ЗАКРЫТЫЙ БОРДЕЛЬ

Сняв маску я замечаю как капли пота стекают по лбу. Лёгкое возбуждение прошлось по моему телу, заканчивая мурашками и улыбкой от удовольствия. Я получила то, что хотела. Бурлящий адреналин и покалывание в висках от громкой музыки, которая даже в душевой комнате слышна.

Ещё никогда я не чувствовала себя лёгкой бабочкой, которая расправила крылья и смогла выплеснуть в одном лишь танце: всю боль, ненависть, горечь, сожаление. Мне было всё равно на то, какой был мой нелепый танец со стороны и как я сильно опозорилась в глазах других. "Сцена — как наркотик". Повторяю про себя слова одной балерины на которую была подписана в Инстаграме. И теперь я понимаю как она права. Ты делаешь свою работу, ты танцуешь, играешь какую-то роль, показываешь эмоции и движения, чтобы воодушевить взгляды зрителей. И эти взгляды зрителей, их внимание, тебя питают. Дарят необъяснимые эмоции и ощущения. Актёр высасывает с глаз ту энергию, которые питаются все на сцене.

Своё. Промелькнула у меня в голове. Кажется собственнические привычки Алекса переходят ко мне. Теперь и я желаю получить то, что хочу. Да и вообщем я и получила. Улыбаюсь. Всё таки так и есть.

Если человек действительно чего-то сильно желает, то он обязательно это получит.

Ох, алкоголь подталкивает меня на разумные мысли и немного безумные. Нет, всё-таки я напишу когда-нибудь книгу об этом.

Выхожу из душа в шортах и топике, которые судя по всему принадлежали Рейчел. Как только моё платье высохнет я всё ей верну, но пока арендую. В руках у меня нижние бельё и маска, которые я собиралась вернуть, но при виде их Рейчел машет головой.

— О, нет, нет, можешь забрать себе как сувенир, на память, как хочешь, — я наклоняю голову вбок.

— Хорошие будуту воспоминания глядя на этот комплект, — искажая слова со смехом говорю я.

— Мда, прости меня Элисон, но тебе не стоило идти туда, — напоминая мне о позоре цыдит Рейчел.

— Это всё твой алкоголь, с ним я становлюсь шлюхой, — кривя лицо подхожу к столику и беру в руки тарелку с клубникой, кидая наборчик танцовщицы на диван.

— Фу, из твоего рта такие слова слышать не приятно, — я смотрю на Рейчел и мы вместе хихикаем.

Жую клубнику, я запиваю её горьким вином. Тем самым пытаюсь заглушить ноющую боль внутри. Она вызвана одним человеком и это вызывает во мне досаду, непонимание. Я не смогу забыть его взгляд с балкона, его людей, которые требовали придти Алексу. Это меня пугает и не даёт покоя.

Глубоко вздохнув, я плюхаюсь на диван и только успеваю закинуть в рот клубнику, как моё досадное беспокойство врывается в дверь. Рейчел подпрыгивает на месте, а я вжимаясь в диван, глотаю клубнику.  Шаги мужчины, быстро сокращают расстояние.

— Встала, — рычит Алекс, подходя ко мне вплотную.

— Алекс, уймись, уй... — Рейчел подскакивает с места и подходит к нам. Я смотрю на них, задирая голову.

— Заткнулась, — перебивает Алекс подругу и отталкивает её, — Ты. Быстро. Встала.

Я вжимаясь в обивку дивана.

— Мне повторить ещё раз? — я хлопаю глазами, — Я повторю, так повторю, что это...

— Алекс! — вскрикивает Рейчел, пытаясь меня защитить.

Ещё две секунды я часто моргала и наконец встала с дивана. Меня резко хватают за руку и тянут на себя. Алекс разворачивается, держа крепко моё запястье и вместе со мной направляется к выходу. Слышу как Рейчел кричит, вопит, просит отпустить её и поворачиваю голову в её сторону. Вижу как её крепко держат люди Алекса, а меня силой тащат за дверь. Я последний раз смотрю на перепуганное лицо Рейчел и мы выходим в коридор.

Всё сжимается. Виски пульсируют. Страх просыпается с животной силой. И наверное не будь у меня алкоголя в крови я бы закричала. Умоляла бы отпустить и даже потеряла сознание от страха. Сейчас, когда моё тело расслабляет алкоголь, я молча плетусь за Алексом. Молчу. Еле дышу. Молюсь. Пытаюсь успеть за ним и не упасть.

Наконец достигаем нужной двери и меня пихают за неё. Алекс отпускается мою руку и разворачивается к двери. Он закрывает её на замок. Я сглатываю и чувствую как дыбом встают мои волосы на голове. Он снова хватает меня за руку и тащит на кровать в комнате. Снова грубое движение и Алекс просто бросает меня на неё. Как вещь. Как мешок. Будто я теперь в его глазах больше не человек.

— Алекс... — скулю я, пытаясь хоть как-то достучаться до него.

Но его взгляд пустой, зрачки расширенные и этому ещё больше пугаюсь. Он будто под чем-то и я не могу сообразить, что именно с ним происходит. Облизывая свои губы, он подходит к столику и берёт бокал. Отпивает всего глоток и швыряет с недопитой жидкостью в стену. Я трясусь. Мне страшно. Даже чувствую как колени начинают дрожать. Из-за сильного запаха табака в комнате я морщусь, но не отвужу глаза от Алекса.

— Девчушка, — он подходит ко мне, возвышается надо мной, я высоко поднимаю голову и встречаюсь с его глазами. Темным, внашающий страх глаз. Когда я тянет мою руку к моему затылку и резко сжимает волосы, я охаю и поддаюсь вперёд к его телу. Моя голова находится на уровне его живота, но я держу свои глаза на его лице, не отводя глаза в  сторону.

— Чёртова проститутка, — я приоткрываю рот от шока, — Понравилось сверкать задницей, да?

Я молчу.

— Так и знал, что ты одна из тех шлюх. Сука. Не прощу! Да, да, я был прав, отлично вписываешься в мой бордель. Тебе в нём самое место, грязная ты тварь. Понравилось? Сука! Тебе понравилось, ведь так? Так ведь, алкоголичка ты хренова?

Я молчу.

— Удивительно, что ты в одежде. Могла бы уже снять всё и ходить голой, я не запрещаю. Шлюхам позволено. В моём бордель тебя за это поощрят.

И я молчу. Молчу, когда отбрасывает мою голову в сторону и отходит от меня на пару шагов, становясь ко мне спиной. Я слышу его свирепое дыхание и жду худшего. Конечно надеюсь, что он успокоится, но он снова мои надежды растаптывет один своим словом, голосом, взглядом...

— Не с теми ты людьми общаешься. С этого дня, ты полностью обрываешь связь с Рейчел. Я запрещаю тебе иметь хоть какой-то контакт. Уяснила? — он поворачивает ко мне голову и смотрит на меня взглядом полный ярости.

— Нет... Она моя единственная подруга...в этом месте. Я не могу, — на мой ответ тут же прилетает рычание Алекса.

— С этого дня ваша чёртова дружба закончена! — я мотаю головой, — Девчушка!

Он вновь подходит ко мне и хватает мой подбородок. Большим пальцем прикасается моих губ и надавливает на них.

Я смотрю на Алекса, на его вздымающию грудь. Внутри меня просыпается тепло от того как же он красив. В комнате лишь светит одна лампа, создавая слабое освещение, но достаточно, чтобы разглядеть обстановку. Я рассматриваю его лицо. Его жевалки напряжены и они шевелятся, сдерживая злость. Я думаю не о том. Я думаю как же я хочу вновь его заботу и тепло.

Да. Я скучала.

Пряди чёрных, шелковистых волос, растрёпаны и падают на лоб. Его хмурый лоб, злое лицо, голос который похож на звериное рычание действительно сведут с ума. Любую женщину сведут с ума, подчёркивают я для себя. И не удивительно. Ведь у него их так много. Целый бордель.

В груди сильно распирает, будто я глотаю иголки, которые разрывают мои лёгкие. Я боюсь его слов. Они ранят. Сильно ранят. Пожалуйста, пусть он возьмёт слова обратно...

Он перемещает руки на мои плечи, надавливая на них, он заставляет меня лечь. Вместе со мной, он как хищник взбирается на меня. Я лежу под ним и наши лица все лишь в пару сантиметров от друг друга. Его дыхание ополяет мои щёки. На его лице появляется ухмылка и я чувствую как его грубые руки скользят с пуговице моих шорт. Я скулю.

— Алекс...

Мне нравится его тепло, но то что он растёгивает пуговицу и ширинку шорт, по собственнически его скользит к моим трусикам я не одобряю.

— Нет, нет, Алекс, прошу, — я вырываю его руку от туда, на что он рычит на меня.

— Не строй из себя недотрогу. Ты уже мной отрахана, — я пищу от подобных слов и скрещиваю руки на животе, не давая доступ.

— Пожалуйста, Алекс. Не будь таким. Не делай этого, — он лишь фыркает мне в лицо и приближаться к моему уху.

— Знаешь, — кусая мочку моего уха он добавляет: — Сначала я не верил, что ты так невинна. Я думал, что ты уже давно не девственница и промываешь мне мозги. Чёрт возьми, я не верил тебе, но когда я поимел тебя, я даже удивился. Блять, как же ты туга внутри. Я хочу тебя, — последних два слова он произносит мне в губы и выпивается в них.

Я толкаю его в грудь — он кусает мои губы. Я пытаюсь его оттолкнуть — он рычит и сильнее злится. Я скулю, прошу остановиться — он залазит мне в шорты.

— Алекс, нет, молю, — осознания того, что он возьмёт меня силой перегревает мне доступ к кислороду.

Боже нет, прошу, если ты есть, останови его. Этого зверя. Он пьян. Его расширенные зрачки. Его грубые руки. Он стягивает под моё сопротивление одежду, срывает её, рвёт и оставляет меня обнажённой.

— Хватит! — рычит Алекс, — Ты мой грёбаный товар, который должен чёрт возьми молчать!

Он приподнимается с меня, сжимая мои ноги, своим весом, чтобы я не встала и снимает с себя рубашку. Затем я вижу сквозь затуманенных глаз, как он приступает к брюкам. Я не хочу. Я хочу его заботу, ласку, тепло. Я не хочу его злого, бешеного, сумасшедшего. Заканчивая с одеждой, он суёт в меня пальцы. Мнёт мой клитор большим, а остальные внутри меня. Я издаю глухой стон и Алекс ухмыляется.

— Алекс... — хриплю я и по щеке скатывается слеза, он её замечает и другой рукой вытирает. Целует, в шею, в висок, в лоб и двигает пальцами внутри меня. Я мотаю головой и чувствую как возбуждаюсь. Выгибаю спину и кусаю свою нижнюю губу, чтобы сдержать стон.

— Нет, нет, не сдерживай стоны моя девчушка, — шепчет он мне на ухо. Так ласково, так искушающе и так горько.

Его пальцы начинают двигаться ещё быстрее и я уже не сдерживаюсь. Я издаю стон, затем из меня вырывается крик. Электрический разряд снизу до моей головы бьёт по вискам. Как только я собираюсь уже кончить, пальцы покидают меня, заменяя грубым толчком внутрь меня. Я громко вскрикиваю. Алекс медленно двигается во мне. Оргазм накрывает меня, но он не сдаётся. Он продолжает в меня входить. Я вскрикиваю, он останавливается и смотрит на меня. Как только я перевежу дыхание и успокаиваюсь, он продолжает. Закидывая мои ноги себе на спину, он упирается в мою шею и кусает её, с такой сильной болью, что кричу и царапаю его спину.

Новый толчок, я вскрикиваю от боли, но тут же чувствую как он замедляется. Он изучает моё лицо, удостоверившись, что всё хорошо, Алекс продолжает. Он задерживается, он наблюдает за мной, он старается не сделать мне больно. Он не насилует меня как дикое животное, а делает плавные движения, хотя я вижу как он злится из-за моей тугой дырочки. Пытается протиснуться внутрь, но как только я вскрикиваю, он останавливается. Мне не больно, мне приятно, но чувствую как сильно его член разрывает меня внутри. Целует нежно, ласкает моё тело, будто это мой первый раз и не было моего сопротивления. Да и я перестала бороться, это бесполезно, это бессмысленно против мощного тела. Казалось, будто я забыла о его словах и снова кончаю. Он двигается мне навстречу, сам доходит до пика. Тепло внутри меня заполняет меня и он выходит из меня. Вновь целует, ласкает, кусает мочку уха и стирает мои слёзы.

— Моя, — тихо шепчет он и встаёт с меня.

Я лежу, смотрю в потолок и тянусь рукой за одеялом, чтобы накрыть свою наготу. Мне даже глаза на него не надо поднимать, я слышу как он одевается. Укутавшись в одеяло, я переворачиваюсь на бок и сворачиваюсь в клубочек, поджимая к себе ноги.

Слышу его тяжёлые шаги и как он наклоняется к моему лицу. Хватает мои волосы, тянясь к моему уху рычит в него. Я не смотрю на него, а жмурю глаза, готовясь вновь в худшему.

— Ещё раз посмеешь появится на публике в извращённом виде, я убью тебя, клянусь, убью! — отпуская мой затылок, он отстраняется.

Поворачивается замочная скважина открывая дверь и он просто уходит, оставляя свой запах, тепло и колющие слова. Я смотрю в одну точку несколько минут переварив в голове происходящее. И не могу поверить, не могу забыть, ноющая, тупая боль режет мой низ живота напоминая, что сам Алекс изнасиловал меня.

Будь проклят чёртов алкоголь в моей крови, который не помогает мне думать разумно. С сегодняшнего дня я больше не прикоснусь к нему, никогда, клянусь не глотну и глоточка.

Я осматриваю комнату в которой нахожусь и ужасаюсь тому, что эта та, именно она, в которой я познакомилась с ним, с Алексом. Здесь он меня спас и... сломал. Изнасиловал.

Та же лампа, тот же столик и та же кровать. Хотя возможно это и не она, а похожая, не знаю. Но суть в том, что в ней когда я боялась этого, ужасно боялась того, что меня возьмут, без моего согласия, лишат девственности. Нет, это всё-таки и случилось. С тем человеком с которыми и с самого начала я и боялась. Он забрал моё сердце и разбил в дребезги. Как и в первый раз он был ласком, нежен, мне не было больно физически, но по сравнению с моральной болью, это куда хуже.

Я не выдерживаю и заливаюсь громким рыданием. Мне больно, мне сильно больно.

— Элисон! — я слышу голос Рейчел, которая врывается в комнату и падает на колени перед кроватью, перед мои лицом, — Что этот подонок сделал?

Я не смотрю на неё, а плачу, громко, пытаясь хоть как-то успокоить боль внутри. Женская ладонь прикасается к моей голове и гладит мои волосы, пытаясь меня успокоить. Она бросает взгляд на мои голые плечи, которые я забыла прикрыть и всё понимает без слов.

— Всё, всё закончилось, забудь об этом, — шепчет Рейчел.

Да, действительно, всё закончилось. Он хотел меня и получил. Ушёл. Оставил меня, но получил, то, что хотел.

Всё закончилось, да, но забыть я не смогу, нет. Ведь больно до сих пор.

— Почему? — сквозь слёзы шепчу я, — Почему он так со мной поступает?

— Элисон, — я поднимаю на неё свои глаза и она прислоняется своим лбом к моему. Я слышу её беспокойное дыхание. Неужели она переживает за меня? 

— Я не хочу делать тебе больно, но правда кусается, она так болезненна, — она отстраняется от моего лица, чтобы рассмотреть его и громко вздыхает.

— Да куда уже больнее? — усмехаюсь я, но Рейчел качает головой.

— Ты должна принять одну истину. Рано или поздно это бы случилось. Не сейчас, так позже. Ты товар, которым Алекс пользуется.

— Что? — мои глаза расширяются. Рейчел глубоко набирает воздух в лёгкие будто готовясь к долгому рассказу и кидает на меня печальный взгляд.

— С самого начала ты была товаром. Вещью. Как впрочем и все девушки в этом борделе. Я имею ввиду с самого начала пути. Не тогда когда тебя сюда привезли побитую, напуганную, а уже тогда, когда тебя похитили. С того самого дня ты уже стала выгодной игрушкой, когда в тебя вкололи снотворное и погрузили в машину. Там уже за тебя жизнь написала на бумаге, что ты товар и это слово не стирается. Бумагу не порвать, она стальная, как железо. Не сжечь.

— Откуда ты знаешь как меня похитили? — Рейчел мотает головой, но продолжает.

— Не важно, — я хмурю лицо, хлюпая носом, — Важно то, что я хочу до тебя донести. Я не знаю кого благодарить, бога, ангелов, судьбу? Не важно. Жизнь подарила тебе спасение, а всё благодаря бывшей Алекса. Ария. Она спасла тебя. Из-за неё ты была спасена и заведена за спину Алекса. Он вытащил тебя из дерьма, потому что ты похожа на неё. Твоя внешность сыграла большую роль в спасение твоей жизни и психического состояния. Я хочу сказать, что не встретил бы Алекс девушку как Арию, ты бы была сейчас не здесь. Он запомнил её внешность и спустя года, он встретил похожую. Тебя. Такую же хрупкую, но сильную. Не будь ты так похожа на неё, ты бы сейчас лежала в подвале и принимала клиентов как и все девушки там. Тебя бы не запретили трогать до разрешения хозяина и ты бы не встретилась с Алексом. То что тебя похитили, никому было бы не интересно. Вопить и просить людей, чтобы они услышали, что ты была куплена против воли — бесполезно. Ты бы не сбежала, а может если бы даже получилось, ты была бы наказана. Хотя если попросить охрану, что тебе надо поговорить с хозяином по поводу этого, возможно получилось бы, но я даю гарантию, что он бы проигнорировал твою просьбу. Ты ему была бы не интересна. Заметь, никто из девушек не встречался с хозяином после покупки. Никто. Только я, но и оно понятно. Я отвечаю за них. У меня с ним не только родственная связь, но и контрактная, — Рэйчел замолкает переводя дыхание и продолжает.

— Даже если убрать тебя с борделя, можно сказать, что ты и вовсе сюда и не попала, а была в других лапах. Возможно в рабстве, стонала бы под другим мужчиной целуя его ноги.

— Рейчел! — истерично вскрикиваю я.

— Элисон, это всего лишь та правда, которая могла бы быть с тобой. Ведь если подумать ты была куилина за большую сумму из-за своего сходства с одной девушкой. Тебя бы не выбрал Алекс. Он бы выбрал, купил другую. Насколько я знаю, за тебя боролся старичок местной бригады и скажу, что лучше уже бордель, чем он. Не буду... Да, не буду говорить почему, не важно. Суть в том, что даже и если бы тебя выбрал Алекс. Ничего бы не изменилось. От плохого к плохому. Вообщем...

— Вообщем, жизнь такова. Мы женщины, девушки, девочки, которым суждено быть товарами. Я тоже товар, хотя Алекс считает меня хуже чем товар, мусором. Мы живём в мире, где забываем, что существует торговля над людьми и статистика продажи женщин с каждым годом возрастает намного больше, чем над мужчинами. Ты жила в обычном мире, с родителями, с беззаботными проблемами и не задумывалась о том, что каждую минуту происходят такие страшные вещи. Мы угоблены своими проблемами, бытовыми, семейными, что забываем, зверь всегда может выйти на охоту. Ты тоже забылась, не знала и на тебя напали и похитили, заманили в мир где много боли. Эта та реальность в которую много кто не хочет верить. Мир похоти, проституции, люди часто жалуются, что работают в ресторанах, пашут как лошади и устают, при этом зарабатываю мало, не так как шлюхи. Они говорят, что это лёгкие деньги, подвигать задницей и зарабатывать пару баксов. И здесь разделяются два пути. Какую плату ты дашь, чтобы заработать деньги? Физически — ты пойдёшь работать в ресторан, кафе, обычным официантом, зато не проститутка, но чиста, заплатив тяжёлым трудом за чистое тело. Ты будешь уставать на сменах как скотина, вся потная, грязная приходишь домой и как же у тебя будут болеть ноги. Моральная плата — ты отдаёшь своё тело в публичный дом, но зато не платя физическую боль. Тебя унижают. Называют шлюхой. Товаром. Кормят дерьмом. Насмехаются над тобой. Всё не так просто. Ты посмотри в каких условиях живут девушки в подвале. В холоде, в сырости. Кормят их как скотов и даже были случаи, когда над одной девушкой насмехались, что шлюха пожаловалась на условия. Ей ответили: "Собак не кормят человеческой едой". Это сильное унижение, стыд, каждая подписывая контракт проходила через сильную моральную боль, чтобы выставить свою задницу на публику и не чувствовать себя за это плохо. Ты думаешь я не видела как рыдают мои девочки? Некоторые даже приходят хромая в подвал после клиентов от боли в животе и кровотечения между ног. Им больно, они рыдают и много кто сходил с ума.

— Алекс тоже об это знает? — Рейчел отрицательно мотает головой.

— Он не в курсе условий в подвале. Но он знает об этом страшном мире. Алекс занимается только покупкой девочек и следит за порядком. Остальным занимается заместитель. Он уже почти старичок, так как ещё занимал эту должность, когда был жив отец Алекса. Он даёт им такие условия и еду. Я желаю, чтобы он подох к чертям, но с другой стороны я боюсь, что придёт замена и сделает ещё хуже. Ведь ему даже плевать на страдания девушек. Когда тебя привезли в бордель, первым делом как и всегда осматривает заместитель новый товар. Он отсмотрел тебя, он видел твои синяки, но ничего, ничего не сказал. Сука, ненавижу. Мужчины насмехаются над нами. Мы для них товар. Чёртов товар! Отец Алекса основал этот бордель и создал такие условия и унижения в этом месте. Алекс лишь продолжает делать прибыль от него.

— Но а если Алексу сказать об этих условиях?

— Я не знаю, — громко вздыхает Рейчел, — Возможно, что-то и поменяется. Но не поменяется та плата, моральная плата за которую платит каждая девушка. Может в этом борделе можно изменить условия, но в мире их много. Алекс владеет не одним борделем. У него их много, в Мексике тоже есть.

— Это ужасно... — тихо шепчу я и закрываю заплаканные глаза.