Бумажный самолёт

Прошёл месяц с тех пор, как предки вернулись. Целый месяц я водил брата за нос, скрывая, что родители вдруг захотели наладить отношения. А как я мог ему выложить всё это? У него и так сердце слабое, а тут ещё и родители нарисовались, вспомнили, что у них сыновья есть. Я решил поберечь его, не хотел лишний раз расстраивать. Нам же на этой неделе ехать в другой город на операцию по пересадке сердца. Наконец-то донор нашёлся, и Давид сможет зажить нормальной жизнью, без этих мучений и ежедневных поездок в больницу. Готов на всё ради брата, лишь бы он улыбался, даже если эти родители вернулись. Я всегда был его поддержкой и опорой, стал ему всем, не просто старшим братом. Что бы ни случилось, я буду рядом, даже если придётся о многом молчать.

Весь день решил посвятить своей любимой Кудряшке. Она всегда поддержит, единственный человек, с кем мне легко и кому я могу доверить всё. Боюсь накосячить, боюсь её потерять. Люблю её до дрожи в коленках каждый раз, когда вижу. Брата отправил в гости к Малике. Мы с Лидой заметили, как они сблизились, как лечат друг друга, и хотелось, чтобы перед отъездом Давид провёл время с той, кто ему дорог. Днём решили встретиться все вместе. Сначала думали в кино сходить, но из-за аутизма у Малики от этой идеи отказались, так что день проведу только с Кудряшкой. Отвёз брата, забрал Лиду, и поехали мы в загородный дом к Дамиру.

Дамир – мой спаситель. С первого класса выручает. Помню, как-то в первом классе не хватило на пирожок, так он отдал свои последние деньги и купил мне его. Я потом долго старался отплатить другу за доброту, хотя это был всего лишь пирожок. Потом купил ему целых три таких пирожка. И вот, опять помогает. Приехали мы с Лидой, достали еду, попкорн и уселись смотреть фильм «Пурпурные сердца».

— Ты как? — спросила Лида.

— Да всё в порядке, правда, не бери в голову, — ответил я.

— Не похоже. Расскажи, что случилось, я же твоя девушка,— настаивала Кудряшка.

— Родители... вернулись, говорят, хотят восстановить общение. А я Давиду ни слова. Уже месяц молчу и не знаю, что делать.

Лида взяла мою руку и посмотрела своими красивыми карими глазами.

—Послушай, дорогой, ты не обманываешь его, а оберегаешь. Ты имеешь полное право не говорить ему, потому что их никогда не было в твоей жизни. Всё, что ты для него значишь. Слушай, если хочешь, то скажи ему, и он поймёт. Ты был единственным, кто был рядом с ним. Я любое твоё решение приму, хорошо подумай, чего ты хочешь.

— Как у тебя это получается? — спросил я.

— Что именно? — улыбнулась Лида.

— Влюбила в себя, и ещё такие слова говоришь, — я потянулся за поцелуем, и она ответила взаимностью.

После фильма решили пиццу замутить, хотя, если честно, готовила Кудряшка, из меня повар никакой. Я только помогал, чем мог. Лида раскатывала тесто, а я резал помидоры с колбасой. Даже такая мелочь с ней превращалась в классный момент.

Потом вышли на террасу, завернулись в пледы. Солнце садилось, раскрашивая небо в розовые и оранжевые цвета. Лида прижалась ко мне, и меня сразу попустило. Она умеет создавать вокруг себя атмосферу спокойствия и тепла.

—Спасибо, что ты есть,— прошептал я, целуя её в висок.

— Всегда буду, – ответила она, — что бы ни случилось.

Вечером, когда добрался домой, Давид уже спал. Тихонько сел на край его кровати, долго смотрел на него. Во сне он казался таким беззащитным и хрупким. Нельзя допустить, чтобы его кто-то обидел.

Решение пришло само собой. Расскажу ему о родителях, но позже, после операции. Когда станет сильнее. Сейчас ему нужна только поддержка и уверенность в том, что всё будет отлично. Всё сделаю, чтобы он был счастлив. И если для этого нужно молчать, буду молчать. Главное – его здоровье.

В 9 утра поезд в Москву. Кудряшка, Малика, Дамир с Тасей приехали проводить нас.

— Буду скучать, неделя — это очень долго, — Лида обняла меня крепко-крепко, не хотела отпускать.

— Любимая моя Кудряшка, неделя пролетит незаметно, всё будет хорошо,— я погладил её по волосам.

— Бро, всё будет ровно, ты справишься, —Дамир пожал мне руку.

Лида подошла к Давиду.

— Давид, я верю в тебя, ты очень сильный. Честно, не знаю никого смелее и сильнее тебя. Ты молодец, операция пройдет успешно, и ты будешь самым здоровым человеком, — сказала Лида.

Давид обнял её в ответ.

— Спасибо тебе, что ты рядом. Если что-то случится, не бросай моего брата, он тебя очень любит.

—Да что ты такое говоришь! Всё будет в порядке, не думай о плохом, — Лида улыбнулась.

Малика подошла следом.

—Возвращайся скорее, а то кто мои рисунки оценивать будет?

—Конечно, приеду как можно быстрее, — ответил Давид, и Малика вдруг обняла его. Впервые кого-то обняла, переступила через свой аутизм. У Лиды навернулись слезы — сестра первый раз обняла кого-то, пусть и не её, но человека, которого она любит, с которым ей хорошо. Стук колёс убаюкивал, но уснуть не получалось. Все мысли об операции и о том, как рассказать Давиду про родителей. Смотрел в окно, как мелькают пейзажи, и тревога росла с каждой минутой. Давид сидел напротив, слушал музыку в наушниках и выглядел спокойным. Я старался не показывать своего волнения, улыбался, поддерживал разговор о всякой ерунде.

В Москве нас встретили врачи и сразу провели обследование. Давида положили в отдельную палату, и я остался с ним до ночи. Болтали обо всём подряд, смеялись, старались не думать о плохом. Чувствовал, что ему страшно, но он не подавал виду. Он мой младший брат, и я должен поддержать.

Операцию назначили на утро. Я не сомкнул глаз, сидел в коридоре и ждал новостей. Время тянулось ужасно медленно. Каждая минута – как вечность. Молился, чтобы всё прошло хорошо.