Колыбельная

𝄞Музыка: polnalyubvi – Чужой среди своих
Jong Ho (종호) of ATEEZ – Gravity
Дождь с силой бил по тонированному стеклу, смывая тепло с улиц Москвы, при-
нося с собой прохладу и влажность. Тёмные тучи перекрывали голубое небо и яр-
кое солнце, отчего даже середина дня казалась тёмной сонливой. Леонид сидел в
своем кабинете, проверяя сводки и расчёты. Он частенько смотрел на свой те-
лефон, что покоился на его столе. У Лизы сегодня последний концерт. И пусть
тот подозрительный тип с блондинистыми волосами был рядом с Лизой, защи-
щая её от Сенье, Леонид не мог не волноваться. Вероника постучалась, а затем
вошла в кабинет, неся в руках очередные документы.
— Волнуешься?
— Да, есть немного, — откидываясь на спинку стула и закрывая глаза, ответил
Накоряков.
— Да ладно тебе, — закатила глаза она. — Будто впервые.
— Впервые? — резко открывая глаза. — О чём это ты? — недоумевал мужчина. — Я
про Лизу говорил.
— Я про сделку. У тебя же сегодня встреча о, дай Боже, покупке восточных земель.
— Сегодня?! — с криком.
— Да, — испуганно ответила Крыжановская.
— Блять, документы на квартире остались, — резко подскочил Накоряков. — Во
сколько встреча? — активно собираясь. Накоряков запихнул телефон в карман пи-
джака, параллельно подхватывая ключи от машины.
— У тебя два часа, — крикнула Вероника в след убегающим Лёне.
Дорога до Москва-Сити пролетела незаметно. То ли от скорости бешеной, то
ли пробки ещё не мёртвые. Мужчина резко открыл дверь в квартиру, скидывая
обувь на ходу и кидая ключи на тумбу, он торопился переодеться и взять нужные
документы. Москва вышла из гостиной на шум в коридоре и спальне. Леонид ме-
тался из стороны в сторону. Недовольная поведением хозяина кошка вернулась
спать на подушки, явно понимая, что внимания ей уделять не будут. Накоряков
скинул на кровать пиджак и рубашку, быстро надел чистую одежду, сразу же под-
ходя к шкафу, где хранились документы. Он взял нужную папку и направился в сто-
рону выхода. Дверь с грохотом захлопнулась. Москва подняла голову от сильной
вибрации, недовольно дёрнула ухом, укладывая голову обратно на лапы. Скоро
умиротворённую атмосферу разбавил короткий музыкальный сигнал. На телефон
Накорякова, который так и остался лежать в пиджаке, пришло небольшое сооб-
щение.
Душа моя
Буду ждать тебя на вокзале. Третья платформа в полдевятого. До встречи!
Леонид увы был уже слишком далеко.
Званый ужин только начался, а Накоряков уже хотел уехать из ресторана. Зем-
левладелец был старше Леонида, а ещё он был человеком душным, тяжёлым и тще-
славным. Он постоянно уходил от темы, как бы назло Леониду тянул время. Муж-
чина уже устал слушать разговоры о том, насколько успешный человек перед ним
сидит, что для него должно быть честью покупать земли у такого как он. Накоря-
кову хотелось взять мясо с тарелки землевладельца и запихать тому в глотку,
лишь бы он замолчал. Время быстро утекало от Лёни. Он вновь перевёл стрелку
разговора на вопросы о купли-продажи. Накоряков обговорил все нюансы и протя-
нул документ на подписание. Землевладелец смотрел на бумагу с некой скукой, а
Накоряков нервно дёргал ногой. Продавец лениво отпил дорогой виски. Леонид же
у себя в мыслях пожелал тому подавиться или захлебнуться напитком. Это было
непринципиально для него. Достав ручку, он поставил подпись. Леонид резко вы-
дернул документ.
— Спасибо за встречу, деньгу упадут вам на счёт в течение суток, — он собрал
все бумаги в стопку . — Мне нужно идти. Приятного вам вечера, — Накоряков фаль-
шиво улыбнулся, уходя и оставляя мужчину в недоумении. — Вот урод, — сев в ма-
шину сказал Леонид. Его взгляд упал на наручные часы. До поезда оставалось
меньше получаса. Этого времени критически мало. Накоряков сорвался со стоян-
ки, максимально выжимая из машины скорость. Он держал одной рукой руль, другой
искал телефон. Мир сжался до одной точки, и звуки все затихли, осталось лишь
глухой тонкий звон в голове и пульсирующее осознание того, что телефона у На-
корякова с собой не было. А значит, нет возможности предупредить Лизу. Тревож-
ность и злость разгорелись в яркое пламя внутри Лёни. Он гнал по трассам и
улицам, пересекая сплошные и перекрёстки на красный сигнал светофора. Сейчас
для него было целью успеть. Он же обещал ей. Он же говорил Лизе, что не бросит
её.
Кинув машину практически посреди дороги, он направился к Ленинградскому
вокзалу. Леонид бежал по ступенькам, центральному залу через толпы с чемода-
нами, сумками и охрану с пунктами досмотра. Время быстро ускользало от него.
Мужчина с трудом прорвался к третьему пути. Мозг уже понял всю тяжесть си-
туации, но ноги всё ещё несли его дальше по платформе. Пути были свободны, ка-
залось, на горизонте виднелся корпус быстро несущегося сапсана.
Леонид опоздал.
Поезд ушёл, и Лиза уехала, так и не сказав ему: "До скорого. Приезжай ко мне в
Петербург. Я всегда буду рада тебя видеть."
— Блядство, — выругался Леонид. Гром жутким рокотом прозвучал над столи-
цей. Первые капли дождя стали падать на город горючими слезами. Эти слёзы
быстро покрывали мужчину с самой макушки до пят. Накоряков не обращал на это
никакого внимания. Он стоял на пустой платформе, сжимая руками тёмные воло-
сы у корней на затылке, не понимая, что ему делать дальше.
Уставший он ехал домой. Погода разыгралась не на шутку. Фиолетовые молнии
каждые пару минут накрывали небо причудливой сеткой. Дождь даже не планиро-
вал утихать. Сама природа плакала за Леонида. В квартире было тихо, холодно.
Москва не вышла, не встретила хозяина. Мужчина прошёл в спальню, сразу же до-
стал из пиджака телефон. На экране было всего два интересующих его сообщения.
Жду тебя...
Спасибо. И прощай.
Накоряков злился с этих слов. Он набрал Лизу, желая услышать её голос да объ-
ясниться перед ней, но с другой конца ответа не было. Только стальное: "абонент
выключен или находится вне зоны действия сети". Смартфон упал на кровать. Ну,
конечно, Лиза не захотела бы разговаривать с ним. Леонид ходил из стороны в
сторону, идеи, словно спички, вспыхивали в его голове и мгновенно тлели, сгорали,
оставляя после себя только дым.
— Нельзя терять голову , — Накоряков резко остановился. Он не замечал, что за-
мёрз. Стоя под дождём на вокзале, он промок и теперь немного дрожал. Леонид
скинул одежду на пол. Горячая вода привела его в чувства. Мысли стали чётче, яс-
нее. Нужно было извиниться перед Лизой, объясниться, а дальше пусть она сама
решает. Вновь взяв телефон, он набирает давно знакомый номер.
— Да, Лёнь.
— Прости, что звоню так поздно, Вероника, — Леонид включил свой ноутбук, ища
в интернете нужный сайт.
— Да ничего. Что-то случилось? Если что со мной уже связались по сегодняшней
сделке, деньги переведены.
— Я уезжаю в Петербург. Я уже всё проверил, все мелкие встречи отмени, отчё-
ты скидывай на отделы, остальное на тебе.
— Это связано с Лизой? — волнительно спросила она.
— Да. Я проебался перед ней. То ли этот день так хуево сложился, то ли чёрт
пойми что. Мне нужно её увидеть, — он сделал некую паузу . — Мы можем взломать
базы, как тогда?
— Нет, — с упрёком. — Ты сам говорил. Мы таким больше не занимаемся.
— Ладно, — сквозь зубы. — Что-нибудь придумаю.
— Не переживай, я справлюсь тут без тебя, — спокойно ответила Крыжановская.
— Спасибо тебе.
— Не за что. Удачи, — она прервала звонок. Леонид сделал ещё несколько нажа-
тий, и вот у него есть билет на ближайший самолёт. Накоряков хотел бы как
можно скорее оказаться у Левашовой, но из-за погоды рейсы были перенесены, так
что только ближе к завтрашнему вечеру он окажется в Северной столице.
Мужчина подошёл к панорамному окну. Соседней башни было практически не
видно. Вода небольшими потоками стекала по стеклу, а воздухе стояла белёсая
пелена влаги, Леонид знал, что в "Санкт-Петербурге" его никто не ждёт, но лелеял
надежду на то, что в Питере его захотят видеть.
Город на Неве встретил Леонида пасмурной погодой, морось периодически на-
крывала отдельные районы, усыпала ограды и фасады зданий мелкими узорами из
капель. На узкие улицы пришла мгла. Накоряков бежал по набережной Мойки, искал
в лицах прохожих чужих, когда-то всё же родные черты лица. Пытался поймать
взгляд карих глаз среди всех прочих. Таких одиноких.
Он вбегает в филармонию, игнорируя недовольства сбоку. Прошёл по коридорам
и лестницам к главному залу. Леонид остановился перед красными шторами, грудь
болела от бега. Глубокий выдох. Медленно мужчина вошёл внутрь и начал прибли-
жаться по центральному проходу вглубь помещения. Он отмечал в своей памяти
все детали, пытаясь навсегда запомнить это мгновение. Публика аплодировала.
Лиза стояла посередине сцены с букетом багровых роз. Лёня смотрел на неё и по-
нимал, улыбка и взгляд её больше не грели. Накоряков опешил. Камнем сердце упало
к пяткам. Лиза смотрела на него, как на незнакомца. Лёня был для неё чужим среди
своих. Левашова ушла, а Леонид не двинулся за ней вдогонку, понимал, что беспо-
лезно. На улице дождь. На улице холодно. Накоряков потеряно брёл в темноте. Он
остро ощущал под кожей боль резкой потери, будто вырвали сердце его, оставив
лишь рану, в которой уверенно и медленно вяли белые лилии.
Леонид подорвался с дивана. Сердце часто билось о рёбра. Он покрутил головой
в разные стороны. Он все ещё в своей квартире в Москве. Кошка недовольно
смотрела на человека, наверняка проснулась от резкого движения. Леонид погла-
дил её по голове, как бы извиняясь за беспокойство. Небо по-прежнему было тём-
ным. Было слишком рано, можно было поспать ещё побольше, но сон к Накорякову
больше не шёл. Он встал с кровати, направляясь в ванную. Мужчина решил со-
брать дорожную сумку и отправиться в аэропорт, ждать там своего рейса. И
плевать, что времени ещё предостаточно. Леонид считал каждую минуту до
встречи с Лизой, мечтая, чтоб она поскорее наступила.
Родной город встретил Левашову привычным дождём и серостью, которая ни-
когда не давила на неё. В дороге она часто спала, поэтому сердце у девушки забо-
лело только по приезде. Лёня не пришёл. Левашова ведь ему душу открыла, расска-
зала о самом больном, гноящемся прошлом. Лиза задумалась, быть может с Нако-
ряковым что-то случилось, но такая малая доля этого варианта, и так много
было убеждений на стороне обычного "у него дом, бизнес в Москве, а я всего лишь
случайный человек, ныне чужой для него", что Лиза где-то внутри себя пыталась
смириться с исходом этой истории. Левашова пыталась отпустить всю ситуа-
цию, времени на размазывание самой себя по дивану не было. Завтра уже первая
репетиция.
Она заходит в свою уютную небольшую квартиру. В целом в Москве у неё были
неплохие апартаменты, но ничего не могло заменить родной дом. Приятные гла-
зу бежевые и коричневые цвета, большое количество растений, картины, фигурки,
статуэтки — всё это покупалось или мастерилось лично Левашовой. Талантли-
вый человек талантлив во всём. Нева дошёл до своего диванчика, счастливый
укладываясь на него. Лиза заметила скопившуюся пыль на поверхностях, но сил
было немного. Она решила заняться этим завтра. Приняв душ и постелив чистое
постельное бельё, девушка улеглась на кровать в надежде заснуть, но получалось
плохо. Мысли и переживания дня не отпускали её. Лиза устало выдохнула. Паркет
приятно холодил ноги, пока Левашова шла до пианино. Включив небольшой све-
тильник среди растений, она открыла крышку инструмента. Хотелось сыграть
что-нибудь для успокоения души. Не печальное и душераздирающее, а мягкое, неж-
ное. Пальцы сами коснулись клавиш, начиная мелодию. Тихой рекой она текла по
квартире. Однако музыка эта не была предназначена кому-то, она была душой и
чувствами Лизы. Чем-то трепетным и светлым.
Левашова устало зевнула. Она добралась обратно до спальни, падая на подуш-
ки. Наконец-то девушка заснула, хоть и чувствовала холод.
Забавно.
Окно было закрыто.
Лиза проснулась достаточно поздно. Всю ночь она ворочалась, крутилась, ино-
гда даже вставала. Делать было нечего, поэтому Левашова прибрала в квартире,
почитала книгу, поигралась с Невой. Из окон было видно, как на Финском заливе
бушевали мелкие волны, гонимые ветром. Лиза любовно смотрела на серую воду,
так похожую на Питерское небо. Телефонный звонок прервал её.
— Алло.
— Привет, Лиз. Ты как? — интересовался Саша.
— Всё нормально, сейчас начну собираться на репетицию, — Лиза посмотрела
на настенные часы.
— Справишься без меня сегодня?
— Конечно, — Лиза затихла, и Саша знал эту тишину . — Из-за Никиты?
— Из-за него.
— Ну... Сегодня стандартная репетиция, всё будет хорошо, отдохни, пока-пока,
— быстро протараторила Левашова, сразу же скидывая звонок. Она прекрасно
осознавала, что не может таскать Сашу везде с собой, тем более у него тоже
была своя жизнь.
Лиза надела брюки, бадлон и сверху накинул лёгкий плащ. В руках был лишь
складной зонт. Лето летом, а в городе на Неве никто не отменял внезапные пе-
риоды осени. На такси девушка добралась до уже родной филармонии имени Шо-
стаковича. Лиза шла по красному ковру в огромном зале, наслаждаясь искусством,
которое хранилось в каждой частичке этого здания. Огромные хрустальные
люстры с золотой окаёмкой свисали с белоснежного потолка, оставляли на нём
таинственные тени, высокие своды арок поддерживались мраморными колонна-
ми, искусная лепнина украшала боковые стены балконов.
Левашова остановилась у рояля. Она переговорила с дирижёром и другими музы-
кантами. Получив ноты, она готова была начать. Впереди пару часов репетиции,
и Лиза хотела поскорее приступить. Нет, она не хотела начать раньше и уйти,
она хотела начать и работать без устали. Девушка горела своим делом и рабо-
той. Большая часть проходила успешно, однако Лиза ошибалась, что было крайне
несвойственно для него. Себе и другим она говорила про усталость в дороге, но
на самом дне сознания, она понимала, что причина кроется в совершенно другом.
За любимым делом время прошло незаметно. Лиза попрощалась с коллегами и по-
кинула филармонию. Сумерки только спускались на город, однако фонари уже
освещали проспекты и улицы. Небо над Петербургом вновь проливало слёзы,
оставляя лужи на тротуарах. Люди с зонтиками после рабочего дня направлялись
в свои дома. Настроение Левашовой располагало к прогулке. Она раскрыла свой
чёрный зонт, не спеша направляясь в сторону канала Грибоедова. Лиза рассмат-
ривала знакомые фасады, как сзади раздался оклик. Левашова, словно в замедлен-
ной съемке, обернулась, казалось, капли воды замерли в воздухе. Карие глаза сузи-
лись, сердце перестало биться. Лиза не верила тому, что видела.
Леонид сел в арендованную машину в аэропорту Пулково, сразу срываясь в
центр города. Леонид не знал, где проживала Лиза, она лишь упоминала Финский
залив, но мест и домов на Финском заливе слишком много. Оставался только один
путь: ехать к филармонии, где у Лизы будут проходить концерты. Накоряков го-
тов был сидеть под дверьми здания, подобно бездомной собаки, лишь бы не про-
пустить Лизу. Чёрная иномарка стремительно двигалась по улицам Петербурга,
которые были не так сильно загружены нежели московские. Леонид остановился
на итальянской улице, он хотел было посмотреть расписание, как знакомый силу-
эт относительно недалеко от него, промелькнул среди прохожих. Накоряков пове-
рить в это не мог. Он выскакивает из машины. Ноги мужчины не желали двигать-
ся, они свинцом налились. Леонид не мог себе такого позволить. У него не будет
второго шанса. Он не опоздает. Первый шаг, второй, третий. Он переходит на
бег, постепенно догоняя худую фигуру.
— Лиза! — крикнул Накоряков. Силуэт обернулся, и Лёня крепко обнимает родного
человека, практически снося его с ног. Зонт падает из рук Лизы на землю.
— Лёня, — тихо прошептала Лиза.
— Лизонька, Лизонька, Лиза, — Накоряков держался за девушку, как за спасатель-
ный круг. Левашова окаменела, она буквально не могла пошевелиться, но в её голо-
ве даже на секунду не промелькнула мысль оттолкнуть человека от себя. — Про-
сти меня, прости, что не пришёл. Я опоздал, я не успел, — колени Накорякова кос-
нулись холодного гранита. Он все ещё обнимал Лизу, упираясь головой в чужой жи-
вот и продолжая извиняться. Она смотрела на чужую тёмную копну волос, губы её
кривились. Она пыталась сдержать слёзы, которые норовили политься по фарфо-
ровой коже.
— Ну что же ты, вставай, Лёня. Поднимайся, — Левашова протянула руки, помо-
гая мужчине подняться.
— Я так виноват перед тобой, — Лёня смотрел вниз, боясь увидеть холод и пу-
стоту в карих глазах напротив.
— Тише, — успокаивающе. Лиза, приподняла его лицо за подбородок, проходясь
тонкими холодными пальцами дальше вверх к скуле, где ещё был виден жёлтый си-
няк. — Ты здесь, и это главное, — рука Левашовой осталась около головы. Она акку-
ратно поглаживала большим пальцем мокрую, когда-то пострадавшую кожу. Лео-
нид едва улыбнулся, прикрыл глаза, склоняя голову от нежных прикосновений. — Я
уже простила тебя, — тихо сказала Лиза, приближаясь и невесомо накрывая чужие
губы. Это был не страстный поцелуй, а лёгкий, показывающий ту пока что тон-
кую связь между ними. Они смотрели в глаза друг друга, наслаждаясь моментом.
Холодный дождь смывал их невидимые слёзы, унося недоразумения и обиды про-
шлого с собою прочь.
— Я не достоин тебя, — признался мужчина.
— Это не правда, не неси чепухи, — покачала головой Левашова. — Пойдём, нам
пора домой, — Лиза подняла зонт с земли, а Накоряков не мог ни слова вымолвить.
Домой. Как же тепло это звучало. Левашова взяла за руку Леонида, улыбаясь. Мок-
рые волосы липли ко лбу, одежда неприятно ощущалась на теле, но это были пу-
стяки. Внутри, в груди сердце билось сильно, ритмично, спокойно. Бушующие вол-
ны наконец-то улеглись, принося необходимый душе штиль.
На машине они добрались до квартиры. Ещё по пути Накоряков объяснил всю
ситуацию для девушки. Он продолжал извиняться, держа Лизу за руку, будто боял-
ся, что та могла уйти, но она лишь крепко сжимала руку в ответ, иногда поглажи-
вая пальцем. У Лизы дома было уютно, каждый уголок нёс частичку тепла, что так
отличалось от квартиры Накорякова. Нева любопытно осмотрел нового гостя, а
после улёгся наблюдать за людьми на банкетку. Леонид переоделся в одежду, что
взял с собой, Лиза надела домашние штаны и кофту. С кружками горячего чая, они
сидели на большом диване под пледом, согревались после вечернего "душа".
— Знаешь, я думала позвонить тебе, но боялась услышать тишину или ещё хуже
отказ, — смотря на свой напиток, начала Лиза.
— Нелепица. Я звонил тебе, но ты была недоступна. Я решил ты меня заблокиро-
вала, — закрывая ладонью глаза, ответил Леонид.
— Я просто была в дороге, связь не везде ловила, — пояснила Лиза. Они тихо по-
смеялись с этого всего. — Но это уже действительно неважно, я рада, что мы всё
выяснили.
— Я тоже, — отпивая чай, сказал Леонид. — Лиза, что ты думаешь насчёт того,
чтоб съехаться вместе? — осторожно спросил он.
— Что? — глаза Левашовой резко расширились. — Как ты это представляешь? У
тебя работа и дом в Москве, а я в Петербурге.
— Это не совсем так. Мой дом там, где ты, Душа Моя, — на этих словах щеки
Лизы порозовели. Она отвёла взгляд в сторону . — А работа... Есть несколько вари-
антов на самом деле. Можно перенести главный штаб в Петербург. Я как раз ду-
мал о расширении, тем более Вероника заслуживает повышения, — размышлял
Леонид.
— То есть ты хочешь сказать, что готов переехать в Петербург ко мне? — вол-
нительно.
— Да. Мне нужен будет месяц, чтоб найти новый офис, оформить все документы
и так далее. У тебя будет месяц, чтоб отвертеться от меня, а после ни ты от
меня, ни я от тебя не ногой, — Левашова не спеша забрала кружку из рук мужчины
и аккуратно поставила их на стол. Леонид в это время пытался понять, что за-
думала Лиза.
— Ни за что, — обнимая и заваливая Лёню на спину, нависая сверху него, ответи-
ла Лиза. Она улеглась рядом с Накоряковым, укладывая свою голову на его грудь. —
Это будет долгий для меня месяц. Я буду с нетерпением ждать, — зевая. — Хочешь
я тебе что-нибудь сыграю?
— Не нужно. Ты устала, Лизонька, — целуя её в макушку, Леонид накинул на себя и
Левашову плед. — Засыпай, Душа Моя, — он дотянулся до светильника, выключая
его.
— Спокойных снов, Лёня, — окончательно расслабляясь, буквально промурлыкала
Лиза.
— Спокойных, Лиза, — нежно ответил мужчина, закрывая глаза.
Луна выглядывала из-за облаков, следила за влюбленными. В квартире наступила
тишина. Они крепко заснули в объятиях друг друга.
Лиза обрела счастье, которого она так заслуживала. Старые раны прошлого
медленно затягивались на её душе, а на их месте вырастали прекрасные цветы.
Нежные белые лилии.
Леонида не мучала бессонница, ему не снились жуткие кошмары, потому что он
находился в объятиях родного и любимого сердцем человека. И это было лучше
любого снотворного, успокоительного.
Лучше любой ночной колыбельной.
В любви простой нашёл покой
Тот человек, что жил судьбой,
В которой он был заточён.
И светом лунным освещён
Этот день, когда услышал он
Мелодию заветную, и сон
Пришёл к нему, расцвел бутон
Любви заветной. Он спасён.
Ночная колыбельная, гонимая северным ветром Финского залива, неслась в гу-
стой темноте прочь, оставаясь загадкой для всех, храня в себе вечную любовь.