Глава 25
Потребовалось добрых десять минут, чтобы Блэкторн собрался с силами и мог стоять без посторонней помощи. Тем временем самурай, ряженный ронином, прикончил тяжелораненых и выбросил в море трупы. Погибло шестеро коричневых и все серые. На корабле навели порядок и приготовили его к немедленному отплытию, усадив гребцов за весла и велев команде по первому приказанию поднимать якоря. Факелы погасили, нескольких самураев послали на берег к северу, чтобы они перехватили Бунтаро. Большой отряд людей Торанаги отправился к югу, в сторону каменного волнолома, расположенного в двухстах шагах, где занял выгодную оборонительную позицию, чтобы сдерживать натиск сотни серых, которые, увидев, что на галере разгорелся бой, приближались со стороны фрегата.
Когда все на борту было проверено и перепроверено, предводитель коричневых сложил руки рупором и крикнул что-то людям на берегу. Из ночной тьмы тут же вынырнули новые самураи, одетые как ронины, – ими командовал Ябу. Они образовали две шеренги, загородив проход с южной и северной сторон. Появился Торанага и медленно пошел к сходням. Он уже снял женское кимоно и дорожный плащ, смыл краску с лица. Теперь на нем были доспехи, поверх них – простое коричневое кимоно, из-за пояса торчали мечи. Пространство за ним заслонили остатки его охраны, вся фаланга мерной поступью направилась к гавани.
«Негодяй, – подумал Блэкторн. – Какой же ты жестокий, хладнокровный, бессердечный негодяй, но в тебе есть величие, без сомнения».
Перед этим он видел, как Марико снесли вниз, возле нее хлопотала молодая женщина, и он предположил, что Марико ранена, но несильно: получивших смертельную рану самураев тут же добивали, если они не могли сделать этого сами, а она была самураем.
Руки Блэкторна еще дрожали от слабости, но он взялся за штурвал и подтянулся вверх – ему помог один из моряков. Слабый бриз избавил его от тошноты, он почувствовал себя лучше. Шатаясь и все еще плохо соображая, он следил за Торанагой.
В главной башне замка вспыхнул свет, оттуда донеслись слабые звуки набата. Потом со стен замка полетели в небо огни. Сигнальные огни.
«Боже мой, они, должно быть, получили сообщение, узнали о бегстве Торанаги!»
В воцарившейся мертвой тишине он наблюдал, как Торанага оглянулся, а затем посмотрел вверх. Огни засветились по всему городу. Без лишней спешки Торанага повернулся и взошел на борт.
Ветер с севера донес отдаленные крики. «Бунтаро! Это должен быть он с остатками колонны». Блэкторн всматривался в темноту, но ничего не мог различить. На юге расстояние между атакующими серыми и обороняющимися коричневыми быстро сокращалось. Он прикинул соотношение сил: пока примерно поровну, но надолго ли?
– Кэйрэй!
Все на борту встали на колени и низко поклонились, как только Торанага ступил на палубу. Торанага сделал знак Ябу, который сопровождал его. Ябу тут же отдал команду отчаливать. Пятьдесят самураев из фаланги подбежали к сходням и заняли оборонительную позицию, лицом к берегу, с луками на изготовку.
Блэкторн почувствовал, что кто-то тянет его за рукав.
– Андзин-сан!
– Хай?
Он посмотрел вниз, на капитана. Тот разразился потоком слов, указывая на штурвал. Блэкторн понял: капитан уверен, что он поведет судно, и спрашивает разрешения отдать концы.
– Хай, капитан-сан, – ответил он, – отчаливай! Исоги! – «Да, очень быстро», – сказал он себе, удивляясь тому, что так легко запомнил это слово.
Галера отошла от пристани, подгоняемая ветром, гребцы налегали на весла. Блэкторн увидел, что волна серых докатилась до волнолома и началась суматошная схватка. Тут за рядами лежащих на берегу лодок из темноты выскочили трое мужчин и девушка, на бегу отбивающиеся от девяти серых. Блэкторн узнал Бунтаро и служанку Соно.
Бунтаро руководил отступлением к пристани, его меч был окровавлен, стрелы торчали из доспехов на груди и спине. Девушку, вооруженную пикой, шатало, она задыхалась. Один из коричневых остановился, чтобы прикрыть отступление, но серые тут же смяли его. Бунтаро взлетел по ступеням. Девушка и последний из коричневых держались около него. Тут он развернулся и, как дикий буйвол, обрушился на серых. Первые два свалились с десятифутовой пристани, один сломал позвоночник о камни внизу, другой падал с ужасным воплем – его правая рука была отрублена. Серые, замешкавшись, дали девушке время направить на них копье, но все на берегу знали, что это только жест. Последний коричневый проскочил мимо своего командира и очертя голову бросился на врага. Серые зарубили его, потом нахлынули всем скопом.
Лучники с корабля, стреляя залпами, уложили или покалечили всех серых, кроме двух. Меч отскочил от шлема Бунтаро, ударив его по доспехам на плече. Бунтаро двинул противника ниже подбородка закованной в сталь рукой, сломал ему шею и оттолкнул испустившего дух врага.
Девушка упала на колени, пытаясь отдышаться. Бунтаро не терял времени на то, чтобы удостовериться, все ли серые мертвы, – он просто отрубал им головы одним мастерским ударом и, когда окончательно убедился, что пристань безопасна, повернулся к морю и махнул Торанаге рукой, обессиленный, но счастливый. Торанага махнул в ответ, тоже очень довольный.
Корабль был в двадцати ярдах от пристани, и расстояние до него увеличивалось.
– Капитан-сан, – позвал Блэкторн, жестами давая понять, что дело срочное, – вернитесь к пристани! Исогу!
Капитан послушно прокричал команды. Весла сразу замерли и начали грести в обратную сторону. Ябу поспешил на ют и коршуном налетел на капитана. Приказ был ясен: не возвращаться.
– Ради бога, ведь еще полно времени. Смотрите! – Блэкторн показал на пустую вытоптанную площадку и волнолом, где «ронины» сдерживали натиск серых перед входом на пристань.
Но Ябу покачал головой.
Расстояние уже увеличилось до тридцати ярдов, и в мозгу Блэкторна все кричало: «Да что же с вами, ведь там Бунтаро, ее муж!»
– Вы не можете дать ему погибнуть, ведь он один из вас! – крикнул он Ябу и всему кораблю. – Ему! Бунтаро! – Он повернулся к капитану: – Вернись туда! Исогу!
Но на этот раз капитан беспомощно замотал головой, и галера осталась на прежнем курсе, а главный над гребцами продолжал отбивать ритм на большом барабане.
Блэкторн кинулся к Торанаге, который стоял спиной к нему, разглядывая берег и пристань. На пути у капитана сразу же выросли четыре телохранителя, подняв мечи. Он окликнул:
– Торанага-сама! Додзо! Прикажите кораблю вернуться! Туда! Додзо! Пожалуйста! Вернитесь!
– Иэ, Андзин-сан. – Торанага указал на огни в замке и у волнолома и отвернулся.
– Ну вы и трусы, дерьмовые трусы… – начал Блэкторн и замолчал. Он бросился к планширу и наклонился над ним. – Вплавь! – закричал он, показывая жестами. – Плывите же, ради бога!
Бунтаро понял. Он поднял девушку на ноги и заговорил с ней, подталкивая к краю причала, но она закричала и кинулась перед ним на колени. Очевидно, она не умела плавать.
Блэкторн в отчаянии оглядел палубу. Спускать лодку поздно. И слишком далеко, чтобы бросить канат. Не хватит сил, чтобы доплыть туда и обратно. Нет спасательных кругов. Не желая сдаваться, он подбежал к ближайшей паре гребцов, сидевших за одним веслом, и остановил их. Все гребцы по левому борту сразу же сбились с ритма, весло задевало за весло. Галера неуклюже замедлила ход, барабанная дробь смолкла, и Блэкторн показал гребцам, чего добивается.
Два самурая направились к нему, чтобы остановить, но Торанага приказал им отойти и не вмешиваться.
Блэкторн вместе с четырьмя моряками бросил весло, как дротик, с борта галеры. Оно пролетело какое-то расстояние, потом аккуратно легло на воду и по инерции подплыло к пристани.
В это время со стороны волнолома раздался победный клич. Из города к серым спешило подкрепление, и, хотя переодетые ронинами самураи еще сдерживали врага, их поражение было только вопросом времени.
– Ну! – крикнул Блэкторн. – Исогу-у-у!
Бунтаро поднял девушку, показал на весло и на корабль. Она слабо поклонилась. Бунтаро отвернулся от нее и стал следить за сражением, его огромные ноги твердо стояли на пристани.
Девушка что-то прокричала, обращаясь к кому-то на корабле. Ей ответил женский голос, и она прыгнула в воду. Вынырнув, она подплыла, молотя руками и ногами по воде, к веслу и ухватилась за него. Весло легко выдержало ее вес, и она двинулась к судну. Девушка удержалась, когда ее накрыла небольшая волна, и подплывала к галере. Но вдруг ее охватил страх, она ослабила хватку, весло выскользнуло из рук. Какое-то мгновение она барахталась, потом скрылась под водой. И больше не появилась.
Теперь на пристани остался один Бунтаро, он стоял, наблюдая, как то разгорается, то снова затихает сражение. С юга на помощь серым прибывало и прибывало подкрепление, среди пеших затесалось несколько конников, и Бунтаро знал, что скоро весь волнолом будет затоплен морем людей. Он внимательно посмотрел на север, запад и юг. Потом повернулся спиной к битве и пошел к дальнему концу пристани. Галера была в безопасности, в семидесяти ярдах от наиболее выдающихся в море причалов. Все рыбацкие лодки ушли подальше и ждали на безопасном расстоянии с обеих сторон гавани, их якорные огни светились в темноте, словно многочисленные кошачьи глаза.
Достигнув конца пристани, Бунтаро снял свой шлем, лук с колчаном и латы, положив их рядом с ножнами. Два обнаженных клинка, длинный и короткий, он поместил рядом. Потом, раздевшись по пояс, поднял доспехи, лук и выбросил в море. Длинный меч он окинул долгим любовным взглядом и лишь затем метнул со всей силы далеко на глубину. Сверкающая полоса погрузилась в воду с громким плеском.
Бунтаро церемонно поклонился галере, Торанаге, который сразу же прошел на ют, откуда ему было лучше видно происходящее, и поклонился в ответ.
Встав на колени, Бунтаро аккуратно положил короткий меч на камни рядом с собой – лунный свет блеснул на лезвии – и застыл, словно молясь, лицом к галере.
– Чего он ждет? – пробормотал Блэкторн в жуткой тишине, не оглашаемой барабанным боем. – Почему он не прыгает и не плывет?
– Он готовится совершить сэппуку.
Марико стояла рядом, опираясь на плечо молодой женщины.
– Боже мой, Марико, как вы?
– Все хорошо, – проговорила она, едва слыша его. Ее лицо было измучено, но не менее прекрасно.
Он увидел свежую повязку на ее левой руке около плеча, рукав там был отодран, и рука покоилась на перевязи – полосе шелка, оторванной от ее кимоно. Повязка напиталась кровью, капли которой стекали вниз по руке.
– Я так рад… – Тут только до него дошло, о чем она говорила. – Сэппуку? Он собирается убить себя? Почему? У него достаточно времени, чтобы добраться сюда! Если он не умеет плавать, смотрите – вот весло, которое легко выдержит его. Там, около пристани, видите? Вам не видно?
– Мой муж умеет плавать, Андзин-сан, – сообщила она. – Как все воины господина Торанаги. Но он решил не плыть.
– Ради бога, почему?
Внезапный дикий рев донесся с берега, выстрелило несколько мушкетов, стена обороны была пробита, самураи в одежде ронинов падали замертво, но вскоре атака захлебнулась, встретив на пути отдельные очаги упорного сопротивления. Авангард противника задержали и отбросили назад.
– Скажите ему, пусть плывет!
– Он не поплывет, Андзин-сан. Он готовится умереть.
– Если он хочет умереть, то объясните мне, ради бога, почему он не идет туда? – Блэкторн показал в том направлении, где кипел бой. – Почему он не поможет своим людям? Если он хочет умереть, почему не умрет в бою, как мужчина?
Марико не сводила глаз с пристани:
– Потому что может быть захвачен в плен. Даже если он поплывет, его могут взять в плен, и тогда враг выставит его напоказ перед простолюдинами, опозорит, станет измышлять другие ужасные вещи. Самурай, захваченный в плен, не может остаться самураем. Это самый большой позор – попасть в руки врага, поэтому мой муж собирается сделать то, что должен сделать мужчина, самурай. Самурай умирает с достоинством. Что самураю жизнь? Ничто. Вся жизнь – страдание, не так ли? Это его право и обязанность – умереть с честью, перед свидетелями.
– Что за глупая потеря, – процедил Блэкторн сквозь зубы.
– Будьте терпимее к нам, Андзин-сан.
– Терпимее к чему? К новому вранью? Почему вы не доверяете мне? Разве я не заслужил доверия? Вы лжете мне, не так ли? Вы притворились, что упали в обморок, а это был сигнал. Разве не так? Я спрашивал вас, а вы мне солгали.
– Мне приказали… так было приказано, чтобы защитить вас. Конечно, я вам доверяю.
– Вы лжете! – прорычал он, зная, что не прав, но не заботясь об этом, ненавидя весь этот вздор о жизни и смерти, страстно желая покоя и сна, тоскуя по привычной пище и питью, по кораблю и своей семье. – Вы все животные, – произнес он по-английски, сознавая, что это не так, и отошел в сторону.
– Что он сказал, Марико-сан? – спросила молодая женщина, Усаги Фудзико, племянница Марико, с трудом скрывая раздражение. Она была на полголовы выше Марико, шире в кости, с квадратным лицом и маленькими острыми зубами. Ей исполнилось девятнадцать.
Марико объяснила ей.
– Что за ужасный человек! Что за отвратительные манеры! Противный, правда? Как вы можете терпеть его около себя?
– Он спас честь нашего господина. Если бы не его отчаянная смелость, я уверена, господин Торанага был бы схвачен – мы все были бы схвачены. – Обе женщины вздрогнули.
– Боги спасли нас от такого позора! – Фудзико взглянула на Блэкторна, который, облокотившись на планшир, озирал берег. Она какое-то время изучала чужеземца. – Он похож на золотую обезьяну с голубыми глазами – словно создан, чтобы пугать детей. Ужасно, правда? – Фудзико вздрогнула и отвела свой взгляд от него, перенеся внимание на Бунтаро. Через какое-то время она сказала: – Я завидую вашему мужу, Марико-сан.
– Да, – печально откликнулась Марико, – но как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь помог ему.
По обычаю в совершении сэппуку всегда участвовал второй самурай, он вставал за спиной у коленопреклоненного и отрубал ему голову одним ударом, до того как агония становилась невыносимой и унижающей достоинство человека в этот высокий миг его жизни. Без помощника достойно умереть могли немногие.
– Карма, – вздохнула Фудзико.
– Да. Мне очень жаль. Единственное, чего он боялся, – остаться без помощника в такой момент.
– Нам повезло больше, чем мужчинам, правда?
Женщины-самураи совершали сэппуку, вонзая нож в горло, и, следовательно, не нуждались в помощнике.
– Да, – признала Марико.
Ветер донес до них стоны и боевые кличи, отвлекая внимание. Оборона на волноломе снова была нарушена. Небольшой отряд из пятидесяти самураев Торанаги, одетых как ронины, подоспел с севера, среди них было несколько конников. Прорыв снова ликвидировали с помощью яростного натиска, ни та ни другая сторона не уступали ни пяди земли, но атакующие были отброшены, так что людям Торанаги удалось выиграть какое-то время.
«Время для чего? – горько подумал Блэкторн. – Торанага уже в безопасности. Он отплыл. Он предал вас всех».
Опять загремел барабан.
Весла ударили по воде, нос наклонился, разрезая волны, опять потянулась полоса за кормой. На стенах замка еще горели огни. Почти весь город проснулся.
Главные силы серых обрушились на волнорез. Глаза Блэкторна вновь обратились к Бунтаро.
– Ты несчастный ублюдок, – выбранился он по-английски, – несчастный, глупый ублюдок!
Блэкторн повернулся, сошел вниз, на главную палубу, и направился к носу корабля, опасаясь, как бы судно не попало на мель. Никто, кроме Фудзико и капитана, не заметил, что он ушел с юта.
Гребцы работали веслами очень слаженно, и корабль набирал скорость. Море было тихим, ветер – очень легким. Блэкторн ощутил вкус соли и обрадовался ему. Потом обратил внимание на корабли, сгрудившиеся у выхода из гавани в половине лиги впереди. Это, несомненно, были рыбацкие суденышки, но битком набитые самураями.
– Мы в ловушке! – крикнул он, зная, что это могли быть только враги.
По судну прошло какое-то движение. Все, кто следил за битвой на берегу, одновременно вздрогнули.
Блэкторн оглянулся. Серые спокойно очищали волнолом от коричневых, часть их неторопливо направилась на пристань к Бунтаро. И тут четверо конников – коричневые – галопом ворвались на площадку перед пристанью с северной стороны, а их командир вел в поводу пятую лошадь без седока. Копыта застучали по широким каменным ступеням, всадник вместе с запасной лошадью взлетел по лестнице на пристань и помчался по ней, пока остальные трое преградили путь приближающимся серым. Бунтаро оглянулся, но не встал с колен, а когда конник подъехал к нему сзади, отмахнулся, схватил клинок обеими руками, направив острие на себя. Торанага тут же сложил руки рупором и прокричал:
– Бунтаро-сан! Уезжай с ними – попытайся спастись!
Крик пронесся над волнами и несколько раз был повторен, пока Бунтаро не услышал его явственно. Он поколебался, пораженный, все еще целя себе в живот коротким мечом. Снова раздался крик, настойчивый и повелительный.
С усилием Бунтаро переключил мысли со смерти на жизнь и холодно обдумал, сумеет ли спастись, как ему приказывали. Риск был велик. «Лучше умереть здесь, – сказал он себе. – Разве Торанага не знает этого? Здесь меня ждет почетная смерть. Там почти наверняка плен. Бежать триста ри до Эдо? Да меня наверняка схватят!»
Он почувствовал силу в руках, увидел, что приставленное к обнаженному животу лезвие не дрожит, и страстно возжелал приближения смерти, которая освободит его, искупит все: позор отца, преклонившего колени перед знаменем Торанаги, когда они должны были хранить верность Яэмону, наследнику тайко, которому присягали, позор уничтожения стольких людей, которые честно служили делу тайко против узурпатора Торанаги; позор его жены Марико и единственного сына, обесчещенных навек – сын из-за матери, а она из-за своего отца, чудовищного убийцы Акэти Дзинсая. И позор от сознания того, что из-за них до скончания веков осквернено его собственное имя.
«Сколько тысяч мук я вынес из-за нее?»
Его душа молила о прощении. Сейчас это было так близко, так легко и так почетно. Следующая жизнь будет гораздо лучше. Как она может быть хуже?
Однако он опустил клинок и повиновался, снова бросив себя в пучину жизни. Сюзерен приказал ему и дальше терпеть страдания, не позволил обрести покой. Что еще остается самураю, кроме повиновения?
Он вскочил, бросился в седло, сжал пятками конские бока и вместе со вторым всадником ускакал. Другие конники, одетые ронинами, возникли из мрака, чтобы прикрыть их отступление, уничтожить командиров серых. Вскоре они тоже исчезли, преследуемые серыми на лошадях.
Корабль взорвался смехом.
Торанага, ликуя, стучал кулаком по планширу, Ябу и самураи ревели. Даже Марико смеялась.
– Один убежал, а что с остальными? – кричал Блэкторн в ярости. – Посмотрите на берег – там, должно быть, три-четыре сотни трупов. Посмотрите на них, ради бога!
Но его голос не был слышен за смехом.
Потом с носа раздался тревожный крик впередсмотрящего. И смех умолк.