Спрячься, если сможешь

POVТомас

Как же медленно тянется время. Проходит всего час, а по ощущениям словно целые сутки. От голода уже сводит живот, но от чувства тошноты из-за тревоги кусок в горло не лезет.

Сейчас я точно могу сказать, что знаю, что такое страх. Всю жизнь я думал, что напугать меня невозможно. Я никогда ничего не боялся. Возможно, потому что мне было нечего терять. Но я даже не подозревал, что это чувство может полностью завладеть мной. Чувство, от которого не сбежать и не спрятаться. Оно прочно засело где-то внутри, в голове, и изводит с каждой минутой всё сильнее и сильнее.

Ещё одно чувство, которое я познал в полной мере за эти несколько дней, было ненавистью. Я не ожидал, что могу так сильно ненавидеть человека и приходить в ярость лишь при упоминании его имени. Моё воображение уже много раз создавало сцены, когда я своими руками в гневе смешиваю его смазливое лицо с грязью. Мне будет не достаточно, если его просто посадят в тюрьму. Я хочу видеть, как он мучается. За всё, что он сделал с Алисой, за каждую её бессонную ночь, за каждое его прикосновение к ней. Я могу точно сказать, что готов отсидеть в тюрьме за его убийство, если за убийство таких уродов вообще сажают.

Эти мысли не покидали меня всю ночь. Я просидел в тишине до самого рассвета с телефоном в руках, ожидая звонка Макса о каких-нибудь новостях. Самое отвратительное было ждать. Осознание, что каждая минута может стать решающей, сильно давило на меня, будто говоря: «Ты делаешь недостаточно, чтобы её найти».

Я даже боюсь представить, что сейчас чувствует Алиса. И чувствует ли она что-нибудь до сих пор? Её вещи были найдены в лесополосе, и ближайшие несколько километров были тщательно проверены, но её тела там не было. Пока нет точной информации, есть надежда. Надежда, которая слабеет с каждым днём.

Когда с рассветом солнце начало постепенно проникать в квартиру, я взглянул на время. Пятнадцать минут шестого. Строка оповещений на телефоне была пуста: ни звонков, ни сообщений. От одежды, которую я не менял несколько дней, уже появился неприятный запах. Надо хотя бы принять душ.

Холодная вода слегка взбодрила. И как только я вышел из ванной комнаты, телефон, лежащий на кофейном столике, зазвонил.

Сердце неприятно сжалось. Я знал, что звонит Макс, поэтому сразу же ответил на входящий, не всматриваясь в имя на экране.

-Макс, что-то стало известно? - опуская приветствия, спросил я.

-Мы её нашли, - проговорил парень в трубку, стараясь перекричать громкий шум на фоне.

-Где Алиса? Она жива?

-Её везут в реанимацию. Состояние очень тяжелое.

-Какой адрес?

-Возьми все её документы с собой.

Через секунду у меня был адрес больницы. Надев первое, что попалось под руку, я выбежал из дома. Как сел в машину и доехал уже почти не помню. В такое раннее время дорога была полностью пустой. Будь иначе, аварий было бы не избежать.

-Молодой человек, куда вы? - в приемной сидела полуспящая медсестра, которая сразу же подскочила со стула, как только я вошел. Было заметно, что покой этого места был потревожен.

-К вам должна была поступить девушка в тяжелом состоянии. Где она сейчас?

-Успокойтесь, пожалуйста, - заметив моё нервное состояние, произнесла она. - К нам сегодня ещё никто не поступал.

-Не может быть. Девушка, двадцать один год, рыжие волосы, бледная кожа. Такую точно не привозили? - кажется, я проговорил это всё на одном дыхании.

Медсестра не успела сказать ни слова, когда двери больницы распахнулись, и внутрь вбежали люди в белых халатах. Они держали в руках медицинские носилки и капельницу.
Из-за белой простыни, покрывавшей тело, было не видно, кто именно там лежал, но я был уверен, что там она. Моя Алиса.

Подойдя ближе, я успел увидеть только её голову, но рассмотреть мне ничего не удалось. Рыжие пряди закрывали почти всё лицо. Врачи скорой помощи быстро пронеслись по длинному коридору больницы, и лишь один из них остановился около меня.

-Вы кем-то приходитесь этой девушке? Вы её знаете?

-Я...да... Я её..., -кто? Парень? Если так скажу, то меня к ней даже не пустят. -Муж.

-Пройдемте со мной, нужно заполнить основные сведения о поступившем пациенте.

-Пожалуйста, скажите, как она. Она в сознании?

-Нет. Девушка находится без сознания. Она потеряла очень много крови, и ей потребуется переливание. Кстати, у вас какая группа?

Ещё бы я помнил. В таком состоянии я даже имя своё не могу вспомнить.

Минут пятнадцать доктор пытал меня, задавая вопросы про Алису. Я сказал всё, что мог. Сконцентрироваться было крайне сложно, когда в голове только одна мысль: «Я должен её увидеть».

Покинув кабинет врача, я сразу же столкнулся с Максом.

-Где она была? - первый вопрос, возникший в голове при виде него.

-Подвал психиатрической лечебницы, в которой работает его дед. Они всё это время держали её там.

Я почувствовал, как от ярости помутнело в глазах. Моих слов не хватит, чтобы в полной мере описать весь тот гнев, разгоревшийся в груди. Будь хоть один из них сейчас передо мной, я бы ногами прошелся по их лицам.

-Их обоих задержали, -продолжал Макс.

-И что теперь?

-Томас, выдохни, - парень положил обе руки мне на плечи, усаживая на скамейку в фойе. -Мы сделали всё, что могли. Ты сделал всё, что мог. Теперь Алиса здесь, в безопасности. Сейчас приедет Тереза, Алисе сделают переливание, и уже через пару дней вы оба будете дома.

Его слова звучали как фантастика, в которую мой разум отказывался верить.

-Спасибо, Макс... Я до конца жизни в долгу перед тобой... Клянусь, ты можешь просить всё, что угодно – я всё сделаю.

-Перестань, Томас, - Макс устало сел на скамейку рядом, тяжело выдохнув. -Любой бы на моём месте так сделал.

Входная дверь больницы открылась, и внутрь забежала девушка, расстегивая по пути бордовое пальто. Тереза была настолько взволнована, что сразу даже не увидела нас, пока Макс не подал ей знак махом руки.

-Томас, как ты? Где Алиса? - выпалила девушка, оглядываясь по сторонам.

Макс отвел девушку в палату, в которую его самого не впустили. Уже через полчаса вышла медсестра и сказала, что нам нет смысла оставаться здесь дольше. Когда Алиса придет в сознание, мне лично сообщат. Ехать домой без неё мне совсем не хотелось, но сейчас, по крайней мере, я впервые за долгое время смог выдохнуть с легкостью, зная, что больше ей ничего не угрожает.

Как только я вернулся домой, наконец-то смог закрыть глаза.