Сёгун. Дж. Клавелл

– Андзин-сан?
– Хай? – Блэкторн выбирался из глубокого сна.
– Вот еда. И чай.
Какое-то мгновение капитан не мог вспомнить, кто он и где. Потом узнал свою каюту на борту галеры. Столб света пронизывал темноту. Он чувствовал себя отдохнувшим. Барабанный бой стих, и даже в глубоком сне чувства подсказали ему, что якорь брошен, корабль в безопасности, недалеко от берега, а море спокойно.
Он увидел служанку с подносом и Марико рядом с ней – рука ее уже не висела на перевязи. Блэкторн лежал на капитанской койке, той же самой, которую он делил с Родригесом во время плавания из Андзиро в Осаку; теперь она казалась почти такой же привычной, как его собственная койка в каюте «Эразма». «Эразм»! Было бы прекрасно снова вернуться на него и повидаться с командой.
Он с наслаждением потянулся и принял чашку зеленого чая из рук Марико.
– Спасибо. Это прекрасно. Как ваша рука?
– Намного лучше, спасибо. – Марико согнула руку, чтобы показать, как та работает. – Задета была только мышца.
– Вы выглядите гораздо лучше, Марико-сан.
– Да, мне и в самом деле лучше.
На рассвете, возвращаясь с Торанагой на галеру, она была близка к обмороку.
– Лучше оставайтесь наверху, – сказал он ей. – Болезнь пройдет быстрее.
– Мой господин спрашивает: почему выстрелил пистолет?
– Это была шутка, игра двух капитанов, – отговорился он.
– Мой господин выражает восхищение вашим искусством в морском деле.
– Нам повезло. Луна помогла. И команда была изумительная. Марико-сан, вы не могли бы спросить капитана, знает ли он эти воды. Извините, но не скажете ли вы Торанага-сама, что я не могу больше без сна. Или может быть, нам лечь в дрейф на часок или около того? Я должен поспать.
Он смутно помнил, как она передала ему ответ Торанаги: да, он может пойти вниз, капитан-сан вполне справится, потому что они поплывут в прибрежных водах и не будут выходить в открытое море.
Блэкторн опять потянулся и открыл иллюминатор. Скалистый берег лежал в двухстах ярдах с небольшим.
– Где мы?
– У берегов провинции Тотоми, Андзин-сан. Господин Торанага хотел поплавать и дать отдых гребцам на несколько часов. Завтра мы будем в Андзиро.
– Рыбацкой деревне? Это невозможно. Сейчас полдень, а на рассвете мы вышли из Осаки. Это невозможно!
– О, это было вчера, Андзин-сан. Вы проспали день, ночь и еще половину дня, – ответила она. – Господин Торанага велел, чтобы вам не мешали спать. Теперь он думает, что вам, чтобы окончательно проснуться, надо хорошо поплавать. После еды.
Еда состояла из двух чашек риса и поджаренной на углях рыбы с темным, уксусно-сладким соусом, который, по ее словам, делали из перебродивших бобов.
– Спасибо. Да, я хотел бы поплавать. Почти тридцать шесть часов? Неудивительно, что я так хорошо себя чувствую. – Он с жадностью взял поднос у служанки, но есть стал не сразу. – Почему она так испугана? – спросил он.
– Она не испугана, Андзин-сан. Просто немного переживает. Пожалуйста, извините ее. Она никогда не видела до этого так близко чужеземцев.
– Скажите ей, что в полнолуние у чужеземцев вырастают рога, а изо рта вылетает огонь, как у драконов.
Марико засмеялась:
– Конечно, я этого не скажу. – Она указала на стол. – Тут зубной порошок, щетка, вода и свежие полотенца. – Потом добавила по-латыни: – Я рада, что вы уцелели. А что касается нашего путешествия – вы вели себя очень смело.
Их глаза встретились и разошлись не сразу. Она вежливо поклонилась, служанка тоже, и дверь за ними закрылась.
«Не думай о ней! – приказал он себе. – Думай о Торанаге или Андзиро. Почему мы завтра останавливаемся в Андзиро? Высадить Ябу? Тем лучше!
В Андзиро будет Оми. Так что насчет него?
Почему не попросить у Торанаги голову Оми? Он задолжал мне одну-две награды. Или попросить разрешения на поединок с Оми-саном? Как? На пистолетах или мечах? Если выбрать мечи, у меня, считай, нет шансов, если взять пистолет, это будет убийство. Лучше ничего не делать и ждать. Тебе еще представится случай отомстить им обоим. Ты сейчас наслаждаешься милостями Торанаги. Будь терпелив. Спроси себя, что тебе от него нужно. Скоро мы будем в Эдо, так что у тебя не так много времени. А что с Торанагой?»
Блэкторн пользовался палочками для еды, как это делали заключенные в тюрьме: поднимая чашку с рисом ко рту и заталкивая слипшиеся комочки с края чашки в свой рот палочками. С кусками рыбы было труднее. Он еще не наловчился подцеплять их, поэтому пользовался пальцами, радуясь, что ест один, ибо есть руками перед Марико или Торанагой – перед любым японцем – было бы верхом неприличия.
Последний кусочек был поглощен, а он все еще не насытился.
– Пойти, что ли, попросить еще еды? – сказал он вслух. – Боже мой на небесах, как бы мне хотелось свежего хлеба, яичницы, масла и сыру…
Он вышел на палубу и обнаружил, что почти все на ней разгуливают нагишом. Кто обсыхал после купания, кто грелся на солнышке, несколько человек стояли, перегнувшись через борт и наблюдая, как самураи и моряки плещутся словно дети.
– Коннити ва, Андзин-сан.
– Коннити ва, Торанага-сама, – отозвался он.
Торанага, совершенно голый, поднимался по лестнице, которая вела в воду.
– Соно ата ва ёдзи ва до ка?[36] – сказал он, показывая на море, плеская водой себе на живот и плечи, разогревшиеся на ярком солнце.
– Хай, Торанага-сама, домо, – ответил Блэкторн, думая, что у него спрашивают, не хочет ли он поплавать.
Торанага опять указал на море и что-то коротко сказал, потом подозвал Марико, чтобы та перевела. Марико спустилась с полуюта, закрывая голову малиновым зонтиком, ее домашнее белое хлопковое кимоно было небрежно подпоясано.
– Торанага-сама говорит, что вы выглядите отдохнувшим, Андзин-сан. Вода бодрячая.
– Бодрящая, – поправил он вежливо, – да.
– Ах, спасибо! Бодрящая. Он говорит: поплавайте.
Торанага небрежно наклонился над планширом, давая воде вылиться из ушей и промокая ее маленьким полотенцем. Из левого уха вода никак не выливалась, и он, опустив голову, запрыгал на левой ноге. Блэкторн заметил, что Торанага мускулист и подтянут, несмотря на изрядный живот. Чувствуя неловкость из-за присутствия Марико, Блэкторн снял рубашку, гульфик, штаны и остался совсем голым.
– Господин Торанага спрашивает: все ли англичане такие волосатые, как вы? И волосы у них такие же светлые?
– Некоторые да, – ответил он.
– Мы… Наши мужчины не имеют волос на груди, руках. Не так много. Он говорит, что вы хорошо сложены.
– Он тоже. Пожалуйста, поблагодарите его.
Блэкторн отошел к началу трапа, стесняясь Марико и молодой женщины, Фудзико, которая сидела, подсунув под себя ноги, на полуюте под желтым зонтиком. Служанка, устроившаяся рядом с ней, также наблюдала за чужеземцем. Чувствуя, что не сможет долго сохранять достоинство, если так пойдет дальше, он нырнул с борта в бледно-голубую воду. Это был прекрасный прыжок. Холод моря подействовал на него опьяняюще. Песчаное дно оказалось в трех саженях – перед ним колыхались водоросли, проплывали многочисленные стаи рыб, не боявшиеся пловцов. У дна его погружение замедлилось, он перевернулся и поиграл с рыбкой, потом вынырнул и поплыл к берегу ленивым, легким, но очень быстрым оверармом[37], которому его научил Альбан Карадок.
Маленькая бухта была пустынной: нагромождения скал, узкая полоса гальки и никаких признаков жизни. Горы возносились на тысячу футов в голубое бездонное  небо.
Он лежал на камнях, загорал. К нему подплыли четыре самурая и расположились поблизости. Они улыбались и махали ему рукой. Когда некоторое время спустя он поплыл обратно, самураи последовали за ним. Торанага все еще не хотел выпускать его из виду.
Он поднялся на палубу. Его платье исчезло. Фудзико и Марико с двумя служанками по-прежнему сидели на палубе. Одна из служанок с поклоном предложила ему маленькое полотенце. Блэкторн взял его и начал вытираться, отвернувшись к планширу.
«Успокойся! – приказал он себе. – Ты спокойно чувствуешь себя голым в запертой комнате с Фелисити, не так ли? Смущение одолевает тебя только на публике, когда вокруг женщины… когда рядом она. Почему? Они не замечают наготы, и это, в общем, разумно. Ты в Японии. Ты должен вести себя так же, как они. Ты будешь похож на них. И держись как король».
– Господин Торанага говорит: вы плаваете очень хорошо. Вы научите его такому же способу? – поинтересовалась Марико.
– Я буду рад, – буркнул он и заставил себя повернуться и прислониться к борту, как Торанага. Марико улыбалась. «Она выглядит такой хорошенькой», – подумал он.
– А как вы ныряете в море? Мы никогда не видели такого раньше. Мы всегда прыгаем. Он хочет научиться нырять, как вы.
– Сейчас?
– Да. Пожалуйста.
– Я могу научить его – по крайней мере, могу попытаться.
Служанка держала наготове кимоно для Блэкторна, он с благодарностью скользнул в него, сразу завязав пояс. Теперь, полностью успокоившись, он объяснил, как нырять, как зажимать голову между руками, распрямляться и выныривать, остерегаться удара животом о воду.
– Лучше начинать с низа лестницы и сперва как будто бы падать головой вниз, не прыгая и не разбегаясь. Мы так учим детей.
Торанага слушал и задавал вопросы, а потом, когда все уяснил, передал через Марико:
– Хорошо. Думаю, я понял.
Он поднялся на лестницу. Прежде чем Блэкторн смог остановить его, Торанага уже летел в воду в пятнадцати футах под ним. Живот шлепнул о воду с ужасным звуком. Никто не засмеялся. Торанага, отплевываясь, забрался на палубу и попытался снова. И опять шлепнулся животом. Другим самураям тоже не повезло.
– Это нелегко, – утешил Блэкторн, – у меня ушло много времени, чтобы научиться. Давайте отдохнем и попробуем завтра снова.
– Господин Торанага говорит: завтра есть завтра, а сегодня он будет учиться нырять.
Блэкторн сбросил кимоно и показал снова. Самураи попробовали последовать его примеру. И опять у них не получилось. У Торанаги тоже. И так шесть раз.
После очередной демонстрации Блэкторн, забираясь на лестницу, увидел среди остальных Марико, раздетую и готовящуюся прыгать. Ее тело было превосходно, повязка на предплечье свежая.
– Подождите, Марико-сан! Лучше попробуйте отсюда. Для первого раза.
– Очень хорошо, Андзин-сан.
Она спустилась к нему, миниатюрное распятие подчеркивало ее наготу. Он показал, как наклоняться и нырять в море, и, взяв ее за талию, повернул так, чтобы она вошла в воду головой.
Теперь Торанага попытался прыгнуть с уровня ватерлинии, и довольно успешно. Марико попробовала снова, и прикосновение ее кожи распалило его. Блэкторн моментально последовал за ней и прыгнул в воду, откуда командовал ныряльщиками, пока не охладился. Потом снова взобрался на палубу, встал на планшир и показал им прыжок мертвеца, полагая, что его проще освоить, и зная, что для Торанаги жизненно важно добиться успеха.
– Но вы держитесь прямо, хай? Как меч. Тогда у вас не может не получиться.
У самого Блэкторна прыжок получился чистым, он выбрался из воды и стал ждать.
Прыгать собрались несколько самураев, но Торанага махнул им, чтобы отошли в сторону. Он крепко сцепил руки вверху, выпрямил позвоночник. Грудь и бедра у него покраснели от ударов о воду. Как и учил Блэкторн, он упал вперед. Голова первой вошла в воду, ноги немного закинуло, но все-таки это был прыжок, и первый успешный прыжок у всей компании. Когда он вынырнул, его приветствовали одобрительным ревом. Он повторил попытку, на этот раз намного лучше. За ним стали прыгать остальные мужчины, одни удачно, другие нет. После них попробовала Марико.
Блэкторн во все глаза смотрел на тугие маленькие груди, тонкую талию, плоский живот и округлые бедра. Гримаса боли прошла по ее лицу, когда она подняла руки над головой. Но она, прямая как стрела, смело прыгнула и чисто вошла в воду. Кроме него, почти никто, казалось, этого не заметил.
– Это был прекрасный прыжок. Действительно прекрасный, – оценил он, подавая ей руку, чтобы помочь подняться на площадку у трапа. – Теперь вам стоит остановиться. Может открыться порез на руке.
– Да, спасибо, Андзин-сан. – Она стояла рядом, слегка касаясь его плеча, очень довольная собой. – Это редкое ощущение – падение вперед, в таком прямом положении можно побороть страх. Да, это действительно очень редкое ощущение. – Она поднялась палубой выше, накинула кимоно, которое ей приготовила служанка, и сошла вниз, аккуратно вытирая лицо.
«Боже мой, что за женщина!» – подумал он.
В тот же день на закате Торанага послал за Блэкторном. Даймё сидел на полуюте на чистых футонах около маленькой жаровни, где поверх древесных углей дымились кусочки ароматного дерева. Его использовали как благовоние и средство для отпугивания налетающих к сумеркам комаров и москитов. Кимоно Торанаги было выглажено и вычищено, огромные крылообразные плечи накрахмаленной накидки придавали ему угрожающий вид. Ябу тоже был одет официально. Присутствовали также Марико и Фудзико. Охрану несли двадцать молчаливых самураев. В специальных держателях горели факелы, галера все еще спокойно покачивалась, стоя на якоре в заливчике.
– Саке, Андзин-сан?
– Домо, Торанага-сама. – Блэкторн поклонился и принял от Фудзико маленькую чашечку, поднял ее, приветствуя Торанагу, и выпил.
Чашку немедленно наполнили снова. На Блэкторне было кимоно коричневых, он чувствовал себя в нем легче и свободнее, чем в европейском платье.
– Господин Торанага говорит, что мы останемся здесь на вечер. Завтра придем в Андзиро. Ему хотелось бы услышать еще о вашей стране и вообще о других странах.
– Конечно. Что бы ему хотелось узнать? Прекрасный вечер, не правда ли? – Блэкторн устроился поудобнее, остро ощущая женственность Марико. Слишком остро. «Странно, сейчас, когда она одета, я чувствую это сильнее, чем когда она была голышом».
– Да. Скоро будет жарко, Андзин-сан. Лето – плохое время. – Она передала Торанаге то, что он сказал. – Мой господин говорит, что в Эдо много болот, москиты летом ужасны, но весна и осень красивы. Да, действительно, те времена года, когда происходит рождение и умирание, очень красивы.
– В Англии климат умеренный. Плохие зимы случаются редко – раз в семь лет. И плохое лето тоже. Неурожаи бывают примерно один раз в шесть лет, хотя иногда выпадает два плохих года подряд.
– У нас тоже не обходится без неурожаев. Неурожайные годы всегда тяжелые. А как сейчас обстоят дела в вашей стране?
– В последние десять лет было три голодных года – не хватало солнца, чтобы созрело зерно. Но это в руках Всевышнего. Англия сейчас очень могущественна. Мы процветаем. Наш народ трудится очень много. Мы производим всю одежду, все оружие, бо́льшую часть шерсти в Европе. Немного шелка поступает из Франции, но качество его плохое, и шелк покупают только очень богатые.
Блэкторн решил не говорить о чуме или бунтах, вызванных огораживанием общинных земель, которые отошли в частную собственность, и оттоком крестьян в города и поселки. Вместо этого он рассказывал о добрых королях и королевах, знаменитых ораторах и мудрых парламентариях, об успешных войнах.
– Господин Торанага хочет знать, чтобы окончательно убедиться. Вы говорите, что только морское могущество защищает вас от Испании и Португалии?
– Да. Только это. Владычество на морях обеспечивает нам свободу. Не имеющий превосходства на морях беззащитен перед внешними врагами.
– Мой господин согласен с вами.
– А на вас тоже нападали? – Блэкторн заметил, что она слегка нахмурилась, поворачиваясь к Торанаге, и напомнил себе, что надо ограничиваться ответами.
Заговорив вновь, она взяла более серьезный тон:
– Господин Торанага решил, что мне следует ответить на ваш вопрос, Андзин-сан. Да, на нас нападали. Дважды. Более трехсот лет назад – в тысяча двести семьдесят четвертом году по вашему летосчислению – монголы хана Хубилая, который завоевал Китай и Корею, выступили против нас, когда мы отказались подчиняться им. Несколько тысяч человек высадились на Кюсю, но наши самураи смогли сдержать их продвижение, и через некоторое время они удалились. Но спустя семь лет явились снова. На сей раз сюда пожаловала почти тысяча китайских и корейских судов, доставившая двести тысяч вражеских воинов: монголов, китайцев, корейцев – в основном конников. В истории Китая это были самые большие силы, которые когда-либо собирали для вторжения в чужие земли. Мы оказались беспомощны против такого громадного войска, Андзин-сан. Они опять начали высаживаться в бухте Хаката на Кюсю, но, прежде чем успели развернуть все свои армии, с юга налетел великий ветер, тайфун, и уничтожил все их суда и всё, что было на них. Тех, кто остался на берегу, быстро перебили. Это был камикадзе, божественный ветер, Андзин-сан, – она сказала это с полной уверенностью, – насланный богами, чтобы защитить Землю богов от чужеземного вторжения. Монголы больше не вернулись, и через восемьдесят или около того лет правления их династия Юань была изгнана из Китая. – И Марико добавила с большим удовольствием: – Боги снова защитили нас от них. Боги всегда будут защищать нас от вторжений. В конце концов, это же их земля, правда?
Блэкторн представил себе несметное число кораблей и людей, участвовавших во вторжении, и Непобедимая армада, которая выступила против Англии, показалась ему незначительной.
– Нам тоже помог шторм, сеньора, – сообщил он с такой же серьезностью. – Многие считают, что его послал Бог, – конечно, это было чудо, – и кто знает, может, они и правы. – Он взглянул на жаровню, где потрескивали угли и плясало пламя, потом добавил: – Монголы едва не добрались и до нас – поглотили почти всю Европу. – Он рассказал ей, как орды Чингисхана, деда Хубилая, дошли почти до ворот Вены, прежде чем были остановлены и обращены вспять. Они оставляли за собой горы черепов – люди верили, что Чингисхан и его воины посланы Богом, чтобы наказать мир за грехи.
– Господин Торанага говорит, что он был просто дикарем, очень сведущим в военном деле.
– Да. Но мы, в Англии, радуемся тому, что живем на острове. Мы благодарим Бога за это, и за пролив Ла-Манш, и за наши военные корабли. А вы? Китай так близок и так силен, и вы с ним в состоянии войны. Я удивляюсь, что у вас нет большого военного флота. Вы не боитесь новых нападений?
Марико не ответила, но перевела сказанное Торанаге. Когда она закончила, Торанага заговорил с Ябу, который кивнул и что-то ему ответил, также серьезно. Они побеседовали некоторое время. Марико ответила еще на один вопрос Торанаги, потом снова заговорила с Блэкторном:
– Чтобы держать в своей власти ваши моря, сколько требуется кораблей?
– Я не знаю точно, но сейчас у королевы, наверное, сто пятьдесят линейных кораблей. Они построены только для ведения войны.
– Мой господин спрашивает, сколько кораблей в год строит ваша королева?
– От двадцати до тридцати военных кораблей, самых лучших и самых быстроходных в мире. Но корабли обычно строят частные компании купцов, а затем продают их короне.
– Ради прибыли?
Блэкторн вспомнил мнение самураев о прибыли и деньгах:
– Королева великодушно платит больше того, что они стоят на самом деле, чтобы поощрить усовершенствования в строительстве судов. Без королевской милости это было бы невозможно. Например, «Эразм», мой корабль, – нового класса, придуман англичанами, а построен по лицензии в Голландии.
– А вы можете построить здесь такой корабль?
– Да. Если у меня будут плотники, переводчики, все материалы и время. Сначала я построю корабль поменьше. Я никогда сам не строил корабль полностью, так что сначала должен попробовать… Конечно, – добавил он, пытаясь сдержать возбуждение, нараставшее по мере того, как он развивал свою идею, – конечно, если господин Торанага хочет обзавестись кораблем или несколькими судами, можно было бы наладить торговлю. Не исключено, что он сможет заказать несколько военных кораблей в Англии. Мы могли бы сплавать за ними отсюда – оснастить и вооружить их по его желанию.
Марико перевела. Интерес Торанаги увеличился. Ябу тоже.
– Он спрашивает: могут наши моряки научиться плавать на таких кораблях?
– Конечно, дайте только время. Мы могли бы договориться, чтобы сведущие в морском деле люди – или один из них – остались у вас на год. Потом они научили бы вас, как подготовить моряков. Через несколько лет вы бы могли иметь военный флот. Ничуть не хуже других.
Марико переводила некоторое время. Торанага задал ей вопрос, чем-то заинтересовавшись особо, потом Ябу.
– Ябу-сан спрашивает: правда, ничем не хуже других?
– Да. Лучше, чем у испанцев. Или у португальцев.
Воцарилось молчание. Торанага, очевидно, был увлечен идеей, хотя и пытался это скрыть.
– Мой господин спрашивает: вы уверены, что это можно будет устроить?
– Да.
– Сколько это займет времени?
– Два года, чтобы доплыть домой, еще два – на постройку корабля или кораблей и два – на обратный путь. Половина стоимости должна быть уплачена вперед, остальное – при передаче кораблей.
Торанага задумчиво наклонился вперед и подложил ароматических поленьев в жаровню. Все следили за ним и ждали. Он довольно долго говорил с Ябу. Марико не переводила, о чем был разговор, а Блэкторн знал, что лучше не спрашивать, как бы ему ни хотелось принять участие в беседе. Он наблюдал за ними всеми, даже за девушкой Фудзико, которая также внимательно слушала, но ничего не мог понять. Он знал: это была блестящая идея, которая могла принести огромный доход и сулила ему безопасное возвращение в Англию.
– Андзин-сан, сколько кораблей вы могли бы привести?
– Флотилию из пяти кораблей – это было бы самым лучшим. Не поручусь, что мы не потеряли бы один корабль в бурю или в результате нападения испанцев или португальцев, так как уверен, что они всеми силами будут стараться помешать вам завести свои военные суда. Через десять лет господин Торанага мог бы иметь флот из пятнадцати-двадцати кораблей. – Он дал Марико перевести это, потом медленно продолжил: – Первая флотилия доставила бы судовых плотников, канониров, моряков и капитанов. Через десять-пятнадцать лет Англия поставила бы вам, господин Торанага, тридцать новейших военных кораблей – более чем достаточно, чтобы главенствовать в ваших внутренних водах. И к тому времени вы, если бы пожелали, могли бы, видимо, строить корабли сами здесь. Мы будем… – Он хотел сказать «продавать», но вовремя спохватился. – Моя королева почтет за честь помочь вам в создании вашего собственного военного флота. Если вы пожелаете, мы обучим моряков и будем снабжать их снаряжением.
«О да! – ликовал он. – Конечно же, мы будем управлять им и снабжать его. Адмиралтейство и королева предложат прочный союз, выгодный вам и выгодный нам, отчасти и торговый. А потом вместе, друг Торанага, мы выгоним испанских и португальских собак из этих морей и будем владеть ими вечно. Это может быть самый большой торговый пакт, который когда-либо заключали две нации, – подумал он. – И с помощью англо-японского флота, расчистившего эти моря, мы, англичане, будем заправлять японо-китайской шелковой торговлей. Это даст миллионы ежегодно!
Если удастся протащить это, я поверну ход истории. У меня будут богатства и слава, о каких я и не мечтал. Я стану основателем династии. А стать основателем династии – это самая лучшая вещь, на которую способен человек, хотя это мало кому удается».
– Мой хозяин говорит: очень жаль, что вы не изъясняетесь на нашем языке.
– Да, но я уверен, что вы переводите прекрасно.
– Он сказал это не в порицание мне, Андзин-сан, а просто выражая сожаление. Это верно. Для моего господина было бы намного лучше беседовать напрямую, как я могу беседовать с вами.
– У вас есть словари, Марико-сан? И грамматики – португальско-японские или латино-японские грамматики? Если бы господин Торанага помог мне с книгами и учителями, я бы попытался выучить ваш язык.
– У нас нет таких книг.
– Но у иезуитов есть. Вы сами сказали.
– Ах! – Она потолковала с Торанагой, и Блэкторн увидел, как у того и у Ябу тоже загорелись глаза, как расплылись в улыбках лица.
– Мой господин говорит: вам надо помочь, Андзин-сан.
По приказу Торанаги Фудзико подала Блэкторну и Ябу еще саке.
Сам Торанага пил только зеленый чай, как и Марико. Не удержавшись, Блэкторн спросил:
– Что он сказал на мое предложение? Каков его ответ?
– Андзин-сан, лучше проявить терпение. Он ответит, когда захочет.
– Пожалуйста, спросите его сейчас.
Марико неохотно повернулась к Торанаге:
– Пожалуйста, извините меня, господин, но Андзин-сан с большим почтением спрашивает, что вы думаете о его плане. Он очень скромно и очень вежливо просит дать ответ.
– Он получит ответ в надлежащее время.
Марико сказала Блэкторну:
– Мой господин говорит: он рассмотрит ваш план и тщательно обдумает все, что вы сказали. Он просит вас быть терпеливым.
– Домо, Торанага-сама.
– Сейчас я собираюсь лечь спать. Мы отплываем на рассвете. – Торанага встал.
Все проводили его вниз, остался только Блэкторн. Наедине с ночью.
При первых признаках рассвета Торанага выпустил четырех почтовых голубей, которые были присланы на борт вместе с багажом, когда корабль готовился в плавание. Птицы описали два круга, потом разделились: две направились домой, в Осаку, две – в Эдо. В послании Кирицубо, написанном с использованием условных слов, содержался приказ Хиромацу предпринять все возможное для того, чтобы не мешкая с миром покинуть замок. Если этого им сделать не дадут, они должны запереться в своих покоях и при первой же попытке взломать двери поджечь ту часть замка и совершить сэппуку.
В письме сыну Сударе в Эдо Торанага сообщал, что бежал и находится в безопасности, и приказывал продолжать секретные приготовления к войне.
– Выходите в море, капитан.
– Да, господин.
К полудню они пересекли границу между провинциями Тотоми и Идзу и оказались напротив мыса Ито, самой южной точки полуострова Идзу. Ветер был попутный, качка умеренная, единственный грот прибавлял скорости.
Потом, ближе к земле, в глубоком проливе между полуостровом и маленькими скалистыми островками, когда они повернули к северу, их настиг долетевший с берега зловещий грохот.
Все весла остановились.
– Что это, Господи… – Глаза Блэкторна метнулись к суше.
Внезапно в утесах образовалась громадная трещина, и миллионы тонн горной породы лавиной обрушились в море. Вода, казалось, на миг вскипела. Небольшая волна дошла до галеры, потом вернулась. Сход лавины прекратился. Снова послышался грохот, теперь более низкий и раскатистый, но отдаленный. С утесов посыпались обломки. Все напряженно вслушивались и ждали, следя за скалами. Крики чаек, шум прибоя и ветра. Потом Торанага сделал знак старшему над гребцами, который сразу же поднял колотушку. Заработали весла. Жизнь на корабле опять вошла в нормальное русло.
– Что это? – спросил Блэкторн.
– Просто землетрясение. – Марико недоумевала: – У вас не бывает землетрясений?
– Нет. Никогда. Я не видел подобного раньше.
– О, у нас они бывают часто, Андзин-сан. Это еще ничего, маленькое. Главные толчки произошли не здесь, может быть, далеко в море. Или здесь, но толчок был слабый, вот и все. Вам повезло увидеть маленькое землетрясение.
– Мне почудилось, будто трясется вся земля. Могу поклясться, что я видел… Мне доводилось слышать о землетрясениях. В Святой земле и в Турции они иногда случаются. Боже мой! – Он судорожно вздохнул, его сердце все еще бешено колотилось. – Могу поклясться, что видел, как качался весь утес!
– О да, Андзин-сан. Когда вы на земле, это самое ужасное чувство, какое только переживаешь в этом мире. Оно начинается без предупреждения, Андзин-сан. Землетрясения идут волнами – иногда боковыми, иногда вверх-вниз, иногда быстро следуют три или четыре удара. Порой за маленьким землетрясением через день следует большое. Здесь нет определенной системы. Самое сильное землетрясение, которое я пережила, произошло ночью, шесть лет назад, близ Осаки, на третий день месяца падающих листьев. Дом обрушился на нас, Андзин-сан. Мы не пострадали, ни я, ни мой сын. Мы откопали себя. Толчки продолжались неделю или больше, некоторые достигали значительной силы, некоторые – чрезвычайной. Новый замок тайко в Фусими был разрушен полностью. Сотни тысяч людей пропали во время землетрясения и пожаров, которые начались после него. Это самая грозная опасность, Андзин-сан, – пожары, которые бушуют после землетрясения. Наши города и селения так легко исчезают с лица земли. Иногда сильные землетрясения происходят далеко в море, и есть поверье, что они порождают великие волны – в десять или двадцать футов высотой. Они возникают без предупреждения в разные времена года. Большая волна приходит из моря, обрушивается на наши берега и мчится вглубь суши. Могут пропасть целые города. Несколько лет назад такой волной был частично разрушен Эдо.
– Это у вас обычное явление? Каждый год?
– О да. Каждый год на Земле богов случаются землетрясения на суше. И пожары, и наводнения, и большие волны, и ужасные штормы – тайфуны. Природа очень жестока к нам. – На глаза ее навернулись слезы. – Может быть, именно поэтому мы так любим жизнь, Андзин-сан. Видите ли, мы так живем. Смерть разлита в нашем воздухе, скрывается в море и в земле. Вам следует знать, Андзин-сан, в этой Стране слез смерть неотрывна от жизни.