Шестикрылый

Прошла неделя.

Сэм на самом деле давно как забылся, сколько именно времени прошло. Хотя, если бы посмотрел на календарь, узнал бы, что пролетело не сто лет, а всего-навсего одна ничтожная неделя.

Прошла неделя, что скидалась на безмолвные года. Неделя, какую сам Сэм представлял склепом, по которому бродил обременённой на скитания душой.

Он слышал, как тикают безмозглые часы. Они постоянно пытались подтолкнуть его к пониманию, что время, насколько бы хромым оно ни было, не ждёт. Оно быстро бежало вперёд, оставляя после себя лишь отголоски мыслей в голове Сэма, которые он толком в последнее время и не контролировал. И охотник, ранее известный своей выдержкой и спокойствием, переживал ночной кошмар за кошмаром в своей комнате со стопкой томов рядом.

Он так надеялся, что сидя за книгами, ни одно уродливое привидение прошлого его не настигнет, ни один залп дрожи не пронесётся по его телу, - лелеял мечту, что кровавые оттенки, отачивающие его напротяжении всего этого времени, отступят, разбегутся тенями по стенам и не заглянут, пританцовывая, в мир его глазами. А подниматься на чердак он и не собирался. И пускай он часто глушил там кошмары, но ему не удалось бы даже приблизиться к нему в эти дни, потому что там и воздух был пронзённый солонковатым ароматом океана, чьи кровавые волны сейчас разбивались о берега головы Сэма. Потому он сидел на кровати, пытаясь прийти в себя после очередной оглушительной порции ужаса.

Его грудь судорожно вздымалась, пока пальцы кольцом обернулись вокруг кисти, бессознательно подсчитывая треклятый пульс, ставший молниеносным. Волосы неприятно липли к голове, окрашенные потом, пока пересушенные губы судорожно распахнулись, позволяя лёгким вбирать нужный кислород.

Сэм вновь видел разлетающиеся в разные стороны капли крови. На его глазах лезвие тянулось к тонкой шее Чарли и рассекало воздух подобно крылу птицы. Кожа, по которой стекали и слёзы, и кровь, и пот, смешанный с грязью, рвалась как тонкий бумажный лист. Хрипящий звук срывался с чужого горла и метался внутри глотки. Бледное, с тонкой, едва заметной улыбкой на потресканных губах, убитое собственным же оружием тело сломленной куклой падало на землю.

А Сэм смотрел и даже двинуться не мог. Он смотрел, не в силах вырваться из леденящих его душу рук, чьи пальцы так и норовили пробраться в самую грудь, найти пылающую душу и вырвать её вместе с сердцем. Он смотрел и смотрел словно на повторе смерть названной сестры, что говорила и говорила, говорила и говорила, говорила и говорила «Виновен, виновен, виновен, виновен, виновен»...

Бесчисленные повторы одного и того самого слова вынуждали Сэма раз за разом переворачиваться на постели, сжимать в руках каменную подушку и рвать её до вылетающих перьев. Возможно, во время таких кошмаров он и знал, что Чарли сказала совершенно другое перед тем, как... как ей безжалостно вспороли глотку, но... Сэм просто знал, что настоящими словами были те, которые выплёвывала в него Брэдбери в его сне.

И далее картинка вздрагивала, меняясь.

Кровь речкой растекалась между телами. Тел было слишком много. Разорванные ткани, краснеющие стены под наплывом смерти, едва держащиеся потолки полуразрушенного дома... Все они раскрывали длинный коридор, в котором трупы тянули свои руки к Сэму, пытались коснуться его, толкнуть к себе и заманить в свою ловушку тонкими, сухими улыбками. И их глазницы были пустыми, а волосы - смешанными с комками вылезающих мозгов. Вспоротые животы, лежащие на земле сердца, - вены в них стучали, они всё ещё были живыми, Сэм мог поклясться. И стекающая надпись по стене, сделанная кровью: «ПОМНИТЕ МЕНЯ?»

Но Сэм не успел ответить на заданный вопрос, потому что происходящее вокруг него вновь растворилось в воздухе.

Всё в миг покрывалось серыми и белыми вспышками, позволяя Винчестеру перенестись в другое место. Там не разлаживались по земле живые трупы, там застыл лишь безимолвный лес, что уже предупреждал, что не выпустит живыми всех. Что он уже сделал одолжение, забрав лишь малую долю из людей, которых обязан был поголовно забрать.

И кровь всё ещё растилалась по земле. И даже достигала чёрных теней, кажущихся в тусклости картинки крыльями. И её капли собирались на помятой одежде, что свой цвет давно уже смешала с пылью на земле, в которой лежала. Кровь давно была уже засохшей. И её пятно, до которого вряд-ли было бы возможно достираться, краснело на груди, проткнутой клинком.

Картинка расширялась, летела вверх, словно режисёрская камера подымалась, расширяя изображение для зрителя. И позволяла увидеть застывшее тело Габриэля.

Сэм с рыком подрывался на кровати. А сейчас сидел, вплетая пальцы во влажные волосы. Он тянул на себя тёмные пряди, словно пытался перенести боль на внешний мир, приглушить давление в груди. Хоть и знал, что подобное никогда не сработает с таким лёгким напором, - потому пальцы левой руки, едва не метнувшиеся в сторону перебинтованной ладони, подхватили стакан с водой с одним желанием: заглушить сдавившую его жажду.

Винчестер жадно сделал глоток, жалея, что позволил своему старшему брату унести весь алкоголь, кроме одной банки с пивом под кроватью. И скривился, чувствуя себя так, словно засунул в себя ложку песка. Его глаза опустились к слишком прозрачному, махом опустевшему от воды стакану, в котором виднелось его отражение, и застыли на нём, словно увидели гипнотизирующий взгляд пейзаж художника (нарисованный кровью). В нём, конечно же, не было никакого произвидения искусства, - только красные мешки под глазами, растрёпанные волосы, ссадины по всему лицу и выступающая на губе капелька крови, которая явно была следствием того, что он прикусил её во сне.

Пальцы со всей силы сжали стекло, едва не троща его под таким напором. Сэм заметил побелевшие костяшки и выступившие вены на кисти, которую раньше пережимал, и хмыкнул.

Этот звук пронзил воздух не хуже грома и молнии, создавшие свой контраст между собой. Сэм поднял голову к потолку, на котором не было тех вмятин или трещин, которые он видел в том заброшенном доме, где увидел бесчисленные трупы своих людей, друзей... Где увидел собственный труп, который всё подрагивал от копящейся и сопротивляющейся внутри него жизни.

Теперь же он знал, что жизнь в трупе исчезла, когда на его глазах упала в землю Чарли. Внутри него жизнь исчезла. Внутри его мира жизнь исчезла. Внутри его мыслей жизнь исчезла. Внутри его комнаты жизни не было. Губы, - конечно же саднящие от боли, - искривились в глухой усмешке и руки, - одна из которых забывчиво держала стакан, - прислонились к лицу.

Холодное стекло коснулось его щёк и глухо ударило его по скуле, словно вынуждая прийти в себя, чего Сэм делать совершенно не собирался. Он лишь отлепился от лица, и волос, и своей головы, и взглянул на сам стакан.

Он ему мешал. Он ему сильно мешал.

И секунду спустя тот полетел в стену. Его хрупкая поверхность столкнулась со стеной и с громким стуком, - что был гораздо громче хмыканья, - разлетелся на маленькие тысячи и тысячи осколков. Они столкнулись с полом и легли на него снегом, - белым-белым снегом. Улыбки на лице Сэма больше не было, оно лишь искривилось от боли, которую он предоставил только что не себе, а стакану и своей стене.

***

Со стороны коридора до Сэма донеслись торопливые шаги.

И он словно только очнулся. Моргнул, посмотрел на белый бинт в своей руке и перевёл взгляд на разбитый стакан одновременно с распахнувшейся дверью, что звучно ударилась о косяк. Внутрь комнаты на всех парусах влетел Дин.

- Сэм, что тут... - он запнулся и перевёл взгляд на осколки.

Сэм широко распахнутыми глазами взглянул на них. Что с ним только что вообще было? Он едва мог контролировать свои же действия. Он внов был в прострации? Вновь потерял контроль над собой?

Сэм повернул к себе правую ладонь, на которой тягучим пятном расплывалась кровь. Дыхание на секунду сбилось в лёгких Сэма, заставив того сглотнуть вязкую слюну, и охотник нервно положил ту тыльной стороной на колено. Он явно слишком сильно сдавил тот клятый стакан рукой, - так, что проткнутая ножом рука среагировала спустя такое краткое время.

Винчестер поднял глаза на молчащего Дина, что медленно прошествовал в комнату.

- Дин...

- Всё в порядке, Сэмми, я уберу. Всё в порядке, чувак. - мотнул головой Дин, махом руки заставляя Сэма остаться на одном месте и не вставать с кровати, пока он осторожно подобрал самые крупные осколки.

Нихрена не было "в порядке". Чарли мертва, снова, и опять по вине Винчестеров. Сэм вовек не забудет, как огонь пожирал замотанное в бледные простыни тело девочки, которая была мертва. Никогда не забудет слёз брата, что так редко себе позволял подобное. Не забудет как тот, подойдя к телу Чарли, попытался вынуть кинжал из её груди, захлёбываясь тысячью эмоциями, и как Кас отановил его, просто возложив свою ладонь на потянувшуюся к девочке руку.

- Кас, я обязан... Я должен омыть её, зашить раны и достать чёртов...

- Ты сейчас должен пойти лечь спать. - своим низким голосом заверил его Кас. - Я всё сделаю.

и пускай он после и впрямь всё сделал, Сэм даже в тот миг, полусоображающим разумом понимал, что Дин нуждался в том, чтобы пропустить свою горечь, боль и вину сквозь себя, занявшись телось Чарли.

Вот только этого Кас тогда допускать не собирался.

- Это должен быть я, понимаешь, Кас, я должен позаботиться о ней. Моя вина, что девочка...

- Я всё сделаю. Доверься мне, Дин. Но прежде, чем ты уйдёшь, я хочу сказать тебе, что произошедшее не является вашей виной. Ни ты, ни Сэм, - никто не виноват в смерти Чарли Брэдбери, Дин. В этом виноват лишь Локи и он получит по заслугам. И я... Хочу пожелать тебе спокойной ночи, Дин.

Но они всё стояли и смотрели друг на друга, не шелохнувшись. Младший Винчестер был уверен, что во взгляде Дина тогда метались разбитые, уничтоженные тени его самого, отчего даже сам Кас ломался, наблюдая за ними.

Охотник самого тошнило, когда он видел подобное в лице своего брата.

И Сэм, стоящий за углом и слушающий их диалог, пустым взглядом наблюдал, как Кас притягивает Дина к себе, нарушая их условное личное пространство и крепко обнимает. Дин взрагивает, но прячет лицо в груди у Каса, лишь бы не видеть уже два часа как лежащую на столе мёртвую Чарли.

А после они её похоронили. За бункером простирался участок заброшенного поля, в котором Мэри, Джек и Кас собрали ветви, сплели огромное кострище и возложили на него Чарли. Сэм и Дин попросту не могли участвовать в подобном во второй раз за свою жизнь. Да, они хоронили людей дважды, но хуже всего они восприняли очередную смерть Бобби и Чарли.

Бобби они попросту не смогли вывезти с того ужасного дома и похоронить отдельно, потому что... Просто потому что правильнее было бы похоронить его среди людей, которых старый охотник похоронил. Да и вообще, просто потому что. Этому не было обьяснений. В тот дом во второй раз не смог бы зайти даже Кас.

- Давай, Сэмми, покажи руку, потом я притащу сюда пылесос и уберу осколки, ничего страшного. - бросил Дин, вырывая Сэма из болезненных воспоминаний.

Дин, как и Сэм, не выглядел сейчас здоровым, - о чём говорила желтоватый оттенок лица и мешки под глазами, - но он всё равно продолжал заботиться о своём младшем братике.

Сэм покорно протянул ему правую руку.

- Ты обещал сегодня выйти и поужинать с нами. Вчера, помнишь? - мягко сказал Дин, садясь на кровать Сэма и вытаскивая из-под неё аптечку. Та с щелчком раскрылась, позволяя руке Дина забрать лежащие поверх пачек снотворного и пары таблеток обезболивающего бинты. - Так ты... выйдешь сегодня к нам?

Сэм не помнил, когда и при каких обстоятельствах это обещал. Может, и не обещал? Или вчера Дин всё же позволил ему напиться, о чём свидетельствовала головная боль?

Не всё было так просто, потому что со смерти Чарли голова болела постоянно. Со смерти Габриэля она болела, пускай тогда небольшое покалывание в висках Сэм не признавал болью.

- Я не хочу, Дин. - сорванным от долгого молчания голосом молвил Сэм. И фраза, пущенная стрелой в Дина, прозвучала как плаксивое недовольство младенца. - Можно...

- Нельзя. - покачал головой тот. - Нельзя просидеть в этих четырёх стенах вечность. Ты сколько уже не ходил на пробежку? Хочешь, я пойду с тобой на неё? Так, побуду опорой и что бы не скучно было. Только скажи, Сэмми, и я, правда, хоть через голову перепрыгну, но сделаю это.

Сэм и правда знал, чего хочет. Он вобрал в себя дополнительный воздух и на одном дыхании молвил, пускай и понимал, что сказанное было даже несправедливым по отношению к Дину:

- Прекрати вести себя со мной, как с ребёнком. Ты - тебе ещё хреновее, чем мне, Дин. Ты всегда высмеивал мои пробежки с моей кроличьей едой и никогда не предлагал стать партнёром для этого всего. Так что продолжай высмеивать мой здоровый образ жизни, продолжай глупо шутить и говорить всем остальным, что с тобой всё в порядке. Веди себя так же, как и всегда, ладно?

Дин, размотавший бинт на руке Сэма, замер, уставившись на всё никак не заживающую рану. Да, она уже не выглядела как кусок плоти, наружу которого выходила и кровь, и мясо, но уродливая полоска, сшитая медицинскими нитями, муляла в глазах. А после, словно встряхнул самого себя, повернул конечность ладонью вверх и резко залил стоящим на тумбочке спиртом.

Сэм сжал зубы от боли и кровь, которая до этого выступила на бинте, зашипела. Дин вложил в ладонь пару бумажных полотенец, позволяя той пропитать их. А после глянул на брата, встречаясь своими светлыми, практически изумрудными глазами с тёмными радужками такого же цвета у Сэма.

В миг полотенца полетели в мусорку и заменились другими.

- Я не веду себя так. Как бы ты себе это не видел. Я пытаюсь лишь позаботиться о тебе.

- Чтобы самому не сойти с ума, я понимаю. Но, Дин, когда-нибудь нам придётся об этом поговорить.

Дин сделал последний поворот бинта вокруг руки Сэма и резко убрал хватку на кисти брата. Голову младшего пронзила вспышка боли, на которую тот уже даже не обратил внимания.

Он пытался. Пытался взять под контроль ситуацию. Он хотел, чтобы сейчас подавленным почувствовал себя Дин, а не он. Чтобы именно Дин высказался ему, а не наоборот. Чтобы всё было под его контролем, чёрт дери! Чтобы он, Сэм, перестал быть маленьким ребёнком, который не может контролировать свои эмоции и слишком много взваливает на человека перед ним, чтобы взял в конце концов себя в руки! Чтобы перестал быть слабым.

Ему нужно было забыть о том, что произошло, и нырнуть с головой в дело Локи. И заверить Дина, убедить его, что с ним всё в порядке.

- Что ты хочешь от меня услышать? - на лице Дина отразилось раздражение. - Хочешь, чтобы я поплакался тебе в плечо о том, насколько мне плохо? Чтобы поплакался в плечо брату, который едва держится на плаву со своей расшатаной психикой, - и даже не упирайся, она скоро у тебя полетит к чертям собачьим! Кем я тогда себя почувствую? Паршивым таким братом, Сэм!

Сэма передёрнуло от рявканья Дина.

- Прости. - Дин поумерил свой пыл. - Я просто не в силах сейчас говорить о той, кого мы обязались защищать.

- То самое. - пробормотал Сэм, упрямо смотря на вжавшего свою голову в плечи брата. Его подбородок подрагивал. - Но, Дин, - негромко продолжил он, - я тебя умоляю, хоть на коленях готов просить, просто прекрати обращаться со мной так, как ты обращаешься сейчас. Осколки я уберу, - просто кошмар приснился, ничего страшного. Смахнул стакан рукой.

- Не ври, тебе это удаётся хуже, когда ты не в состоянии придумать оправдания. - прервал его Дин. Его взгляд устремился на осколки. - Забей на осколки, ложись спать. Уберём после.

- А...

- Я останусь тут. Хоть на полу лягу, но останусь. Я и до этого должен был остаться. Как старший брат заявляю. - качнул он головой.

- Дин, ты сам должен выспаться. Мы должны выспаться, а со мной ты не поспишь.

Дин с насмешкой в глазах глянул на него. Горькая, подобная гнили насмешка растеклась на его лице.

- Со мной, представляешь, тоже. - смешок сорвался с его губ. - Ложись, лохматый лось.

Сэм тяжело вздохнул. Он помнил, как они с братом десятки раз спали в мотелях, где в одном номере была одна кровать. Или в те дни, когда ещё колесили по стране с отцом, - воспоминания о которых походили на размытые чёрно-белые фотографии. Одна кровать в номере тогда принадлежала Джону, а вторая - им двоим.

Прекрасно вырисовывалась тёмная картинка в голове, когда Дин шепотом рычал ему на ухо, чтобы тот не пинался во сне, отчего завязывался тихий спор между ними. Во время его возрастания маленький Сэм иногда специально начинал пинать Дина по ногам, лишь бы тот перестал глухо бормотать себе под нос о неудобствах сна с младшим братом. И так продолжалось до тех пор, пока Джон, отдыхающий после очередной охоты и пытающийся уснуть, не просил их чрезмерно спокойным и линейным голосом заткнуться.

Винчестеры чаще всего и впрямь затыкались, пытаясь больше не издать и звука со своего рта. Ведь за спокойным, предупреждающим словом Джона Винчестера, - после его игнорирования, - следовало оглушающее грыманье на них двоих. И если даже это не помогало, отец начинал угрожающе подыматься с кровати, – а тогда уже могло не поздоровится ни младшим Винчестерам, ни уставшему и сонному старшему.

Вот когда они выросли и начали охоту без отца, то ночью могли разгореться громкие перепалки, во время которых либо Сэм, либо Дин оказывались на полу.

Сэм улыбнулся воспоминиям, - непроизвольная улыбка, что едва ли коснулась его губ.

- Помнишь, как я пинался во сне? - негромко спросил он, всё же ложась на кровать и кутаясь под одеяло, которое Дин аккуратно подоткнул под него.

- Этого не забыть, знаешь? У меня синяки после тебя оставались и Бобби, который как-то раз залечивал меня после охоты, спросил, где я так навернулся. Он ожидал ответа, что на самой как раз таки охоте, но... Но. Одним словом, не поверил, когда я сказал, что от тебя.

Сэм фыркнул и повернулся на бок. Он пару секунд наблюдал, как Дин снова собирает оставшиеся большие околки и кидает их в урну рядом с прикроватной тумбочкой. Он аккуратно обошёл маленькие из них и вытащил из этой же самой тумбочки ещё одну подушку. А из кармана - проводные наушники.

- Я к тому, что всё ещё пинаюсь. - хмыкнул он.

Дин остановился у кровати и хмуро взглянул на него.

- Если хоть раз ударишь меня своими копытами - окажешься на полу быстрее, чем успеешь согласиться выйти сегодня и поужинать с нами. Хотя... - Дин скривился. - Мы сегодня не поедим.

- Придурок. - бросил Сэм.

- Сцуко. - последовал привычный ответ.

И Сэм не без внутреннего удовлетворения оттого, что останется со своими кошмарами не на едине (снова), почувствовал, как кровать прогнулась от чужого веса. Вскоре Дин просто хлопнул его по левому плечу и, засунув наушники в уши, включил свою музыку. И явно не ожидал, что младший брат повернётся к нему в полоборота, его рука потянется к нему, вытянет из уха один наушник и сунет в своё ухо.

- А ты, случаем, не очешуел? - недовольно поинтерисовался Дин.

- Ни капли. - последовал ответ под одинаковый, но приятный гул старого рока в их ушах.

Настольную лампу со стороны Сэма никто так и не намерился выключить, словно она и впрямь могла бы отпугнуть всех монстров. И её тусклый свет рисовал на стенах свои собственные тени, которые убаюкивали не хуже колыбельных.

Перевязанная новыми бинтами правая рука выпирала с одеяла, половину которого заграбастал себе Дин, и больше не предоставляла неудобств, аккуратно возложенная на подушку. И уснувший вскоре Дин за его спиной, и его негромкое посапывание, сливающееся с беснующимся роком в ушах, и тяжёлая рука, что легла на его плечо и словно пыталась отгородить Сэма от кошмаров, - всё это заставило охотника медленно, но верно утонуть во сне.

Во сне без Чарли и без Габриэля. И без мертвецов. Во сне без снов.

***

Когда Сэм проснулся, в одном ухе всё ещё играли в гонки старые рок-хиты пятидесятых. Он медленно повернул голову в сторону Дина и обнаружил того залипающим в телефон. Его ранее холодные ступни прижимались к тёплым ногам брата и словно высасывали из него всё тепло, чему Дин и не жаловался.

- Утречка, Сэмми. - бросил Дин и голос его прозвучал приглушённо из-за очередной песни Led Zeppelin.

- Салют. - буркнул Сэм, вынимая из уха наушник и кидая его Дину. Левая ладонь опустилась к глазам и изрядно потёрла веки. - Уже... утро?

- Я пришёл сюда вчера в восемь вечера. Сейчас восемь утра, - Дин приподнял свою руку, на которой виднелись отчего-то не снятые наночь наручные часы с красивым чёрным ремешком. - и семь минут. Короче, пробежку пропускаешь.

- Так ты вчера предлагал мне пробежку вечером?

Сэм подтянулся и упёрся спиной в спинку кровати, будто бы копируя своего брата, что явно так сидел уже несколько часов. Как только хватило на подобное длины наушников?

- Ты окончательно сбился со времени. - пожал тот плечами. - И мы пропустили вчерашний ужин. Но завтрак не ждёт, хватит нудиться в этих стенах.

Винчестер подскочил с кровати, по пути пряча телефон и наушники в карман, и рывком сдёрнул одеяло с Сэма, вынуждая того издать вопль раненного животного, что внезапно оказалася на морозе. Глаза расширились, дыхание сбилось, - и, увидев немного потерянный взгляд Дина, Сэм был на сто процентов уверенным, что его лицо приобрело нужную щенячью мордашку.

- Чёртов манипулятор. Не проканает. - Дин мотнул головой и отбросил одеяло на пол, далее стараясь игнорировать большие глаза Сэма, в которых отражался свет настолькой лампы.

Сэм хмыкнул и потёр плечи руками, растирая те до горячей боли. Тело, внезапно оказавшееся на холоде, всё ещё бесновалось от морозных мурашек и явно не было готово к тому, что чья-то рука ухватит за ногу и начнёт тянуть её к себе. Голова Сэма с глухим стуком упала на постель и охотник едва не забыл, что правой рукой лучше не упираться в матрас.

- ДИН! ОТПУСТИ МЕНЯ! - воскликнул он, пинаясь ногами так, словно его за голень ухватила не холодная рука брата, а лапа монстра, вылезшего из-под кровати. - ЧЁРТОВ... СУКИН СЫН!

И словно только сейчас, под шуточную ярость отмахиваясь, сползая под давлением вниз по кровати, Сэм осознал, что его может из того состояния вывести, растормошить только брат. Ведь за последние дни он впервые не видел свою комнату в красном цвете, - и это было чудесно.

Босая нога пыталась выскользнуть из хватки Дина, начиная теперь бояться не только того, что всё тело полетит на пол, а и того, что пальцы брата решат преподать урок щекотки его ступне. И Дин вскоре оправдал его ожидания, останавливая своё давление и начиная бегать пальцами по пятке.

Сэм же до смерти боялся щекотки.

Секундой спустя дверь в комнату отворилась, но ни Сэм, ни Дин не заметили этого, потому что старшему Винчестеру практически удалось выполнить свою цель и стащить Сэма на пол, а младшему почти удалось попасть свободной от пальцев Дина ногой тому в солнечное сплетение. Попытки сдерживать истерический смех увенчались полным провалом и его отголоски пробежались по комнате. И это звучало так странно и необычно, что даже всё нутро Сэма вздрогнуло.

Только Дин был способен вытащить его из того самого состояния, повторился внутренний голосок, странно напомнивший тому знакомый отцовскими нотами голос Бобби.

Кас замер на пороге и Сэм почувствовал его взгляд только спустя минуту спокойствия брата и его тяжёлое дыхание. Нога оказалась освобождённой, о чём не помедлила напомнить Дину, врезаясь в его плечо и отпихивая того от кровати.

- Придурок. - добродушно выдохнул он себе под нос, принимая на кровати сидящее положение и одним движением заправляя свои волосы за уши.

А после окончательно перевёл своё внимание на Каса и Дина.

- Здравствуй, Дин. Сэм.

Сэм кивнул в ответ. Рукой нарыл забитый куда-то аж под кровать ботинок и осторожно левой рукой напялил его на одну ногу. Найдя аналогичный, сунул шнурки в отверствие под язычком, понимая, что вряд-ли сумеет сейчас завязать те привычным бантиком.

- Салют, Кас. - молвил Дин. Он повернул голову в сторону Сэма, окинул его с ног до головы своим обычным изучающим взглядом и зыркнул на остатки осколков в комнате.

И под щелчок пальцев Каса они растворились.

- Вы вчера не вышли на ужин. Может, вы всё-таки собираетесь позавтракать с нами? Я вчера не собирался вас беспокоить, но сегодня позволю подобное себе. - мягко произнёс Кас. - Идёмте, Мэри и Джек волновались за вас.

Как и ты, добавил мысленно Сэм.

Серафим уже собирался выйти, как остановился и повернул голову к двум братьям, бросая через плечо:

- А ещё у нас есть новость для вас. Возможно, мы ею либо поднимем, либо испортим вам настроение.

Успокоившиеся Винчестеры наблюдали, как кончик взметнувшегося плаща поднимается в воздух и исчезает за распахнутой дверью его комнаты. Лёгкий, едва заметный отголосок ванили витал в комнате после ухода Каса.

- Он пользуется твоим шампунем? - просто спросил Сэм, поднимаясь с кровати и накидывая себе на плечи клетчатую рубашку. - Ты ему хотя бы сказал, что им мыть нужно голову, а не всё тело. Словно он намазался им как дезодорантом. Да и скаких пор ангелы моются?

- Кас говорит, что принятие душа его успокаивает. А насчёт шампуня, - я ему разрешил.

- Вы разговаривали о душе? - переспросил Сэм, чувствуя, как извечное настроение, построенное на подколах старшего брата, странно быстро возвращается. Хотелось шутить, а не говорить о чём-то важном. Хотелось смеяться, а не думать о их важной проблеме в лице живого Локи. - И Кас рассказывал тебе, что это его расслабляет?

Настрой Сэма быстро менялся. Вчера он хотел как можно быстрее впутать себя в проблему с Локи. Сегодня этого ему не хотелось.

- Катись-ка ты к чёрту, Сэм. Да и какая, в общем, тебе разница? - отмахнулся Дин и, как и Сэм, сорвавший со спинки стула свою красного оттенка рубашку, накинул её себе на плечи. - У них есть новость, ты слышал. А если есть новость, то, значит, мы не стоим на месте. Пойдём, граф, нас ждут великие дела.

- Если бы. - буркнул себе под нос Сэм, в послений раз бросая взгляд в угол комнаты, где до этого лежали осколки.

Он выключил настольную лампу, выдёргивая её из розетки, а после за ним тихо закрылась дверь, ведущая в его комнату. И та погрузилась в молчаливую темноту.

***

Кухня была, на удивление, людная.

Джек носился со сковородкой в руках, готовя тосты с яичницей, готовке которых научил его Дин, - и явно не безуспешно. За столом сидела Мэри, с пасмурным лицом зарывшись в ноутбук. Её пальцы бегали по клавиатуре так, что и не скажешь, что эта женщина с полгода назад боялась приближаться к телефонам. Кас стоял, склонившись над ней, и его глаза странно блестели.

Пять тарелок опустилось на стол с приготовленными (два на каждого) тостами.

- Доброе утро, люди. - бросил Дин, направляясь к столу. - Пахнет чудесно, Джек.

Мальчик расцвёл в улыбке, довольный похвалой. Но миг спустя она исчезла с его лица. Он сел за стол рядом с пустующим пока что стулом, где должен был расположиться Кас, и уткнулся себе в тарелку.

Касу, вроде как, и не надо было есть, но тот всё равно готов был поглощать кулинарию Джека и Дина, говоря, что ему нравится. И его симпатии были так заметны, что даже Габриэль с месяц назад, когда они ужинали вместе перед отбытием в другой мир, открыто усмехался.

Кофемашинка гудела - и это был единственный звук, разносящийся по комнате. Практически все смотрели на двух братьев, начинающих поглощать свои порции. Сэм поднял голову и взглянул на маму и нависающего над ней Каса.

- Что-то не так? - спросил он.

Лицо Мэри смягчилось.

- Как ты, Сэм?

- Нормально. - Сэм пожал плечами, проглатывая и впрямь неплохой тост, к которому ни мама, ни Кас ещё не притронулись. - То есть, правда, неплохо.

- Что за новость? Она имеет отношение к ноутбуку Чарли, в котором ты сейчас что-то... - голос Дина сорвался и он просто доел тост, чтобы не заставлять себя заканчивать предложение. А после откинулся на спинку стула и исподлобья взглянуть на Каса и Мэри, проглатывая остатки хлеба.

Импала тогда, всё так же лежащая на боку как раненный зверь, и ноутбук Чарли вместе с ними вернулись в бункер. Сейчас целая машина благодаря Дину, конечно же, покоилась в углу гаража, заботливо укрытая целлофановой накидкой.

- Да. - просто и без предисловий начал Кас. На миг он запнулся и всё же, очевидно, решил ввести предисловие. - Мы знаем, кто убил людей, и это больно, я знаю. Но нам следует поговорить об этом всём прежде, чем вы кинетесь в осиное гнездо без подготовки.

- Что ты имеешь ввиду?

Дин и Кас смотрели друг другу в глаза. Дин тыльной стороной ладони вытер жирные губы и закусил десну изнутри, стараясь, как и Сэм, не смотреть на серый ноутбук Чарли, стоящий перед мамой.

- Локи каждый раз после себя оставляет какую-то отсылку на историю. - сдавленно молвила Мэри, кусая свою губу. - Вот почему у них всех были выжжены в том доме глаза. То есть, вырезаны. Это была проекция на то, как Один оставил над прикованным к скале Локи змею, чей яд капал в глаза тому. Если верить, конечно, скандинавской мифологии.

Сэм почувствовал, как активнее заколотало его сердце. Он прекрасно знал, даже больше, чем кто-либо другой, что их враг имел ужаснейшую фишку. Он имел лицо мертвеца, который для Сэма значил очень много. Но так же охотник знал, что не имел права давить на жалость и конкретно из-за этого не выполнять своих обязанностей.

Он кашлянул и стал готовым после минуты молчания на продолжение рассуждений Каса и Мэри. Джек молчал, пялясь на едва откусанный тост.

- И... И, одним словом, в смерти девочки он пытался отзеркалить его войны, которые вёл Тор и Один, - безжалостные и вольные. А если судить по некоторым источникам, то там говорится, что после каждой выигранной ими битвы оружие врагов оставалось у самих врагов. В особенности, если те были мертвы. - Мэри выбросила на них информацию, словно в руках у неё был пулемёт, которым она расстреливала воздух.

А секунду спустя она развернула к ним ноутбук, на котором виднелись буквы, обведённые салатным цветом.

«AA MB 1040»

- Он играет с вами. - тихо молвила она. - Играет собственной историей. И следующие, на кого он направит свой взгляд, будем мы, - я, Кас и Джека. Я знаю, что это выглядит так, словно я пытаюсь защитить свою собственную шкуру, но, поймите, то, что я сейчас скажу, – лучшее из всех решений. И потому вам стоит нанести удар... Первыми?

- Ноутбук Чарли наконец-то отследил номер машины Локи. Его микроавтобус. Он сейчас застыл на одной точке рядом с каким-то отелем. - закончил за неё Кас. - Вот.

Его палец ткнулся в красную точку, блуждающую на карте под номером микроавтобуса. Там были изображены нечёткие линии с длинными улицами, посередине одной из которых стоял неизвестный Сэму отель без названия. Все взгляды сидящих устремились туда.

- Локи находится в этом месте.