Шестикрылый

Языки костра отражались в глазах Сэма. Его ноги упирались в сухую землю, пока сам охотник сидел на толстом бревне, из которого здешние давно уже сделали такую себе лавочку.

На бывшем дереве виднелись засохшие капли крови, остатки обломанных и обязанных ранее покрыться листвой веток, кружащиеся в хороводах тени. В небольших срезах, в крохотных вмятинках и в покрытых плесенью частях бревна Сэм видел собственные страхи. Его глаза закрылись, более не в силах наблюдать за распутным огнём, что пожирал сухой хворост. Дым по велению ветра дыхнул на человека и от него в носу защекотало.

Сэм потёр его и упёрся локтями в собственные колени. И вновь раскрыл глаза, улавливая насмешку. Насмешку в окружающем его одиночестве; насмешку в огне, что словно в клетке кружил по собранным в крышеподобную структуру ветвям и по сорванной со стволов окружающих их берёз коре; насмешку в бессоннице. Насмешку в находящемся в одном логове, который отобрал тому Дин, чтобы тот, по его словам, был на вечном контроле ближайших людей, Люцифере.

Сэм со стоном спрятал лицо в руках.

- До сих пор думаешь о моём старшем братце? Это начинает меня напрягать. - послышался больно знакомый голос, на который среагировало всё передёрнувшееся от неожиданности тело.

Сэм оторвал руки от лица и взглянул на севшего прямиком на землю рядом с ним Габриэля. Архангел даже не подумал о том, что можно сесть на бревно, а не на холодную, мёрзлую поверхность, которая легко может простудить его, ослабленного крылатого. О чём Сэм и не помедлил напомнить:

- Тебе бы не стоило так рисковать своей оболочкой. Сядь на бревно.

- Это приказ, Сэмм-о?

- Болван. - добродушно буркнул Сэм, переводя с миндальных глаз взгляд на трещащий под огнём костёр перед ним.

Суровый лес холодно взирал на него и словно приказывал ветру будоражить человеческое тело прохладой. Винчестер поёжился и вновь глянул на Габриэля, что расслабленно спиной откинулся на ствол позади него.

В глазах Гейба плясали искры огня и легко сливались с карим цветом радужек. Картина перед охотником приятно удивляла, вовлекая в свою незамысловатую структуру пейзажа «Архангел напротив костра».

- Так что вы планируете делать с Люси? - вернулся к первоначальной теме после минуты тишины Габриэль.

Сэм устало вздохнул. У них было гораздо больше проблем, чем один выползший из леса дьявол, который с завидным упорством переманивал собственного сына на свою сторону, пытался стать хорошим папашей и старался всунуть в голову Джека то, что всё то, что про него говорят - отпетая ложь.

- Я понятия не имею. Ровена должна была его держать в узде, но что-то, скорее всего, пошло не так. Так что не знаю. Пока что оставим всё так, как есть.

Габриэль откинул голову на бревно и затылком теперь упирался в твёрдую поверхность. Его взгляд направился в небо, усеянное мглой, и замер на одной из проплывающих туч.

Они молчали и нельзя было сказать, что молчание было лишним. Оно было понимающим. Правильным. И если бы сейчас они сидели в каком-нибудь лесу на их Земле, Сэм был уверен, пели бы светлячки и небо радовало бы взгляд своим пледом из звёзд.

Огонь бы был веселее, разговоры не были бы настолько напряжёнными, застывшими на одних проблемах. И пускай все их разговоры с экс-трикстером всегда завязывались на наболевших темах, начиная от зависимости двух братьев друг от друга, которая крутилась вокруг Сэма во времена бесконечных вторников, и заканчивая апокалипсисом с концепцией их ролей - Дин является оболочкой Михаила, а Сэм обязан довольствоваться под замком Люцифера в собственном сознании. А в последнем их диалоге, в их последнюю встречу, Габриэль решительно заявил, что выбирает сторону не концепции, а людей. И Винчестеров, заодно.

Потому Сэм не знал, как завязать разговор. Может, просто забить на всё и отправиться спать в логово? Вот только Винчестер давно уже осознал, что побегом проблем не решить.

А когда Габриэль повернул к нему голову, Сэм принял решение просто остаться и говорить то, что первым в голову придёт.

- Вы слишком много на себя взяли ответственности, Винчестеры. Ты слишком много взял, Сэм. - мягко сказал Гейб. - Ты же собираешься стать им всем кем-то вроде предводителя? Лидером? Повести всех их в наш мир, по пути не будучи застигнутым врасплох пришибленным Михаилом и Люси? Это много, Сэм.

- А что мне остаётся делать? - грубо поинтересовался Сэм. Его тело напряглось, а страхи, о которых так открыто говорил Габриэль, подобно змеям начали выползать наружу из своих нор. - Тут не останется ни один человек. Ни один ребёнок не будет убит. Каждый отправится в лучший свет, которого заслужил. И моя усталость или большая ответственность, которую, как ты говоришь, мы на себя взяли, оправдается. Средства оправдывают цель.

Габриэль смотрел на него, а Сэм же отвёл взгляд. Свинцом налитые веки опустились и скрыли этот серый, прогнивший до костей мир от Сэма, чему тот был откровенно благодарен.

- Но не тогда, когда сами средства уничтожают исполнителя. - вдруг молвил Гейб, даже не обратив внимания на резкость слов Сэма. - Ты уничтожаешь себя, Сэм. Ты словно пытаешься стать для этих людей кем-то вроде проводника, что вытащит их, а после вскроется. Ты пытаешься улыбаться, приободряешь остальных и забиваешь хер на себе.

Сэм ошарашенно глянул на Габриэля.

- Я не...

- Ты вечно перебиваешь. - раздражённо кинул он. - Ничего не изменилось с тех многочисленных вторников, когда ты упал на колени и молил меня вернуть твоего брата. Вы до сих пор психологически, социально и морально зависимы друг от друга так само, как и от всего мира и его спасения. Ты вырос Сэм, ты изменился, но как был занудой со встроенным механизмом разрушать себя, выталкивать из пропасти других, так и остался ею! - Габриэль недовольно всплеснул руками, шевелясь на земле и позволяя тучке пыли взлететь вокруг него. - Ты должен быть тем, кем ты можешь быть, Сэм. Не надо быть картинкой для этих людей, потому что картинка будет силиконовой, - и не перебивай! - а людям, этим людям, такого не надо.

- Им нужен тот, кто даст надежду и воплотит её в жизнь. - тихо молвил Сэм.

Его шепот вырвался со рта и взлетел вверх, смешиваясь с видимой на свету огня пылью. Габриэль устало вздохнул и склонил свою голову к плечу, смотря на Сэма сверху-вниз.

У всех ангелов, что-ли, была привычка наклонять голову под определённым углом?

- Им нужен человек, пускай и с моральными принципами, но не самоубийца. А тот, кто хотя бы по ночам должен оставаться в логове и спать. А не сидеть рядом с костром и тонуть во всём окружающем его дерьме.

- Себя предлагаешь? - хмыкнул Сэм.

- Я хоть под один названный мною же пункт подхожу, скажи пожалуйста?

- Да, ты тот ещё отпетый самоубийца с моральными принципами, которые так часто нарушаешь.

Бровь Габриэля моментально взлетела вверх, образуя собой идеальную выгнутую дугу. Голова вновь вернулась на место, но одна сопротивляющаяся прядь выскользнула из-за уха и скрыла половину глаза Гейба из видимости. Серьёзные, хмурые, даже не присущие тому черты лица слегка удивили Сэма.

- Я серьёзно, Сэм, ты не должен так сильно уничтожать себя. Не надо танцевать перед ними танцы, просто остановись. Сделай глубокий вдох, или что там ещё люди делают, чтобы успокоиться, собери всю свою нервную систему в кулак и просто угомони свою тревожность. Отдохни. Хотя бы одну ночь. Хотя бы в это время позволь себе насладиться сном.

- А ты прекрати говорить метафорами, и это только во-первых. - Сэм свёл брови к переносице. - А во-вторых, с каких пор тебя так сильно заботит моё состояние?

- Не забывай, для меня ты тоже лидер, парень, потому что именно ты руководишь процессом и строишь планы. И это только во-первых. - передразнил его Габриэль. И его губы разорвала нетипичная, кривая усмешка. - А во-вторых, в конце то концов, должен же я хоть часть того долга вернуть с тех пор, как ты вытащил меня из моего же ада? Не буквально, буквально это сделал Кетч. Но всё же именно ты достучался до меня. Именно ты позволил мне остаться, когда я этого захотел, и уйти, когда мне это позволило состояние.

- Слишком красноречиво. - пробормотал Сэм, чувствуя, как некая скованность пролазит в его голову и заставляет смущению покрыть бордовыми пятнами его шею и щёки.

Хорошо, что была ночь, и Сэм был уверенным, что Гейб ничего не заметил. Или явственно сделал вид, что не заметил, что тоже было неплохо.

- А нас до этого даже толком ничего и не связывало. - добавил Габриэль.

Сэм всё же соизволил не согласиться.

- Разве что твоя лже-смерть и принятие нашей стороны.

- Ты так уверен, что я в тот момент принял вашу сторону, а не разыграл ту сценку перед вами и братом?

- Создавая иллюзию, ты берёшь её из головы. А соответственно, из своих мыслей. - поставил того перед фактом Сэм. - Я слышал каждое слово, которое произнесла твоя иллюзия, и, честно сказать, это было красиво. Даже Кали, не умеющая выражать что-либо, кроме хладнокровия, была удивлена.

- Ну, красноречие присуще всем ангелам. - сказал Гейб и будь Сэм проклят, если своими словами не смутил пернатого.

Сэм усмехнулся. Корявая вышла усмешка, словно её нарисовал ребёнок от руки. Они оба смотрели на полыхающий костёр, который должен был где-то спустя час потухнуть.

- Одним словом, к чему я вёл? - Гейб нахмурился. - Точно. К тому, что хочу сказать вам... Тебе спасибо, Сэм. Ты спас меня и мою полыхающую задницу, заштопал да ещё и привёл в норму.

И Сэм понял: Габриэль говорил правду. Чистую, открытую. Это было написано на его лице и что-то поразило Винчестера в нём. Открытость? Его искренность? Разгорячённая благодарность? Наверное, всё сразу.

- Когда я был в раю, - вдруг тихо молвил он, - мои братья никогда не знали пощады. Они не знали нежности, потому что их не научили пользоваться ею. Рай – склад из воинов, не умеющих сострадать, чувствовать и жить. Они знают лишь приказы, знают, каково это, бросать своих напарников на попечение судьбы раненными, умирающими, и уходить. Я ненавидел это и до сих пор ненавижу. Бывали времена, когда я плевал на всё с самой высокой башни и шёл в Сад, – знаешь, райский сад, где всем заправляет ангел по имени Иешуа?

- Да, бывали там с Дином. - негромко ответил Сэм, вспоминая, как однажды с братом они попали в рай, ещё во времена первого апокалипсиса.

Тогда они, после встречи с Памелой Барнс и Эшом, программистом из бара «У дороги», смогли благодаря самому Иешуа, – ангелу, наблюдающему за Садом, – вновь оказаться на Земле.

- Так я там сидел часами, наблюдая, как Иешуа подстригает кусты, засаживает новые растения, вспушивает землю, выкапывает сорняки и что-то бормочет себе под нос, – возможно, какую-то песню, которых я тогда ещё не слышал. Это постоянство меня успокаивало. Я сидел и думал, вдыхая ароматы цветов, о жестокости собственных братьев, своей семьи. И именно там я решил сбежать. Именно там я, невидимый для Иешуа (хотя, если так сказать, я думаю, что этот парень знал, что я был там, просто не подавал виду), расправил крылья и оказался на Земле среди тысячи людей, бредущих по пыльным улицам. Я долго следил за ними, будучи скрытым от человеческого взгляда, рассматривал их, изучал. Наблюдал, как матери пекутся за своих детей, как проходят мимо замученные работяги, как знакомые между собой, даже не осознавая этого, одаривают заботой другого, просто спрашивая «Как ты?». Для меня это было новинкой.

Габриэль легко улыбнулся и облизнул губы, явно вспоминая те моменты, когда он прочувствовал на вкус людскую жизнь.

- Далее было заключение сделки с Локи и моё мифологическое существование в облике скандинавского лжеца. Но сколько бы я не жил среди людей, вы всё продолжаете меня удивлять. И если в начале пятнадцатого века, когда я впервые спустился на Землю с открытым восторгом от человечества и с отвращением к собственным братьям, меня поражала элегантность богатых женщин; грубость грязных моряков, которые тогда ещё толком не изучали границы мира, в каком они живут, а лишь ловили китов с надеждой сожрать их мясо; войны, которые начинали люди буквально на пустом месте; и их горящая в сердцах месть, что выпаливала целые семьи и что вскоре нашла и меня. То после, когда я начинал медленно раскрывать для себя человечество всё больше, - их книги, культура, картины, поэзия, архитектура, музыка - они покорили меня, заставили желать буквально поглотить всё искусство. А позже, когда я понял, что данное золото в человечестве исходит из их внутреннего мира, из их эмоций и чувств, - я благословил это.

Сэм слушал его искренность с приоткрытым от удивления ртом. Подобного сейчас он не ожидал от Габриэля. Но не перебивал.

- Даже когда я заменил Локи в его работе, - на имени того Гейб скривился, - я лишь больше раскрыл для себя вас. Каждый ваш страх был словно витком энергии в моих руках, которым я пользовался и плёл из него целую сеть. Если человек не понимал своей ошибки, если был не готов исправлять её в своих чертах характера, то это для него значило смерть. А если он не был таким упрямцем, я его отпускал. Честно сказать, до двадцатого века мертвецов было меньше, нежели отпущенных. Но вы росли в своём упрямстве, становились более организованными и готовыми к любому стрессу. Становилось всё меньше покладистых, а если они и были, то даже не я - люди затаптывали таких в пыль и уничтожали их. Подобные слишком быстро погибали.

Габриэль на миг замолк, обняв себя одной рукой. Кончик его языка проехался по пересушенным губам и Сэм, в который раз заметив это, сунул руку в стоящий рядом рюкзак и достал оттуда банку с дешёвым, но прохладным и свежим пивом. Он протянул её Габриэлю, который незамедлительно потянул за ключ-кольцо и с щелчком открыл банку, делая крупный глоток. После поморщился, - вкус явно был не лучшим, Сэм знал, - отставил банку рядом и стёр влагу с губ тыльной стороной ладони.

- Спасибо. Хоть на вкус как моча. - Сэм промолчал и Гейб явно был доволен, что ему позволяют продолжить. - А когда я познакомился с вами, Винчестерами, то осознал, что вы самые упрямые сукины дети, которых я только знал.

Сэм не выдержал и хмыкнул.

- Серьёзно, Гейб?

- Да. На полном серьёзе говорю это. Сначала я, когда увидел вас двоих, то у меня едва крылья не отпали из-за понимания, насколько вы и ваша история и впрямь схожа на историю Люси и Майки. Меня заинтриговал Дин, - пошлый, подверженный чувствам охотник, который скрывает все свои настоящие эмоции внутри себя. И вначале я сконцентрировался на нём до тех пор, пока забавы ради не сунул тебе в штанину номер своего телефона. Честно, ты так забавно среагировал.

Сэм показательно закатил глаза и протянул руку к банке, которую Гейб услужливо ему отдал, подняв с земли, где ранее поставил её у своего бедра.

Винчестер сделал глоток и даже он, привыкший к самому дешёвому спиртному, купленному в забегаловках, скривился и, обхватив банку покрепче, выдохнул краткое: «К чертям». Миг спустя та накренилась в бок и жидкость, и впрямь напоминавшая мочу, с тихим "бульк" выплеснулась на землю перед ним, каплями обрызгав ему ногу чуть ниже колена. Сама же банка полетела к догорающему костру.

- И правда как моча. - согласился он, запивая пиво водой. Габриэль сделал глоток вслед за ним с той же бутылки, даже не протерев горлышко перед тем, как отпить. Да и кого сейчас волновала гигиена? - ужалила мысль охотника, наблюдавшего эту картину. А после, словно опомнившись, отвёл глаза от архангела. - Это была не забавная реакция, Гейб. Я тогда думал, что выгляжу как отпетый натурал, а ты подорвал это мнение.

- И твои широкие глазки, которые с таким отчаянием смотрели на меня... Большой лохматый щенок, подумал тогда я. А когда ты тайком от Дина вытянул записку из заднего кармана...

- Из заднего, Габриэль. - заметил Сэм. - Ты тогда спокойно прикоснулся к моей заднице, и что мне было думать?

- Что твоя моська нравится всем. - простодушно ответил Гейб, с улыбкой глядя на лежащую в огне банку, которая и не собиралась загораться из-за алюминиевого материала.

Сэм непонимающе зыркнул на него.

- Ничего подобного. - покачал головой он и вдруг спросил: - Ты так хотел привлечь моё внимание или пошутить надо мной?

Гейб шмыгнул носом. Одна прядь его волос подскочила на ветру и щекотливо пронеслась по щеке. Дым дыхнул в его сторону. И что бы не подумал Габриэль на этот счёт, но Сэм был более, чем уверенным в том, что сама природа тянется к нему, шестикрылому архангелу.

- Ты либо и впрямь настолько опрометчиво не наблюдателен, либо просто не хочешь видеть очевидного. Глупым называть я тебя не хочу, потому что это неправда, но второе из сказанного очень даже описывает тебя. - Гейб вновь столкнулся с ним взглядами и Сэм молча себе задал вопрос: в какой же раз за эту ночь архангел так пристально заглядывал в его зелень глаз, что явно блестела от языков пламени, скачущих по хворосту? - Это тебе не любовный роман, где каждый будет накручивать себе на пальчик прядь волос и ждать, пока более храбрый сам подкатит. Я, Сэм, тебя просто подталкиваю к очевидному, а ты всё никак не можешь понять.

- Понять что? - резко поинтересовался Сэм.

И Габриэль поднялся на ноги. С негромким хрустом разогнулась его спина, на что он удивлённо хмыкнул, очевидно, не ожидая такой реакции тела, но он всё равно упрямо выпрямился и теперь даже возвышался над сидящим Сэмом на десяток сантиметров.

- Давай вместе потолкуем. Включим мозги, Сэмшайн. - Гейб сделал маленький шаг в его сторону. - Я, архангел, который поверю скорее в себя любимого нежели в, можно сказать, практически незнакомого человека, доверяюсь двум братьям, говорящим, что хотят убить Люцифера, по совместительству, моего старшего брата, который обучил меня всему. И я не просто даю им возможность уйти из проклятого отеля со скандинавскими божками, я им, - ты только представь! - вручаю кассету, где буквально поэтапно расписан план, как можно приструнить дьявола.

Сэм смотрел на него широко распахнутыми глазами и наблюдал, как Гейб делает ещё один шаг в его сторону, - маленький настолько, что едва позволяет своей ноге столкнуться с ногой Сэма.

Но охотник не мог, попросту не мог дойти до точного понимания без прямой формулировки его предположения, которая будет выброшена ему в лицо как скомканный клочок бумажки.

- И это ещё с учётом того, что я поклялся не совать нос в дела братьев и апокалипсис, за что, в принципе, и поплатился. Плен в восемьсот лет или в восемь земных - то тебе не хухры-мухры, Сэм.

Ещё одно движение в его сторону и их колени сталкиваются. Но Сэм и не пытается пошевелиться, словно что-то приковало его к месту. Он заворожен вкрадчивым, но напряжённым голосом Гейба.

- Ты - единственный, насколько я помню, кому я позволял к себе прикасаться, когда вошёл в бункер с Кетчем. Я позволил тебе разрезать нити на моих губах и заштопать некоторые из моих ушибов. Я приходил именно к тебе на чердак, спал именно у тебя под боком, а ты до сих пор задаёшься вопросом «почему я это делал?». А после, заметь, я опять-таки свернулся рядом с тобой на кровати уже в полном здравии.

Его рука упёрлась в колено Сэма, болезненно сдавливая его чашечку. Охотник же смотрел на возвышающегося над ним архангела широко распахнутыми глазами. До него начинало доходить, пока Гейб, жующий свою губу и усеянный ярко-красными оттенками огня стоял слишком близко. И глухой аромат солёного океана ударялся Сэму в нос.

Вся причина всегда была в симпатиях Габриэля. В том, что ему понравился человек, который по натуре своей всегда предпочитал девушек.

Почти всегда.

- Дошло или тебе надо ещё пара минут? - язвительно поинтересовался архангел, кривя губы.

- Иди ты к чёрту. - выдохнул Сэм, наконец-то расслабляясь.

Он изучал знакомые черты, выискивая там отголоски насмешки. Маленькие детальки того, что Гейб шутил. Но вместо этого столкнулся лишь с открытой серьёзностью во взгляде и нервозностью, с которой клыки Гейба врезались в мягкую кожу собственных губ.

Дыхание того отразилось на щеке Винчестера. Гейб просто склонил голову и ткнулся ею в плечо охотника, вынуждая того поднять руку и пальцами вплестись в чужие пряди волос. Тёмные волосинки пробежались по его ладони и щекотливо коснулись подбородка в том месте, где был затылок у Габриэля.

А в миг, когда Гейб, в окружении огня становящийся истинным архангелом со своей мощью и непоколебимыми искорками в глазах, оторвал голову от Сэма и их глаза застыли на линии друг друга, все предрассудки охотника покатились к чертям.

Сэм рванул вперёд практически одновременно с Габриэлем. Их губы встретились в жёстком поцелуе, в ходе которого Винчестер смял чужие под своим напором. Язык скользнул в рот Гейба слишком быстро, пальцы впились в чужие волосы слишком быстро, Сэм закрыл свои глаза слишком быстро, просто отдаваясь моменту.

Дыхание в унисон, разливающаяся тяжесть волнительного трепетания в груди, жёсткий ветер, покрывающий их позвоночники мурашками. Сэм положил свою раскрытую ладонь, которая когда-то будет проткнута ножом одной из иллюзий Локи, на спину архангела, заставляя того сделать небольшое движение вперёд - усесться ему на колени. И тяжесть того была по сравнению с тяжестью внутри Сэма совершенно незначительной.

Языки сплетались в одну борьбу, которой не было предела. Негромкий выдох, сорвавшийся с губ Габриэля, перерос в тихий стон, сразу же приглушенный ветром. Где-то позади его спины в последний раз вспыхнул огонь и потух в самодельном костре окончательно, повергая их двоих в темноту. И та с удовольствием скрыла их маленький грех от всего мира.

Габриэль с глухим вздохом оторвался от губ Сэма, накрывая своими руками его плечи. Он тяжело дышал, словно задержал дыхание во время того, как слились их губы. Они смотрели друг на друга, окунувшиеся в мрак, чересчур долго. Габриэль склонил голову к Сэму и под сиплое дыхание, срывающееся с него, прислонился к его лбу.

- Всё ещё думаешь, что выглядишь как отпетый натурал, Сэмм-о? - негромко и со смешком выдохнул в лицо Сэма тот.

Винчестер, сжимающий и его рубашку, и волосы, негромко фыркнул.

- Перестал с тех самых пор, как позволил тебе лечь в своей постели. Но об этом мы не будем разговаривать.

Габриэль согласно вскинул руки, мол, ничего не имею права. Миг спустя они вернулись назад на плечи Сэма.

Каждая морщинка и мрачная тень, залегающая на лице архангела была видна охотнику. У него, вроде-бы, должна быть паника, ведь только что он впервые в своей жизни поцеловался с представителем своего пола, но... Ангелы ведь бесполые, верно?

- Ты от такого количества мыслей сейчас взорвёшься. - мягко молвил Гейб, осторожно поднимаясь с чужих колен.

- Я вообще ни о чём не думаю.

Гейб насмешливо взглянул на него, облизывая покусанные губы, словно пытался воспроизвести их поцелуй и его жёсткий привкус во рту. А после он зыркнул на догоревший костёр, словно вспоминая о времени, которое они просидели на улице.

- Нам пора поспать, большой мальчик, ты так не думаешь?

Оставив тонкую струйку дыма рваться в небо, они пошагали в сторону людских построек. Гейб, что словно всё время пытался быть ближе к Сэму, постоянно сталкивался с охотником при ходьбе. И, застыв перед логовом Сэма, Габриэль перекатится с носки на пятку, неуверенно взглянув на того.

- Мы ещё вернёмся к теме того, что произошло.

- Бесспорно. - согласился Сэм.

А после, легко улыбнувшись, будто его ничего и не тревожило, архангел махнул рукой.

- Спокойной ночи, Сэмшайн.

Сэм, некоторое время колеблющийся, легко преодолел пару шагов расстояния между них и, запечатлев краткий за ту ночь поцелуй на тонких губах, мягко выдохнул:

- Спокойной, шестикрылый.

Его пальцы в последний раз проехались по цепким прядям, огладили кожу шеи, прошлись по позвоночнику и отпустили архангела, позволяя и ему, и человеку медленно и нерешительно отступить в свои жилища.