Глава 18
Я перекатываюсь на бок, а затем сосисочкой скатываюсь с дивана и падаю на подушки, которые выложил для меня Диего. Живот растёт как на дрожжах, и я подозреваю, что Диего знал об этом, когда назвал нашего сына чемпионом. Только чемпион может стать таким огромным в мамочке, требовать много еды и постоянно двигаться. До конца беременности и появления нашего сына на свет осталось чуть больше двух месяцев, и мне даже страшно подумать о том, что меня может ждать дальше. Так вот, к чему я это? В последний раз, когда я попыталась слезть с кровати человеческим путём, у меня заболела спина, и Диего пришлось буквально катить меня. И всё бы ничего, если бы он не ржал, не стыдясь и даже не стараясь прикрыть смех за кашлем.
— Не смотри на меня волком, Грейс. Ни разу не видел пельмень с взглядом хищника, — сказал он тогда, и я запомнила это. Но, к сожалению, злопамятная Грейс со своим беременным бзиком не придумала ничего лучше способа — игнорирование.
И, конечно же, Диего не продержался и пяти минут.
Сегодняшнее утро отличалось от предыдущих тем, что теперь отец ждёт день суда, куда меня заставила пойти Фелиция и мой адвокат. Да и Иви, когда узнала обо всём, обещала убить меня, если я не выступлю с речью в суде. Пришлось поддаться ей.
И в планах на сегодняшний день у меня было сходить за новой одеждой, потому что моя старая уже трещит по швам и умоляет меня вылезти из неё, когда я силой натягиваю её на себя. Но этот план пришлось отложить на потом, потому что утром позвонила Иви, и пускай трубку взял Диего, но я слышала её крики и требования о том, что нам срочно нужно устроить вечер кино, да и вообще посидеть всем вместе. Я была не особо против: в конце концов, вечер кино и такая встреча подразумевали еду, много еды. И как тут можно устоять? Поэтому, как только я встала с кровати, я была настроена на пожрать, на драку с Ноа, потому что он Ноа, ещё раз на пожрать и потом баиньки на груди Диего под звуки какого-нибудь фильма. Чем не идеальный день?
— Ты уже встала? — спросил Диего, заглянув в гостиную-кухню. Мы стали снимать квартиру студию на то время, пока не уехали в Испанию. Фелиция была против этого, но мужская гордость Диего не позволяла ему продолжать жить в её квартире.
Отряхнув серые спортивные штаны, которые достаточно хорошо демонстрировали его достоинство, он приблизился ко мне.
— Спать без тебя мне не понравилось, так что в следующий раз будем вместе спать на полу, — недовольно заявила я и села на пол, вытянув ножки. В квартирке не было кровати и единственное спальное место — не раскладной диван.
Диего сел рядом со мной, перекинул руку так, что та оказалась между моей шеей и диваном, и притянул меня к себе, чтобы поцеловать в висок.
— Не говори глупости. Но мне приятно слышать, что без меня тебе было также плохо, как и мне без тебя.
— Видимо не настолько, если ты отказываешься спать со мной.
— Я не отказываюсь, — возразил он, — но и не соглашусь, чтобы ты спала на полу. Что за бред вообще, Грейс?
Я надулась.
— Мне не на кого закидывать ногу, — я пожаловалась и положила голову ему на голое плечо.
Диего рассмеялся и обнял меня крепче.
— Мы обязательно сходим и купим тебе подушку-сосиску для беременных.
— Ты моя подушка-сосиска, Фуэнтес. И я требую, чтобы ты спал со мной. Пусть хоть на полу.
— Потерпи ещё немного. Пройдёт суд, и мы в тот же день сядем на самолёт в Испанию.
Диего тряхнул меня за плечо для ободрения, но помогло это ровно так же, как если бы он этого не сделал.
— А почему именно Испания? — вдруг спросила я.
Он недоуменно моргнул и нахмурился.
— Что значит почему? Потому что я там родился, и я хочу, чтобы мой сын жил там, рядом с бабушками и дедушками, океаном.
— Вообще-то, это я рожаю. Почему бы не дать право выбора, где родится наш ребёнок мне? — честно говоря, я была не против Испании. Мне было откровенно плевать: главное, что с Диего. Но такая несправедливость мне абсолютно не нравилась.
Диего убрал руку с моей шеи и отстранится. Сжав губы, он прищурился и спросил:
— И где мы тогда будем жить? Здесь, в Лондоне? Или переберёмся обратно в Принстон, где я снова стану идиотским тренером, а ты моей студенткой? — зло, со сверкающими глазами, спросил он рычащим голосом.
— А может и так. А может, я хочу снова пойти учиться. Об этом ты не подумал? — расставив кулаки по бокам, с вызовом смотрю на него. Не на ту напал.
— Хочешь — учись. В Испании есть отличные заведения, получше Принстона.
— А если я хочу быть рядом с Этаном и Скарлет?
— Да что ты заладила со своим «а если», «а может»! Если не хочешь уезжать со мной, так и скажи. Не надо строить из себя хрен знает кого.
— Значит, я из себя кого-то строю? А ты такой беленький и пушистый, прямо одуванчик какой-то! Ну и катись в свою Испанию, раз она тебе так нужна, — я хотела эффектно уйти, но большой живот сыграл против меня.
Когда у меня не получилось подняться, потому что спина начинала болеть, а живот перевешивал, я почувствовала сильные ладони Диего, подталкивающие меня в поясницу. С его помощью я всё-таки поднялась.
— Спасибо, — буркнула я.
— Грейс, — позвал Диего на этот раз мягким голосом, но я уже шла на кухню. Жаль только, что она из-за габаритов квартирки находилась в пяти шагах.
Подойдя к холодильнику, я вытащила бутылку воды и начала жадно пить. Даже когда уже не хотелось, я все равно продолжала, потому что спиной чувствовала грудь Диего, прижатую ко мне. Каждая волосинка на теле встала по стойке смирно.
Когда меня уже начало тошнить от воды, я всё-таки убрала бутылку обратно в холодильник, но оборачиваться не торопилась.
— Грейс, посмотри на меня, — прошептал он мне на ухо, касаясь губами мочки уха. — Поговори со мной.
— Ты же сказал, что я там строю кого-то из себя. Ну вот и вали в свою Испанию, говнюк.
Хриплый смех, от которого завибрировала его грудь, отдался мне в низу живота.
— Дорогая, пожалуйста, посмотри на меня, — он обнял меня за живот одной рукой и развернул к себе так, что я оказалась впечатана носом в его грудь.
— Не буду.
— Ну, прости меня. Признаюсь, я повёл себя неправильно. Я должен был обсудить с тобой, где ты хочешь, чтобы мы жили. Это важно для нашей будущей семьи. Если ты хочешь, то мы можем вернуться в Америку, в Принстон. Мне плевать, слышишь? Хоть где — главное с тобой.
— Диего, я не против Испании, — я подняла на него глаза и встретилась с абсолютно озадаченным выражением лица.
— Тогда к чему был весь этот разговор?
— Ты так и не понял? — я усмехнулась, но через силу и как-то слишком горько. — Всю мою жизнь за меня всё решали. Грейс не будет ходить в школу и плевать, что у неё там друзья, ведь они ей не ровни. Грейс должна быть с отцом на светских вечерах, даже если ей хочется посмотреть марафон мультиков. Грейс будет встречаться с Арчером, потому что у него богатые родители. Грейс не будет встречаться с ним, потому что она опозорит семью. Грейс пойдёт учиться на юриста, чтобы работать в фирме отца. Грейс выйдет замуж за Арчера. Грейс родит от него сына. Грейс должна, Грейс обязана, Грейс будет. И никто никогда не спрашивает Грейс, что хочет она. Все решают за неё. Я думала, что ты окажешься не таким. Что ты будешь спрашивать моё мнение, считаться с ним. Но ты совершенно такой же, как и они.
Он немигающим взглядом смотрит на меня, а затем крепко обнимает, зарывшись носом в спутанные от сна волосы.
— Мне так жаль, малышка. Ты даже представить себе не можешь, насколько мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это.
Я одеревенела.
— Да насрать на это, Диего. Это было в прошлом. Ты моё настоящее, и даже ты не хочешь принимать меня.
— Я принимаю тебя.
— Где? Сам сказал, что вопрос о месте жительства очень важен, но решил сам с собой всё обсудить, а меня просто поставить перед фактом. И правда, какая разница чего хочу я?
Он взял меня за плечи и отодвинул от себя, чтобы посмотреть в глаза. Его лицо было отражением прошлого Диего: ледяная маска без единого проблеска чувств и эмоций.
— Я не знал, что ты примешь это вот так.
— А как я ещё должна была это принять?
— Как заботу о тебе, о нашем сыне. Я мужчина в первую очередь, и я должен думать о том, где мы будем жить. Это моя святая обязанность.
— Ну, я же не против, — взвыла я. Первые слёзы покатились по щекам. — Но почему нельзя посоветоваться со мной?
— Любовь моя, — он прижался губами к моему лбу, а я зажмурилась и начала всхлипывать. Ему повезло, что он без футболки, иначе, боюсь, что она насквозь бы промокла. — Прости меня. Ты права, я должен был посоветоваться.
— Почему тогда не сделал этого?
Диего поглаживал меня по спине, успокаивая.
— Потому что думал, что у тебя другие заботы. Суд с отцом, беременность, работа. На тебя итак слишком многое навалилось, и я решил, что хоть одну проблему возьму на себя. Здесь, в Лондоне, я ничем не могу тебе помочь. У меня нет здесь абсолютно никого. И мне чертовски хреново осознавать, что я бесполезен для тебя. Поэтому я хотел хоть что-то сделать для тебя, для нас.
Признание Диего вывело меня из строя, и я начала плакать сильнее, но теперь прижимаясь губами к его губам. Целомудренный поцелуй говорил о безмерной близости между нами, любви и понимании.
— Как ты мог подумать, что не помогаешь мне? Как мог не заметить? Без тебя я просто разваливалась, а твой приезд помог мне идти дальше. Ты был рядом, поддерживал, давал советы. Без тебя я бы не справилась со всем этим. Почему ты не понимаешь этого, Диего? — оторвавшись от его губ, прошептала я.
Диего улыбнулся и большими пальцами вытер мои мокрые щёки.
— Я люблю тебя, Грейс. Больше жизни, больше всего на свете. Ты — моя привязанность, влечение, слабость, мания. Я даже не могу представить сейчас себя без тебя в своей жизни. Она бы была слишком скучной, простой и неинтересной. Она была бы не полной красок, которые даришь мне ты, один твой взгляд.
— Умеешь ты иногда говорить такие прелести, — я всхлипнула и улыбнулась сквозь слёзы. Диего ответил мне полуулыбкой и притянул для ещё одного поцелуя. На этот раз не целомудренного. Далеко не целомудренного.