32
7 апреля 21...
Уже неделю сбрасываю входящие звонки от отца, не решаясь на разговор.
До сих пор тяжело обсуждать с кем-либо эту тему. Каждое утро вымученно улыбаюсь зеркалу и стараюсь не думать о плохом. Постепенно эмоции утихнут, и жизнь пойдет своим чередом.
10 апреля 21...
На протяжении весенних каникул я игнорировала Дину, давая понять, что дружба закончилась. Когда она в очередной раз настрочила мне личное сообщение с вопросом, что между нами все-таки произошло, я просто скинула ей ссылку на Вадика – Карининого парня. Больше рыжая мне не писала.
Сегодня в гимназии кандидаты читали ежегодные предвыборные речи... После уроков удрученные старшеклассники заняли свои места в актовом зале.
Я, Фил, Дина и Виолетта стояли за кулисами вместе с Евгенией Яковлевной.
– Тяните жребий! – торжественно сказала она. – Именно он определит очередность ваших выступлений.
– Волнуешься? – шепнула я Виолетте.
– Что? – Малышенко не расслышав, наклонила голову.
Я тоже подалась вперед, нечаянно дотронувшись губами до мочки ее уха.
– Волнуешься? – смутившись, повторила я.
В ответ Ви только закатила глаза. Мол, было бы из-за чего...
Жеребьевка показала, что первым выступит Фил, за ним Дина, потом Виола, а мне предстоит закрыть сегодняшнюю программу. Вот и хорошо... Закончим на приятной лиричной ноте. Я была уверена в себе на сто процентов. Писала искренне, от души...
Гурьев, отойдя вглубь сцены, репетировал. Мы с Диной игнорировали друг друга. Конечно, меня неоднократно посещали мысли о том, что с сентября прошло много времени, и рыжая может сожалеть, раскаиваться. Но она даже не извинилась. Не объяснила, почему тогда так подло поступила... Поэтому я, гордо задрав голову, спустилась в зал. Послушаю речи остальных оттуда. Все равно выступать последней.
Заняла место рядом с Викулей и Кариной. Когда Филипп вышел на стену, раздались редкие аплодисменты. Было видно, что Гурьев страшно волнуется. Не все уютно чувствуют себя на подмостках, еще и перед полным залом зрителей. Фил начал неуверенно, но постепенно расслабился. Хотя речь его оказалась не слишком эмоциональной. Сухие факты: мы – выпускники – находимся на пороге великих открытий, за нами будущее и...
– Бла-бла-бла, – проговорила Карина, которая сидела слева от меня.
– Прости? – уточнила я у одноклассницы.
– Знаю, что Гурьев твой самый классный верный дружок, но речь его... Уснуть можно!
Я повернула голову направо, в сторону Викули:
– Ты тоже так считаешь?
Вместо ответа Вика демонстративно зевнула и прикрыла глаза:
– Хр-р-р, – изобразила она храп. – Хр-р-р-р!
– Дурочки! – негромко рассмеялась я.
Закончил свою речь Фил очень торжественно. Учителя аплодировали громче всех. Похоже, мотивационные слова о том, что за нами будущее, они приняли и на свой счет. Остальных же мероприятие не очень вдохновляло. На улице сегодня – плюс пятнадцать, птички поют, солнышко светит... Гулять бы, наслаждаясь теплым апрельским ветерком. Но традиции есть традиции.
Филипп ушел со сцены явно довольный собой. Евгения Яковлевна объявила Диану и спустилась в зал к другим учителям. Рыжая вышла на сцену, в отличие от Фила, уверенной походкой. А говорила, что выступать перед публикой боится... Замерла напротив стойки микрофона.
– Ну все! Держись, планета Земля! – усмехнулась Карина.
– Я слышала ее речь, – проговорила я.
– И как? – заинтересовалась Викуля.
– А-ля «дорогие дамы и господа !», – поморщившись, ответила я. – Ничего особенного. Она еще сильно переживала, а я ее успокаивала... Пф-ф!
Дина начала ровным убаюкивающим голосом:
– «Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна».
Я изумленно открыла рот и резко нагнулась к полу, треснувшись лбом о спинку кресла, которое стояло передо мной.
– Ай! Черт...
– Катька, ты чего? – нагнулась следом за мной Викуля.
Я уже потрошила школьную сумку, которая лежала у меня в ногах. Нашла тетрадь.
– Дина знала, что я писала речь на физике, – тихо пробормотала я.
– Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей, – продолжала со сцены рыжая. – А когда их еще делать, если не в семнадцать, в городе, который захватила весна?..
Я даже зарычала от злости, листая тетрадь по физике. Так и есть. Два последних листа оказались вырваны.
– Вот ведь сука – я грязно выругалась, и десятиклассник, сидящий передо мной, повернулся к нам с круглыми глазами.
Я натянуто ему улыбнулась:
– Приветик! Кресло слишком близко, ударилась.
Я почесала лоб. Парень усмехнулся и отвернулся.
– Она украла твою речь? – ужаснулась Вика.
– В чем дело? – выпалила Карина. – Катька, это ты написала?
– Дина на перемене перед уроком физики, когда мы были в столовой, вырвала из тетради Катьки страницы с речью, – вместо меня пояснила Вика. – Нет, я ей точно лохмы красные повыдираю!
Я и подумать не могла... Обескураженно сидела с отсутствующим видом, гипнотизируя Дину. Такую хорошенькую, нарядную, с сияющей улыбкой... Стерва! Кто бы знал...
– Мне конец! – проговорила я. – Выступаю после Малышенко. Я в таком шоке, двух слов связать не смогу...
От сложившейся безысходной ситуации тошнота подступила к горлу.
– Мне плохо! – жалобно простонала я. – Сбегу, чтобы не позориться!
Под жалостливые взгляды подруг я вскочила с места и, извиняясь, начала протискиваться к выходу. Конечно, Дина заметила мое позорное бегство. Она сделала паузу. Я взглянула на сцену, и наши глаза встретились. Рыжая улыбнулась мне и продолжила...
У большого окна актового зала стояла Виолетта. Заметив, как я на всех парах спешу к дверям, она спрыгнула с подоконника и подошла ко мне.
– Тринни, ты так не хочешь услышать мою речь? – ухмыльнулась она. – Ведь я – следующая. Обидно! Я старалась придумывала...
– Неужели? – удивилась я.
– Нет, конечно! – рассмеялась Виола. – Мне делать, что ли, не хер? Как эти двое... – Кайзер кивнул на сцену. – Хотя у Дины вроде ничего получилось.
– Это моя речь! – сердито проговорила я. – Она ее украла! Воровка!
– Серьезно? – воскликнула Малышенко. – Ого! А вы же вроде дружили.
– И додружились! – нервно произнесла я.
Виолетта фыркнула.
– Ну ты, Катька, и ворона! – девушка потрепала меня по волосам. – А рыжая – лисица. Как в басне. Ты чего рот-то раззявила, слушая ее болтовню?.. Тринни, я знаю, что делать! Ты на выпускном каблуки ей подпили...
– Смешно тебе? – пыхтела я. – А я речь еще месяц назад написала!
– Месяц назад? – повторила Малышенко. – Сдурела? Вы прямо помешались на этом конкурсе.
Дину к тому моменту под бурные овации покинула сцену. Завуч долго распиналась о том, какие трогательные слова произнесла Диана... Сейчас Евгения Яковлевна пригласит Виолетту...
– Я пойду! – быстро сказала я. – Не хватало мне еще такого позора.
Имя Виолетта прозвучало со сцены. Ви взяла меня за руку и повела за собой.
– Куда мы?.. – растерялась я.
– Не бойся, сейчас что-нибудь сообразим.
Разве что-то можно сделать? Но я расстроенно поплелась вслед за Малышенко.
Поднявшись на сцену, оглядела полный зал. Мамочки... Вот так без подготовки произнести речь я точно не смогу.
Виолетта направилась к стойке и постучал по микрофону:
– Раз-два, раз-два! – сказала она. – Прием! Евгения Яковлевна, как меня слышно? – обратилась она к Жентосу, которая сидела в первом ряду.
Ви вытащила из стойки микрофон, и тот противно зафонил на весь зал. Я глаза закрыла от ужаса. Веселье начинается...
– Упс, – улыбнулась девушка. – Прошу прощения!
Она шагнула ко мне и положила свободную руку на мое плечо.
– Вышли с Катей вместе, потому что мы – настоящая команда. И если уж становиться королем и королевой выпускного бала, то тоже вместе...
Вздох умиления из зала. Кажется, это была Викуля.
– Но Дина права, – вдруг добавила Виолетта, и я подняла на нее удивленный взгляд. – Когда еще делать глупости, если не в семнадцать и весной? Диана, ты молодец! Встань, покружись, мы на тебя полюбуемся! Такие правильные вещи со сцены говорила...
В зале захлопали. Красная как рак Дина поднялась и помахала остальным.
– Молодец! Никого не разочаровала, – продолжила Виола, подняв вверх большой палец.
А потом девушка посмотрела на свои наручные часы.
– Сколько времени нам отведено на речь? Пять, десять минут? Кому хочется тухнуть в душном актовом зале, когда за окном такая погода? Верно?
Зрители одобрительно загудели.
– Малышенко, ты чего? – прошипела я.
– Виолетта! – воскликнул кто-то из учителей.
А она продолжала агитировать:
– Ну же! Народ! Встаем, встаем! Настоящая весна в городе! Идем в парк! Мороженое за мой счет!..
Старшеклассники загудели еще громче, вскакивая со своих мест.
– Малышенко, что ты себе позволяешь? – подскочила к сцене возмущенная Евгения Яковлевна.
Ви подошла к краю, села на корточки перед завучем и проговорил в микрофон:
– Евгения Яковлевна, а вы какое мороженое любите? Шоколадное?
Жентос кокетливо рассмеялась:
– Ты, Виола, неисправима! Я эскимо люблю...
В актовом зале стало шумно. Все медленно потянулись к выходу. Виолетта первой спрыгнула со сцены и протянула ко мне руки. Я решительно шагнула вперед и очутилась в ее крепких объятиях.
– Ты меня просто спасла,– призналась я, глядя ей в глаза.
– Ерунда! Сочтемся, – ответила она, ставя меня на пол.
Взявшись за руки, под общий оживленный галдеж, направились к выходу за остальными. По пути я отыскала глазами Дину. Рыжая стояла у стены и взглядом провожала всех, кто собирался отправиться в парк.
– Погоди секунду, – сказала я Виолетте, выпуская ее ладонь.
Ринулась к Дине. За моей спиной то и дело раздавались довольные одобрительные голоса:
– Катька, Ви, спасибо вам!
– Малышенко – ты героиня! Ну и скукотища эти речи...
– Народ, по домам не разбегаемся, собираемся у крыльца!
Я думала, мы с Виолеттой потерпим полное фиаско, но получилось совсем по-другому.
Рыжая напряженно гипнотизировала меня взглядом, а затем проговорила:
– Сердишься? Мстить будешь? Я бы на твоем месте это так не оставила.
– Ты не на моем месте, – покачала я головой. – И никогда на нем не окажешься. Мне тебя жаль, Дина.
Я вернулась к Виолетте которая дожидалась меня, взяла ее за руку и теперь уже сама повела к выходу. У двери обернулась. Диана не шелохнулась. Она продолжала стоять у стены и растерянно смотрела в пол.