними разорвавшимися проводами, что так и остались лежать где-то там внизу. Ему хотелось бы его продолжить, хотелось бы словесно убедить Гейба, что тот...
Великолепен? Красив? Умён? Что он не монстр? Что он – одна из самых интересных личностей, что когда-либо встречал Сэм? Что его губы, прикосновения, разговоры – это не просто отрада от происходящего, но что-то гораздо более глубокое и проникновенное?

Сэм бы навёл тысячи примеров, тысячи слов, которые бы врезались в Габриэля и отскочили от него. И вместо этого поднялся, покачнувшись, на так и не решённой ноте решив уйти.

- Просто знай, что это, чёрт тебя дери, не так. Что ты – не жалок и не слаб. Что ты – не монстр, потому что таких я уже знавал. И ты далеко на них не похож. - Сэм кашлянул. - Спокойной ночи, Гейб.

Габриэль ничего не ответил. Он смотрел в сторону леса и его глаза блестели ярче предыдущего. Сэм нервно сглотнул и, спустившись с кривых ступеней, уже направился в сторону той тропинки, по которой ранее бродил всю ночь, пока не наткнулся на логово Гейба.

Земля вновь взлетела вокруг него пылью. Разнеслась в разные стороны и осыпалась на концы его штанов. И Сэма окликнул подрагивающий, откровенно напряжённый голос, который разнёс в разные стороны холодный ветер.

- Останься. - тихое, вымученное, умоляющее. - Прошу, останься, Сэм. Останься.

И невысказанное «Если ты веришь в эту правду, в свою правду, то останься» выбило из Винчестера дух.