ЗАКРЫТЫЙ БОРДЕЛЬ

Солнце печёт мне голову и слепит глаза. Насморк ещё терзает мой нос и я дышу через рот. Проходя мимо красивых цветов, я только могу увидеть глазами их красоту, но никак не почувствовать.

— Девчушка, быстро надела панаму!

Иду спереди не оглядываясь на мужчин, которые так и плетутся сзади и среди них только надоедливый голос Алекса колит мою душу.

Два дня я лежала под одеялом и глотала лекарства. Алекс настолько был озабочен моей болезнью, что практически не оставлял меня даже ни на минуту. Возможно его терзало чувство совести, ведь из-за него я стала подругой градусника и кружки чая с лимоном.

Моя температура упала до нормы и только остался насморк с небольшой усталостью. Всё утро я говорила Алексу, что хочу на улицу и всё-таки удалось его переубедить.

Но только с одним условием. Мне придется ходить в стрёмной панаме.

— Сам надевай! — кидаю в него шляпу и он тут же её ловит.

— Мы сейчас же вернёмся в отель!

Бубню себе под нос, проклиная всеми возможными матами Алекса и надеваю на свою голову шляпку. Не отрицаю — с ней голову не припекает.

— Ну сколько ещё идти?

Перед сном мы смотрели много фильмов и наткнулись на один про милых зверюшек где люди помогают сохранить им жизнь. Там были и черепахи, что после я умоляла Алекса сходить посмотреть их в живую. И сейчас мы идём через пляж и по словам Алекса к одну его знакомому, который как раз занимается спасением черепах.

— Что такое? — язвит Алекс мне на ухо, — Ножки устали?

— Да, устали, — складываю руки на груди и надуваю губки.

— Ну раз устали, принцессе нужна помощь, — и через секунду оказываюсь на его плече.

— Дурак! Пусти!

Как же мне дико не удобно. Алекс идиот, который не понимает этого. Живёт по своим правилам. Мне даже уже кажется лучше пройти пешком, чем кричать на всю улицу о просьбе поставить меня на землю. Ведь это бесполезно, он всё равно слушать не станет.

— Не благодарная, я же силы твои берегу!

— Пусти, прошу, я сама пойду!

— Нет, — чётко сказал Алекс.

Его одно слово "нет" режет мне уши и я теряю дар речи. После такого даже дышать боишься не то, чтобы возразить.

Мы доходим до пирса, где Алекс наконец ставит меня на ноги и встречаем мужчину, который что-то ищет в коробках. На вид миленький мужичок, который с улыбкой встречает своего друга и дарит дружелюбное рукопожатие. Я стою рядом наблюдая за всеми неуклюжими действиями мужчины. Замечает он меня, только после напоминая Алекса, что он пришёл не один.

— Чарли, эта милая дама хочет увидеть твоих черепах. Не окажешь честь? — он сразу заволновался и потянулся целовать мою ладонь, я в ответ дарю ему улыбку за такое приятное приветствие.

Молчу про сердитое лицо Алекса.

— О, конечно, конечно, пойдёмте. Я покажу вам где их очень много.

Мы следуем за ним и он приводит нас к небольшой пещерке. Мои глаза распахиваются и загораются искоркой, когда из неё выходит большая черепаха и за ней четыре маленьких копии.

— Боже! — я закрыла ладонями рот и сдерживаю желание заверещать от радости.

— Недавно появились на свет, это их первые шаги по пляжу, — Чарли с широкой улыбкой рассказывает мне подробности жизни черепах, — Это самка. К сожалению их защитника не удалось спасти, — не прекращая улыбаться добавляет он.

Да я и совсем забыла, что за моей спиной есть глаза, которые пожирают меня. Я словно попала в детство, в телевизор, где по передаче рассказывают о животных. Чарли, рассказывает мне подробно как и где он спасает бедняжек и ищет им укромные места для семейства. Как они питаются, живут, где плавают. И удивительно — я всё слушаю внимательно, да и забыв, что мы не одни.

— У меня чуть-чуть другая в аквариуме. У неё посветлее панцирь, — я рассказываю о своей черепахе и меня тут же забрасывают советами как ухаживать за ней.

Осмеливаюсь и догоняю милую семейку, которая мирно передвигала лапами, стараясь обходить каждый камешек.

— Можно? Погладить? — сажусь на корточки перед мамой своих четверо черепашек.

— Конечно можно!

Тянусь рукой до твёрдого панциря пресмыкающегося и она слегка вздрагивает, но продолжает движение. Её панцирь не обладает мягкостью или шерстью как у кошек, но сама не знаю почему, это занятие для меня вызывает спокойствие и радость.

— Нравится? — я поднимаю голову на Алекса, который возвышается надо мной.

— Нравится, очень, — отвечаю я и сново возвращаю своё внимание черепахам.

— Спасибо Чарли, — он в последний раз улыбается нам и мы остаёмся одни.

— Смотри какие они милые, — низеньким голоском верещу.

— Вижу.

Теплая ладонь прикасается к моей голове. Алекс, тихонько, боясь причинить боль, испугать, словно повторяя за мной, гладит меня по волосам. Я стараюсь не завлекать своё внимание на этом и продолжаю изучать движение пресмыкающихся.

Достаточно интересное занятие. Я с Алексом делаю маленькие шажки за животными, которые так и карабкаются к морю. Мы словно на месте матери или отца, защищая их, провожаем к морю.

— Медленные и мелкие, — первый подаёт голос Алекс.

— Не обижай их.

— Прям как и ты. Мелкая и медленная в запоминании моих слов.

— Эй! — Алекс усмехается.

— Но что-то в этом есть. Мне понравилось.

— Что именно?

— Наблюдать за тобой, — я вскидываю брови вверх.

— Не поняла?

— Вообщем, — он меняется в настроении и замолкает не закончив начатое. Алекс куда-то смотрит вдаль и ищет чего-то. Спрашивать не стала, жду пока сам расскажет. Будто чем-то недоволен или наоборот, это его уже привычное настроение, — Вообщем, я не знаю как это сказать. Это странно.

Меня удивляет его данное поведение. Он как ребёнок, ждёт после сказанного совета. На него это явно не похоже. И действительно что-то странное.

— Может... скажешь так как есть? — кусаю нижнюю губу и вздрагиваю уже от представления его будущей реакции.

Его скулы напрягаться и его мелкие шажки становится напряжёнными.

— Когда-то. На этом месте. Я встретил одну девушку.

Мы одновременно останавливаемся и проворачиваемся к другу другу лицом.

— Она не любила животных. Она была дургой. Здесь часто обитают черепахи и в один из дней мы снова встретились. Она возненавидела это место лишь по одной причине — неприязнь к живности.

Алекс после сказанного расслабляется в плечах и продолжает ход за черепахами. Я догоняю его и перевариваю его слова в мыслях. Кусаю губу, так как подозреваю о ком идёт речь.

— Забавная была девушка. У неё было много страхов. Она сильно боялась меня и пыталась избегать. Но всё это не важно, — я сглатываю ком в горле, — Она так была похожа на тебя.

— Как её звали? — как можно спокойнее спрашиваю я, подавляя тревогу.

— Ария.

— И где она сейчас? — хотя сама прекрасно знаю, прекрасно понимаю.

— В лучшем мире. Там где она должна быть, — на лице Алекс появляется улыбка, — О чёрт, это странно. Я думал я сумасшедший и свихнулся, когда увидел тебя. Я думал она вспомнила обо мне и вернулась, — он делает паузу, — А в итоге получил полную противоположность. Вредную и несносную.

Я поражена как спокойно он об этом говорит. Мне. Никому то там близкому человеку. А мне. Когда я слышала много слухов, что он убивает когда только речь заходит о ней и вот сейчас он перед до мной рассказывает об этой девушке? Так просто?

— Умоляю, я бы точно свихнулся, если бы Ария была такой. Девка, — он облизывает свои губы, — Мне нравилось её послушание. Тебе бы не помешало бы взять пример.

— Какой ты озабоченный...— фыркаю я.

— Она боялась черепах. Странно. Ты не боишься. Мне нравится, — говорит он и милые черепахи прощаются с нами. Они заходят в воду и мы останавливаемся, когда выполнили свой долг — проводили их к морю, — Вообщем забудь о ней, это уже не важно.

Он поворачивается ко мне и мы встречаемся взглядами.

— Ты...ты любил её?

Конечно любил. Тут даже и без доказательств любви понятно. Он не может её забыть. Я вижу в его глазах переменчивое настроение на гнев. Он злиться из-за правды. Я задела его вопросом и это его защитная реакция.

Узнав судьбу этой девушки я не смею о таком спрашивать. Это неприемлемо и нарушение их личной прошлой жизни. Но от его ответа мне станет ясно, что он чувствует к ней до сих пор.

— Хватит задавать глупые вопросы! Зачем шляпу сняла? Быстро надела!

Ложь. Он специально переводит тему. Он любит её...

Но почему мне грустно от этого?

***

— Знаешь, наверное мне надо было с ней познакомиться чуть позже, — я натираю вспотевшие ладошки.

— Неужели боишься?

— Да, боюсь. Мне сложно знакомиться с новыми людьми.

— Она не кусается моя милая. Живёт она неподалёку от моря, поэтому я и подумал, что самое время вам познакомиться, — Алекс берёт меня за руку и тянет к дому.

— А сколько ей лет? — тут же дрожащим голосом спрашиваю я, как из двери дома выходит милая, улыбчивая женщина.

— 53 года, — отвечает мне на ухо Алекс и улыбается вышедшей на улицу женщине.

Выглядит на свой возраст и никак не старше, не моложе. Она в лёгкой кофточке с разными узорами, на верх неё она накинула на себя красивый шарфик. Женщина щуриться и даже сквозь очки, пытается разглядеть гостей. Её худые, но такие хрупкие ручонки складыватся в кулачок и она расплывается в улыбке.

— Внучка, дочка, — мы подходим к ней почти близко, но она сама не вытерпев бежит к нам навстречу.

Она обхватывает руками моё лицо и целые мои щёки. Я от такой неожиданности делаю шаги назад, но Алекс стоящий за моей спиной не даёт мне и шанса на спасение.

— Каролина, это Элисон, та самая, — женщина прекращает мучать меня поцелуями и вытирает свои слёзы, — Элисон, это Каролина.

— Ах, как похожа. Алекс, дорогой, не соврал, — я морщу лицо в недовольстве от происходящего.

— По вашим услугам мисис. Я всегда ловлю в свои сети таких дамочек.

Я напрочь забываю о присутствии лишних глаз и ушей, разворачиваюсь к самовлюблённому ублюдку, который так и гордо поправляет свой пиджак после подобных слов. Поднимаю руку и нацеливаясь, не его красивое личико, чтобы дать пощёчину, но он успевает меня остановить.

— Да, ты! — мой голос похож на шипение.

— Ухты, какой сложный характер! — воскликнула женщина позади нас, — Сложновато с ней будет!

— Девчушка, — он тянется к моему уху, — Твоя задница давно была не наказана, не считаешь это неправильным?

С красным румянцем на щеках, в ступоре, не знаю, что и ответь Алексу, разворачиваюсь к Каролине.

— Пройдёмте в дом, — я киваю и следую за женщиной.

Домик со вторым этажом, украшен всякими безделушками: ракушками, камнями, ленточками, верёвочками. На каждом столике или тумбочке, расположены вазы с цветами или веточками от деревьев. Много разных картин, который мотив рисования мне не понятен. Мы заходим в ютную кухню, где так и пахнет бабушкиной кулинарией. Сажусь за столик из тёмного цвета дуба, отсвечивающий покрытием от лака.

— Алекс? — Каролина обращается к мужчине, который остался стоять в коридоре.

— Мисис Каролина, работа ждёт. Могу оставить девочку над вашим присмотром? — женщина сразу ахает и расплывется в тёплой улыбке.

— Конечно, конечно! Ты не беспокойся, я о ней позабочусь.

— Девчушка, подойди на пару слов.

Он приманивает меня к себе двумя пальцами, махая ими на себя и скрывается за углом коридора. Встаю с тревожным чувствам из-за стола и иду где спрятался Алекс. Как только захожу за угол, меня тут же впечатывают в стену.

— Моя девчушка, — он облизывает свои губы и приближается к моему уху, — Слушай меня внимательно и запоминай. Вокруг дома много охраны, сбежать даже не думай! Каждый твой шаг, каждое твоё движение контролируется. Если твоя не сидячая задница натворит глупостей, она будет очень сильно страдать. Ты поняла меня?

Он всё произносит на одном дыхании. За эти секунды я теряю дыхание и глотаю воздух, жадно пожирая его.

— Да...— хрипло говорю я и мне прикрывают кислород через рот, впиваясь в мои губы.

Он оставляет жадный, грубый поцелуй и отпускает меня. Поглаживает по голове и удаляет за порог дома.

Мне понадобилось больше минуты простоять в коридоре, чтобы вернуться к тёте, которая уже по запаху заварила ароматный чай.

— Обижает тебя? — задаёт интригующий вопрос, как только я сажусь за столик.

— Что?

— Алекс. Обижает тебя? — я несколько секунд хлопаю глазами не понимаю к чему такие вопросы.

— Немного, — говорю я и отвожу взгляд.

— Я понимаю тебя. Моей дочери тоже было тяжело с ним.

— Тяжело, да, — истерично повторяя, издаю смешок.

— Не пойми меня не правильно, — я возвращаю на неё взгляд, разглядывая её лицо, — Ах, боже! Как же ты на неё похожа! — восклицает женщина.

— Похожа? На кого?

— На Арию. На мою дочку.

Я вскакиваю со стула и пячусь назад.

— На кого? Что?

— Я её мама, Элисон.