Часть 51. Фотография
— Не скажу, что Алекс тебя вышвырнул из своей жизни, но его поведение пугает. У меня есть предположение, — Рейчел замолкает, — Но хотя... Не важно.
— Что, что не важно?
— Не важно же я сказала, — я открываю глаза и смотрю на неё заплаканными глазами, — Одним словом, если так дальше продолжится, то ты действительно останешься для него товаром. И да, всё-таки тебе не стоило...
— Я знаю, просто было интересно, — Рейчел дотрагивается до моих губ, я удивлённо смотрю на неё.
— И это стоило тебя члена Алекса, — я хмурюсь.
— Он изнасиловал меня... — с горечью говорю я.
— Ш-ш-ш, взял тебя без твоего согласия. Девочки не говорят таких грязных слов, — я кривляюсь от её слов.
— Я больше не девочка...
— Да? А мне казалось, что мирная, тихая, наивная девчушка, — она хихикает от своих же слов.
— Рейчел, — на мои новые слёзы она гладит меня по голове, шепча успокаивающие слова.
Мне так хорошо с ней, она умеет успокаивать, приласкать, сказать что-то нужное и утопить какую-то неведамою мной тайну. Из-за которой я буду чувствовать себя плохо, буду слишком любопытной и буду карать себя, чтобы не устроить допрос.
— Знаешь, — хлюпая носом, нарушая нашей молчание, — Я даже не знаю как сказать... Алекс он, да, взял меня под моё "нет", но...
— Но? — нетерпеливо вставляет слово подруга.
— Он не насиловал меня, — чувствуя как краснеют мои щёки, следующийе слова я говорю шёпотом, — Мне было хорошо, мне понравилось.
На моё заявление подруга заливается громким хохотом, на что я чувствую себя раздавленным помидором. Да, ведь так и было. Алекс не пытался быть животным, которое будет зверски трахать меня до кровотечения или сильной, жгучей боли. Хотя, после полового акта я чувствую как мышцы зудят от его размера.
— Значит ещё не всё потеряно, — успокаиваясь от собственных слёз от смеха, Рейчел меняется в лице, — Только вот странно всё это...
Она встаёт на ноги и я как трёхлетний ребёнок, высовываю руку, чтобы ухватиться за её запястье. Мой разум боится остаться с самим собой, поэтому когда она берёт сигареты оставленные на столике и садится обратно, рядом со мной, я чувствую облегчение.
— Понимаешь, — она щёлкает зажигалкой и делает первую затяжку, выдыхая дым, — Когда Ария была в борделе, в этой самой комнате, на твоём месте. Всё скажем так, было по другому. Люди Алекса и сама я, слышали её крики, мольбы о помощи. Он действительно насильник, которые был одержим ей. Плевать на слёзы, он её трахал, думая что ей нравится. Можно только гадать, что происходило в доме Алекса.
Мои глаза полезли на лоб и я открыв рот хотела что-то сказать, но потеряла ход мыслей.
— К счастью она мертва, девочка не мучается. Ну и к счастью твои крики бордель не впитывал, — я ощущаю горький привкус от её слов во рту.
— Да, к счастью, — нервно усмехнувшись повторила я.
Что-то такое пронеслось в моей голове, когда я вспоминаю её историю, свои сны. Очертание её образа глубокого засели в моей голове, что я чувствую отвращение к этой теме, истории, её жизни.
— Я скоро сделаю пластическую операцию, чтобы больше не иметь ничего общего с этой женщиной, — протирая глаза тыльной стороны руки от слёз, я показываю своё хмурое, недовольное лицо, — Я! Не она! — сухо добавляю.
— Вот, вот, — Рейчел замолкает, доставая новую сигарету, — В том то и дело, что ты не она! — указывая на меня сигаретой повторяет она.
— И что это значит? — морща нос, спрашиваю я.
— Алекс в тебе видит Арию, но глубоко понимает, что ты другой человек. Сильная, с характером, капризная, имеющая свои желания. Она была...Тихой, скромной и боялась говорить, — Рейчел подаёт смешок, — Мне даже казалось, будто она немая.
— Мне больно Рейчел. Больно, что он говорит такие слова. Больно, что мои чувства не взаимны. Больно, что он видит во мне её...— новая слеза скатывается по щеке.
— Но ты сказала, что тебе понравилось?
— Да...
— Тогда почему мы плачем? — я вдруг почувствовала как мои уголки губ приподнимается и понимаю, что не в силах сдержать смешок, — Эх... Любовь страшная штука. Блин, знала же, чувствовала, что втюришься в него, но позволила же чувствам проснуться. Ты не виновата. Возраст у тебя такой, влюбится в плохих мальчиков.
— Рейчел! — шиплю я, — Прекрати или я тебя выкину в окно.
Мы лишь посмеялись и я приставая, держа крепко одеяло, сажусь на кровати. Моя нога обнажилась и мой взгляд упал на бедро, по которой стекала белая жидкость.
— О боже! — воскликнула Рейчел, — Вы же не предохранялись, тебе нужно срочно выпить экстренную контрацепцию!
— Рейчел, — закатывая глаза, я прячу ноги под одеяло.
— Что Рейчел? Хочешь быть брюхастой от этого мудака? Он даже не позаботился и не убрал это дерьмо с тебя. Когда у тебя были последние раз месячные?
В голове я прочитала дни и ужаснулась от своих собственных подсчётов дней. Последний раз меня мучала менструация, когда я была ещё дома. В окружении родных лиц. Всё-таки стресс даёт о себе знать и эти сбои в организме меня не радуют. Надо будет навестить врача.
— Неполадки с циклом? — словно прочитав мои мысли, Рейчел подскакивает на ноги, — Я скоро вернусь. У нас в борделе таких таблеток достаточно на все случаи жизни.
Когда дверь захлопнулась, я под одеялом прикоснулась своего обнажённого живота. В мыслях я представила картину, какой будет ребёнок, если смешать меня и Алекса? Во своей внешности я не видела изюминки, чтобы хотеть малыша похожего на меня. Почему-то мне хочется, чтобы был мальчик, с такими же серыми глазами, но в ночи, в мраке и ужасе, до мурашек чёрными.
Я отгоняю эти мысли и убираю руку с живота. Это неправильно. Я не готова и не хочу думать о материнстве в 17 лет. Я ещё не задумывалась о ребёнке, да и в будущем не видела эту картину с крохотным тельцем на руках. Для меня было важнее закончить университет и работать. Всё остальное пустяки и не так важно, как выжить в этом мире. Это главнее.
— А вот и я, — я поворачиваюсь в сторону двери, когда Рейчел заходит и держит в руках маленькую коробочку, новую одежду и две бутылки: коньяк и вода, — Для девочек вода, для женщин коньяк. Я залью разум алкоголем вместо тебя дорогая. Нежелательно после таблеток пить крепкие напитки.
— Будто у меня было желание залить свой желудок этим, — я указываю на незнакомую марку коньяка и морщусь.
— Как скажешь, — она кидает мне на кровать всё, кроме алкоголя и сама садится в кресло напротив, — Дуй в душ. Хватит вонять Алексом.
Закатываю глаза и скидываю одеяло совершенно не стесняясь наготы перед подругой. Поднимаюсь на ноги, беру всё необходимое и направляюсь в дальнюю дверь в комнате.
— Вау, Элисон, теперь я понимаю почему тебя Алекс трахал больше одного раза, — я разворачиваюсь лицом к Рейчел, прикрывая одеждой свою обнажённую грудь, показываю ей язык и обратно меняю курс, направляясь в душ.
Высочив из душа, смыв с себя пот, слёзы, сперму Алекса и натянув на себя шорты с футболкой, я рассматриваю упаковку экстренной контрацепции. Где-то я читала, что злоупотреблять ими не стоит. Не в большом количестве или это приведёт к плохим последствиям организма — а именно бесплодие. Не хочу зацикливаться на этом слове и диагнозе, ведь лучше пихать в себя таблетки, чем иметь красный прочер на кактолог детских колясок. Может быть у меня когда-нибудь появится желание это иметь.
— Хватит смотреть, у тебя 72 часа, чтобы в тебе не появился поразит Алекса, — я кидаю упаковку на кровать, так и не достав пластинку и плюхаюсь на мягкие простыни, усмехаясь, — Позже советую пойти к врачу, чтобы начинать принимать противозачаточные.
— Боже, Рейчел, неужели ты стала учителем по половому воспитанию? — хихикаю я.
— О, а я смотрю ты в хорошем настроении. Где та девочка, которая несколько минут назад рыдала из-за члена Алекса?
— Не напоминай, — цежу я.
— Он не хотел тебя насиловать Элисон и ты это прекрасно чувствуешь и знаешь, — залив до краёв стакан с коньяком, на одном дыхании Рейчел всё выпивает за пару секунд.
— Алкоголичка ты. Кстати, Алекс запретил мне общаться с тобой. По его словам ты на меня плохо влияешь, — подруга кривляется в лице и я годаю была ли это такая реакция на мои слова или это привкус горько напитка.
— Мудак, — отрезала она.
— Хозяин?
— Фу, замолчи, — я хихикнула себе под нос.
— Так, а что мне делать?
— Я вреду ему по роже за тебя, — сказав это, он пролила пару капель коньяка на свои брюки, — Чёрт!
***
Я подтягиваюсь лёжа в тёплой кроватке и чувствую запах кондиционера лаванды. По возвращению в дом Алекса, я заметила, что моя комната убрана, все разбросанные мной книжки и одежда аккуратно сложены. Новое постельное бельё, которое приятно ощущается на коже, когда лежишь под одеялом и впитываешь запах после стирки. Служанки Алекса работают быстрее, чем я успеваю подумать какой сегодня день. Правда самого хозяина дома нету. Что конечно заставляет меня подумать будто я заменяю его место. Как секретарь на пол ставки, который отлично сосёт член Босса.
Я не стала задерживаться в борделе и сразу после моего заявления о запрете на общение с Рейчел, я попросила подругу отвезти меня домой. Я хотела спать и есть. Но второе я не сделала, а приступила сразу к первому. Поэтому после пробуждения, я сразу почувствовала как мой желудок сообщает, что пора его удовлетворить.
Поднявшись на ноги я поняла как вчера была обессилена, что заснула в той же одежде в которой и уехала из публичного дома. Я не стала на этом зацикливаться и сразу пошла рыскать в поисках еды. Ну а точнее в поисках повара или служанки. Как хищник ищущий свою добычу, я тихонько выхожу из своей комнаты и пару секунд стою на месте, оглядываясь, сканируя обстановку. В доме царит тишина, и только слышно тиканье настенных часов с гостиной.
Ловлю себя на мысль, что Алекс уже вернулся, но только возникает вопрос: "Был он дома или предпочитает ночевать в компании секретарш?"
Мои ноги плетутся на первый этаж, в поисках человечности. Кухни. Ну или хотя бы тарелки с фруктами. Останавливаясь между гостиной и столовой, я разворачиваюсь к лестнице и вижу как на третьем этаже открытую комнату. Посчитав и проанализировав — я поняла, что это кабинет Алекса. В котором мой маршрут заканчивался разочарованием. Дверь всегда была закрыта и моё сердце сразу начало сильнее биться от мысли, что он здесь.
Сердце желало. Разум запрещал. И я рискнула. Я пошла по лестнице наверх.
Шаги заканчиваются, когда остаётся пару сантиметров, чтобы проникнуть в комнату мрака. Уже далеко не ночь, но даже дневные лучики солнца не помогают придать кабинету светлый вид. Казалось, из комнаты выходя тени, души из ада и создают атмосферу портала в темницу сатаны.
Я юркнула в кабинет. Большой, из чёрного дуба, покрытый лаком рабочий стол сразу бросается в глаза. На нём аккуратно сложены стопки бумаг, открытый ноутбук, но выключенный. Маленький пластиковый серый стаканчик, в котором стоят ручки и карандаши. Всё как в офисе, в кабинете Босса.
Слева от стола большой шкаф с стеклянными дверями, за которыми большие стопки бумаг, папок и много конвертов. Напротив шкафчика украшает и без того мрачную комнату — большой, кожаный, лаковый диван. Он переливается от лучей солнца, сквозь чёрных штор. Подушки, небольшой столик, на котором стоят пару бумаг и две кружки, такие же чёрные как и всё вокруг. Обои серые, с плавными узорами, тёмно-коричневых дуг, которые создают абстракцию и пытаются создать рисунок среди линий.
Самого дьявола в обители здесь нет. Я не чувствую его одеколона, который бы держался даже после его ухода достаточно долго. Значит самого хозяина здесь не было.
Сам кабинет был всегда закрыт. Но дверь оставляли не запертыми. Я не решалась заходить, ведь даже сквозь дверь можно почувствовать пугающую атмосферу. Сегодня она была открыта и бросалась в глаза как вызов, чтобы познать дьявола во плоти.
Я кручусь и рассматриваю кабинет, чтобы ещё за что-нибудь зацепиться и узнать. Подхожу к креслу возле стола и сажусь на мягкую обивку. Сразу чувствуется запах дорогой кожи и ложусь на кресло, оставляя руки на подлокотниках. Носочком одной ноги я отталкиваюсь от пола и кручусь в кресле. Изучая глазами обстановку, я встаю с кресла и любопытними глазами изучаю сквозь стеклянных дверей шкафа — бумаги, папки, конверты. Рукой цепляюсь за край стеклянной двери и оставляю свою опечаток пальца. Отодвигая дверцу, я глазами нахожу что-то такое, что отличается от скучных бумаг. Жёлтая коробочка, с красным бантом — находится в далёком углу шкафа и почти на самой нижних полках за куча стопками конвертов. Опускаюсь на колени и тянусь за ней, аккуратно отодвигая конверты и бумаги.
Коробка уже запылилась и находясь в моих руках я дую на неё, чтобы пыль разлетелась по кабинету. Оставаясь на коленках я отрываю коробочку, отбрасывая в сторону крышку и сразу вижу фотографию. Алекс, девушка и какая-то женщина в обнимку, смотрящие на костёр. Сзади них виднеется море и мои волосы встают дыбом, когда я кое-что понимаю.
Девушка — с точной копией меня. Женщина — которая будто скопировала улыбку и глаза девушки рядом. Казалось, я смотрю в зеркало и вижу своё отражение.
Каролина!
Сразу её имя и её образ всплыл в память. Женщина на фотографии выглядит ещё моложе чем в нынешнее время. Учитывая тот факт, что я не знаю сколько прошло лет или месяцев после гибели Арии, могу предложить, что Каролина либо постарела из-за времени или утрары и горя. Как бывает с матерями.
Я сосредоточилась на лице Арии и подняла голову к стеклянным дверям, которые отражали моё лицо. Подняв фотографию на уровне своего отражения, мой взгляд сосредоточивается на Арии и потом на себя.
Я не видела фотографии Арии раньше. Не представляла себе её образ в голове. Попросту это было не нужно. Зачем? Ведь я действительно одно лицо с ней. Я видела её во сне. Чистую, искреннию, в виде ангела. Видела её осквернённую, грязную в крови в образе умоляющей, плачущей. И хоть я видела её лицо и не нашла ничего особенного, не видела своего отражения и не зацикливалась на этом. Будто это не я. Это не моё лицо. Но сейчас мои мурашки атакуют меня из-за её образа. Лица. Острого носика. Едва заметных веснушек. Руссых волос. И цепляющей улыбки.
Я улыбнулась. Не искренне, не придавая этой эмоции много значения. Лишь ради того, чтобы увидеть такую же копию улыбки с фотографии.
Алекс стоял рядом с Арией. Его рука покоилась на талии девушки, приобнимая, словно всё ближе и ближе притягивая к себе. Он не смотрел в камеру. Не на костёр. Хотя сначала можно было подумать, что именно на огонь устремлён его взгляд. Вглядываясь. Это именно тот взгляд. Зверский. Хищный. Собственнический. Он устремлён на девушку. Уждерживая, смотря на неё, можно подумать, что в его лице было беспокойство. Будто он боялся, что она от него сбежит.
На плечах Каролины был шерстяной шарфик, который я видела с первой встречи. Наверное это её самый любимый и она его редко снимает. Она такой робкой, материнской, ласковой улыбкой передавала через фото ту атмосферу, в которой она укутывала своих гостей. Я была в ней и сама в груди почувствовала теплоту от воспоминаний о ней.
Перемещая снова взгляд на Арию, я вдруг увидела галлюцинацию, воспоминание из своего сна. Улыбка искажается и уголки губ опускаются. Слёзы текут и на животе появляется кровь.
— Боже, — зажмурив глаза и отгоняя мысли, я снова вглядываюсь в лицо девушки.
Она вновь улыбается. Но мой взгляд падет на отражение в стеклянных дверях шкафа. Я щурюсь пытаясь разглядеть и вижу как отражение передаёт, что сзади фотографии есть какие-то надписи. Переворачивая в руках, я вижу большой абзац слов. Все слова написаны по английски, чёрной ручкой. И я открыв рот, стала читать вслух:
— Я разобью тебе сердце. Я поставлю тебя на колени. Ты придёшь ко мне ночью, будешь умолять о пощаде. Ты будешь смотреть на звёзды о моя дорогая Ария, не познаешь счастья. Его не будет. Буду только я и ты. Буду только я стоять перед твоими глазами и ты будешь благотворить меня. Ты станешь моей женой и в первую брачную ночь ты узнаешь меня полностью и ощутишь мой гнев, — на одном дыхании читая, в моей голове появились два слова:
«Забытая. Умоляющая.»