Драрри

2.
- Подожди, - вскочил Ли со своего места.
- Что-то ещё?
- Помоги мне понять. Гарри не даёт интервью. Я не раз пытался разобраться. Но за эти почти 20 лет я узнал лишь то, что и так лежит на поверхности.
- А ты не думал, что самое простое и есть очевидное?
- Думал. Но ты с такой ненавистью упомянула Малфоя...
- Ненависть? Это слишком громкое слово. Слишком много чести этому ублюдку. Это он всё разрушил. Гарри выбрал его, спас его жалкую жизнь. Мы с Роном до сих пор не понимаем почему.
- Спрашивали у него?
- Мы не общаемся с того самого дня...
- Ваши с Роном дети учатся в Хоге, Гарри их учитель.
- Любимый их учитель, - Герми улыбнулась, - и это не удивительно.
- Они его не боятся?
- В смысле? – Гермиона искренне изумилась вопросу.
- Гарри Джеймс Поттер, он же Лорд Блэк, он же преподаватель ЗОТИ и декан Слизерина, опального факультета.
- Он не опальный, он просто...
- Я отключил запись, давай всё называть своими словами.
- Я не знаю мотивов Гарри. Я не знаю, чем сейчас занимается Малфой и где он. Хотя, Блэк-хаус сейчас защищён почище времён Ордена, я думаю, что Малфой именно там, у Гарри.
- А вы пытались...
- Хватит, Ли. Мы все пытались. Но для Гарри Малфой всегда был кем-то особенным. Это было за гранью дружбы либо вражды. Год за годом был только он, Малфой то, Малфой сё... Он следил за ним, даже не понимая этого. Когда он в Адское пламя за ним полез, я поняла всё окончательно. Хотя, когда Малфой не признался, что узнал Гарри (а он узнал его, это было видно по его глазам) и солгал тётке, я ещё сомневалась.
- Может у них чувства?
Гермиона не скривилась, она нормально относилась к подобным отношениям.
- До меня доходили слухи, что их видели вместе, и я не удивлюсь, если так и есть. Это очень многое, если честно, объяснило бы. Драко запросто может быть бисексуален, как и его шоколадный друг.
Услышав последнее, Ли задумался... и хохотнул.
- Это действительно многое проясняет. А я всё не понимал, откуда же они узнают о ваших особенных делах.
За 16 лет до этого дня
Гарри вошёл в кабинет Кингсли. Министр встал навстречу, улыбка была очень вымученной.
- Я ненадолго, - предупредил Гарри, - вы слишком настойчиво слали мне приглашения, которые не в силах преодолеть защиту моего мэнора. Что Вы хотели?
- Я просто хотел напомнить о ваших выступлениях.
- У нас был договор, - сухо заметил брюнет, - Вам придётся обходиться без меня.
- Это неприемлемо, - нахмурился Кингсли, - договор был на семь лет... - но он осёкся, так как его руку скрутило так, словно огонь прожёг до кости.
- Мы не договаривались о годах. Мы говорили о моей учёбе. А она окончена. С сентября я вступаю в должность преподавателя и декана Слизерина.
Кингсли потерял дар речи.
- Прекратите думать о том, что я Вам что-то должен. Потому что та боль, что сводит Вас с ума сейчас, это ещё цветочки.
Гарри, поклонившись, покинул его кабинет и вернулся в мэнор. Драко наверняка уже проснулся, а значит, нужно готовить завтрак.
Гарри старался не вспоминать весь тот пережитый кошмар, который полностью никогда не сможет стереть из памяти.
Первый год оказался самым тяжёлым, Гарри оказался прав: Драко подвергался систематическим пыткам во времена повторного восхождения Волдеморта, и были они такими, что язык не поворачивается описать. А Ментальное сдерживание, которое использовали вместо услуг дементоров, сделало только хуже. Драко забивался в угол, у него были настоящие припадки, во время которых он исцарапывал себя до крови, у него были многочисленные шрамы, что доказывало, что в Азкабане никто и не думал оказывать ему медицинскую помощь. Во сне тело его часто сводило судорогами, и он кричал, жутко и надрывно. И он отключался периодически: на неделю, на месяц... и практически умирал. Кричер ворчал, что Молодой Хозяин зря тратит свои драгоценные силы на Малфоя. Домовик уверял, что душа слизеринца дырявая, а сознание безвозвратно искривлено. Но Гарри его не слушал, он учился больше обычного, магически поддерживал своё состояние, чтобы не вырубаться от переутомления и вёл практические занятия во время своей учёбы.
Второй год стал переломным.Гарри понимал, что постоянно связывать Малфоя, чтобы он не повредил себе что-нибудь не очень эффективно. Поэтому он поговорил с директором Академии, продемонстрировал чему за год научился с помощью библиотеки Блэков и перешёл на домашнее обучение. Получив одобрение, он стал больше времени проводить с Малфоем. Но стало хуже, так как блондин совсем не контролировал своё сознание. Лигеллименция не была нужна, все его воспоминания вываливались на Гарри. Но он не испугался, жил с ним в комнате, крепко обнимал во время приступов и постоянно говорил всякую чушь, вёл себя с ним как с ребёнком. И это сработало, Малфой стал питаться, чаще спать без кошмаров и перестал себя калечить.
На третий год Драко уже ел самостоятельно, при очередных приступах паники сам жался к нему всем телом, изредка гулял по мэнору. Но он молчал, пытался что-то сказать – и не мог. Его голос Гарри слышал только если тот кричал, и это не обнадёживало. Хотя глаза покинуло отчаяние, и в них Гарри видел возрождающуюся жизнь...
И вот Гарри готовит завтрак. Он даже не вспоминает о том, что было в кабинете Кингсли. Он понёс поднос наверх. Драко выходил из душа.
- И что у нас на завтрак сегодня?
Гарри едва поднос не выронил. Голос блондина хриплый, почти шёпот. Гарри поставил поднос и вгляделся в Драко, словно впервые его увидел. Очень худой, что шло ему невероятно, в домашних брюках, с мокрыми волосами, на губах вымученная улыбка.
- Просто кофе, - Гарри сглотнул, - тосты с беконом и сыром... пригорело немного, но... - он замолчал.
Драко подошёл почти вплотную, в глазах было отчаяние и злая решимость.
- Не смей оставлять меня, Поттер. Я не шучу. Я просто... Сука, я не выживу без тебя.
Гарри молча обнял его, он не знал, что ему сказать.
- Да ладно... Ты чего? Эй, Поттер?
Гарри отстранился.
- Прости, не сдержался. Знаешь, я... А пошло оно всё! – и Гарри целует его, лишая воздуха и чувствует восторг, когда Драко отвечает на поцелуй.
Но Гарри прекращает это сладкое мгновение. Он чувствует, как внизу живота разгорается нечто неприемлемое в данной ситуации.
- Тебе нужно поесть, а мне успокоиться.
И Малфой понимает. В глазах мелькает страх, но быстро сменяется на благодарность за понимание. Гарри выходит из комнаты. Он знал, что так и будет, но не думал, что это так сложно.