49 день. Пора поговорить.
С каждым днем становится все легче. Суставы ломит меньше, мозги варят лучше. Только есть хочется все так же. Но это поправимо. Я проснулся (как всегда, в час дня) и услышал какой-то шум, кажется, с кухни, и два мужских голоса. Один был Арсения, а второй... Павла Алексеевича? Что он здесь делает? Нет, понятно, что они с Арсом лучшие друзья, но почему он не в школе? Я быстро надел свои обычные вещи и пошел на разведку.
- Здрасте, - тихо сказал я.
- Привет, Шастун, - с ноткой грусти произнес психолог.
- Привет, - сказал Арсений, - Садись, кормить тебя сейчас будем.
- Да ладно! - я очень сильно удивился, аж голова закружилась, от чего я практически упал на диван, почти на колени Паши.
- Мда, - начал психолог, - еда тут ничуть не помешает, - потом он обратился к Арсу, - Ты когда его последний раз кормил?
- Вчера. И это был йогурт. Ему много еды сейчас нельзя, - спокойно объяснил Арсений.
- Только йогурт? И все? - удивленно спросил психолог.
- Ага, - ответил Арс и передо мной появились две баночки йогурта.
- Ох, я сейчас прям наемся, - уставшим (а я только встал) голосом ответил я, - Павел Алексеевич, а Вас он тоже ТАК кормит? - я немного развеселился.
- С чего ты взял? - спросил Паша.
- Ну-у, по вашему телосложению, - на моем лице, так же как и на лице Арса засветилась улыбка.
- Нет, Шастун, он у меня всю еду забирает, - психолог рассказывал об этом как-то грустно, а Арсений закатил глаза.
- Ай, ай, ай, Арсений Сергеевич, у друга еду забирать, - я покачал головой и мне в лицо прилетело кухонное полотенце.
- Ай, ай, ай, Арсений Сергеевич, - продолжил Паша, - как вам не стыдно так со своим учеником! - в психолога прилетела ложка. Аккурат в лоб, - Ай! Ну, что ты делаешь!
- Меньше разговоров, - сказал Арс. Перед психологом появилась тарелка с печеньем, - Вот тебе, чтобы не голодал. Все довольны? - Мы с Пашей кивнули и все дружно рассмеялись.
Завтрак, можно сказать, удался. Арсений, как заботливая мамочка (ну, или папочка) смотрел, как я ем йогурт, а Павел Алексеевич пьет чай с печеньем и от умиления каждые десять секунд вздыхает. Психолог его три раза послал. А я четыре раза подавился. А после Арсений отправил нас в гостиную, а сам остался на кухне. Мы сели на диван и начали разговор.
- Антон, ты рассказал Арсу то, о чем мы договаривались? - серьезно спросил психолог.
- Почти, - тихо ответил я.
- Это как?
- Я отправил смс-ку, узнал, что это ему, мы поругались, я ушел, а потом... - я замолчал, не желая рассказывать все в красках, - в общем, не успели это обсудить.
- Это понятно, но ты же понимаешь, что вам придется, - скорее утверждая, а не спрашивая, произнес Паша. Я кивнул, - Вот и молодец. А теперь, ну, мало ли, не хочешь рассказать что-то?
- Не очень, - ответил я.
- Ну, ладно. Если вдруг захочешь, я всегда выслушаю.
- Хорошо, - я улыбнулся, но получилось очень натянуто. В гостиную зашел Арс.
- Ну что, успели пошептаться?
- Есть немного, - улыбаясь, ответил психолог, - Я пойду, пожалуй. Проводишь меня? - он обратился к Арсу.
- Пошли, - ответил Арс и они вышли. Я не слышал о чем они говорили, но этот разговор был не долгим. Арсений вернулся до неприличия серьезным. Он сел рядом со мной и смотрел мне в глаза. Я решил начать разговор первым.
- Тебе он тоже сказал, что надо поговорить?
- Нет, он мне сказал, что не надо с этим разговором тянуть. Иначе не успею, - очень серьезно и очень расстроено сказал Арс, - Ты правда об этом думал? - он выделил «об этом». Я кивнул, - Я никогда не понимал, зачем люди пытаются самостоятельно покончить с жизнью.
- Я тоже, - с легкой и грустной улыбкой сказал я.
- И зачем это тогда тебе?
- Сложно, - серьезно ответил я, - Очень сложно.
- Попробуй рассказать. Легче станет.
Я сделал глубокий вдох. И выдохнул. Немного подождал и начал говорить:
- Ты не поймешь, - опять пауза, - После знакомства с Гошей, я не стал ничего рассказывать родителям. Им было плевать на меня из-за переезда. Я думал, что после того, как все вещи перевезем, все вернется на места и я с семьей забуду о своих проблемах. Но ничего не изменилось. Я боялся заводить друзей. Боялся, что если узнают про мою ориентацию, то перестанут со мной общаться или того хуже. Я бы, наверное, и не общался ни с кем, да ко мне подошли Дима с Сережей, - я улыбнулся воспоминаниям, - И все было замечательно. Но родители начали ругаться часто. Юлька боялась и прибегала ко мне, чтобы я ее защитил. Я пытался, но самому было страшно. Потом начали уставать друг на друга кричать и кричали на меня. Отец иногда бил. Все лето я от них сбегал к друзьям, но мало что им рассказывал. А в конце лета родители сказали про развод. Я понял, что это конец. Я закрылся в комнате и разобрал одну строгалку. Уже начал вести лезвием по запястью и испугался. Тогда нашел достал обычную тетрадку и начал писать. Хотел проверить, стоит ли вообще жить, - слишком просто, чтобы плакать. Слишком сложно, чтобы говорить.
- Как ты проверял? - у Арсения от непоказанных эмоций был хриплый голос.
- Жил, - просто ответил я, - А ты меня очень быстро раскусил. Пришлось много врать.
- А про книгу. Что связано с книгой? - каждый раз голос Арсения был все разочарованнее.
- Срок в пятьдесят дней. И выбор умирать или нет.
- И сколько дней осталось?
- Один, - сказал я на выдохе и засмеялся. Потому что, сука, я так и не решил. Мой смех уже превратился в истерику и, наконец-то, пошли долгожданные слезы. Арсений обнял меня довольно крепко, но очень нежно. И я, блять, знаю, что это настоящие эмоции.
После этого день полетел. Арс ничего больше не говорил про это, только держал меня крепко. Было ощущение, что он боялся меня отпустить. Может, так оно и есть. А мне не хотелось, чтобы он меня отпускал. Наш разговор стал каким-то слишком глупым, какие-то дебильные фразы, которые никто никогда не поймет. И, О Боги! меня накормили второй раз. Тем же, конечно, но я ел второй раз за день. И кормили, не просто поставили баночки с йогуртом и сказали: «ешь», а прямо из ложечки с заботливым взглядом. Так же как было это впервые. За день было потрачено очень много эмоций. И первым лег спать не я, что было для меня странно. Арсений быстро уснул, что позволило мне без сокрытий написать предпоследние слова.
***
Дорогой Дневник,
Вывод дня: Павел Алексеевич скотина. Но, сука, очень умный. Благодаря ему мы с Арсом поговорили. Я не буду рассказывать Диме и Сереже, потому что они и так успели со мной настрадаться. Хотя и Арс тоже. Надо почаще говорить, как я их всех люблю.
Я не знаю, что сделаю завтра. Так много было хорошего и так много плохого, что я просто запутался. Арсений ничего мне не сказал про мою идею. И я даже не знаю, как это понимать. Что он об этом думает? Тупой вопрос, конечно, он об этом плохо думает. Буду ждать завтра.
49 день.
19 октября. Антон.
Комментарий к 49 день. Пора поговорить.
Боже, я писала это три дня. Я так загнала для себя планку, что считаю, что могла написать лучше, но не смогла.
Проучилась три дня и уже устала. Но новому фанфику быть! А то мне скучно)