44. Только не мой друг!
Том вышел с работы, когда получил сообщение от Алексы, которое взбесило его.
Работа... Раньше он и подумать не мог, что ему придется заниматься подобным — сидеть в головном офисе отца и делать ерунду, от выполнения которой не сможет отказаться. Бесконечный поток документов раздражал так, что хотелось вскочить, опрокинуть рабочий стол и просто свалить к Биллу. Но вместо этого он сидел, пялясь то в монитор, то в бумаги. Отчеты, анализы, планы — этого всего было слишком много и слишком сложно. Том чувствовал себя идиотом, потому что порой ничего не понимал, но не мог позволить себе обратиться к кому-нибудь за помощью и злился еще сильнее.
Несколько раз он присутствовал на планерках и один — на крупном совещании акционеров, где ему понравилось еще меньше кабинета. И даже не из-за обсуждения вопросов, в которых он был полным нулем, а из-за того, что все шишки компании отца то и дело посматривали на него, оценивая, на что способен наследник. И у Тома было ощущение, что они ни во что не ставят его. Смотрят с благосклонными улыбочками, вежливо ему кивают, а глаза холодные, рыбьи. Готовые растерзать. После этого совещания отец впервые заговорил с ним. Велел после собрания прийти к нему в кабинет, на последний этаж офиса, расположенного в бизнес-центре, и, стоя у окна во всю стену, спросил:
— Ты ведь понял?
— Что именно? — удивился Том.
— Что при любой удобной возможности они тебя сожрут. Акционеры. Это ближний круг твоих будущих врагов. Их нужно держать на особом контроле, на крепком поводке, чередуя кнут и пряник. Сегодня они тебе улыбаются, а завтра втыкают нож в спину.
Отец говорил обыденным тоном, но Тому стало не по себе. Ему не нравились все эти взрослые игры, он хотел прежней легкой жизни, как в Англии, когда творил, что хотел, и развлекался, как хотел, почувствовав безграничной свободы и власть больших денег. Или хотя бы как в универе в прошлом году, когда Том чувствовал себя выше остальных на голову, жил на расслабоне и знал, что может поставить на место любого, кто посмеет сделать что-то не так. Теперь все как будто бы изменилось, и на универ стало плевать, он будто бы вырос из этого.
— Первый дальний круг врагов — конкуренты, — продолжал отец. — С ними ты должен быть по-настоящему жестким. Либо они тебя, либо ты их, никаких исключений, никаких уступок, никакой жалости. Второй дальний круг — чиновники, взяточники и коррупционеры, которые постараются содрать с тебя как можно больше, а потом утопить в своем же дерьме. С ними нужно быть ласковыми, но осторожными. Никогда не доверять. Третий дальний круг — бандиты, часть из которых — блатные со своим сводом правил, для них ты всегда будешь лохом, которого нужно нагнуть. А часть надела дорогие костюмы с бабочками, завладела активами и продолжает колотить бабло, уйдя в «цифру». С первыми нужно быть почтительными, вторых сторониться. Они тоже будут рады порвать тебе пасть и выгрызть внутренности. Зверье.
— А кто союзники? — неожиданно спросил Том.
Отец помедлил, прежде чем ответить, потом повернулся и, взглянув сыну в глаза, сказал:
— Семья. Других союзников у нас нет.
Том нахмурился — ему стало неуютно, слово «семья» поцарапало его. У отца другая семья, Мелисса, ее дочь и их с мачехой будущий ребенок. А он будто чужой.
— Только семья, — повторил отец. — Только те, кого ты считаешь своей семьей. Только они будут рядом. Я понимаю, что ты зол, сын, — вдруг сказал он, не сводя с Тома усталых глаз. — Тебе кажется, будто бы я разрушил твою жизнь, обидел мать, хотя, поверь, у меня были причины.
— Какие? — вскинул брови Том.
Отец не захотел говорить.
— Какая уже разница?
— Это все, потому что она пила, верно? — холодно улыбнулся Том. — Поэтому стала тебе не нужна. К тому же постарела, стала хуже выглядеть. Перестала соответствовать образу жены бизнесмена. Но ты же понимаешь, что она стала пить после смерти Меган?
Том говорил дерзко и был готов к отцовской ярости — ведь правда глаза колет. Но нет, отец лишь нахмурился.
— Ты говоришь ее словами, — сказал он. — Как мальчишка. Тебе нужно научиться анализировать, а не повторять за матерью все, что она тебе говорит. Я скажу тебе один раз. Один. И больше поднимать эту тему не стану. И тебе тоже не советую. Мое решение развестись было осознанным и имело свои причины, о которых тебе я докладывать не буду. Не твое это дело. А алкоголь... Ты забываешь, что не только твоя мать потеряла дочь, но и я — тоже. Я ведь отец. Отец, который не защитил свою девочку. — Его голос дрогнул, но тут же снова стал прежним. — Я ведь тоже мог начать бухать. Бросить все и жить ради себя. Но я не мог. Потому что у меня были вы. И я должен был взять себя в руки, потому что нес за обоих ответственность. Да, я был неидеальным мужем и отцом. Но я ради вас пахал сутками напролет. Потому что хотел сделать счастливыми. Я дал тебе все, Том. И я дам тебе все. Но теперь я хочу жить и для себя. Я хочу счастливую семью. Хочу приходить домой и видеть женщину, которая ждет меня. Видеть детей, которые любят меня. Потому что кроме семьи никто и никогда не будет на моей стороне. А врагов у меня и так достаточно.
Отец впервые говорил Тому нечто подобное, и ему вдруг стало неловко. Неловкость ему испытывать не нравилось, тут же включалось раздражение, а следом за ним и злость. Хочет искренность? Окей, он будет искренним.
— Я понял, отец, — тихо сказал Том. — Но моя семья — это еще и моя мать. Кроме меня у нее никого нет. И не будет. И мне противна мысль, что ты изменял ей со своей Мелиссой. Я не хочу быть таким, как ты.
Отец прикрыл глаза.
— Понимаю. Но повторюсь — в последний раз — у меня были причины.
Они замолчали. Отец, видимо, сказал все, что хотел. А Тому хоть и хотелось ему все, что скопилось на душе, но он молчал. Просто молчал.
— Иди, — велел отец. — У тебя еще много работы.
Том отправился к двери — для этого пришлось пересечь шикарный кабинет отца, который по размерам был как небольшая квартира. И все это время, пока шагал, чувствовал на себе взгляд. Когда Том подходил к двери, отец вдруг окликнул его, и тот обернулся.
— Что?
— Тебе нравится жить с нами? — громко спросил отец.
Том стиснул зубы. Он шутит? Да ему хочется свалить подальше! Потому что он не может смотреть на мачеху, которая ловко обводит отца вокруг пальца. И на Авигель тоже не может смотреть. Хочется подойти к ней, взять за плечи, развернуть к себе и впиться в ее губы, чтобы она знала, что должна принадлежать только ему. Но он должен терпеть.
— Привык, — коротко ответил Том.
— Если тебе так не нравится, можешь вернуться обратно в квартиру. — Слова отца были неожиданностью. Словно гром посреди ясного неба.
Парень замер. Вернуться в квартиру, которую он считал своим домом? Да это то, что ему нужно! Пошли они все в задницу, он будет жить один! Но... Раньше бы он с радостью свалил, а теперь не мог, потому что должен был вывести Мелиссу на чистую воду. Дело принципа. Да и за отца обидно.
— Я подумаю, — ответил Том, поймав себя на забавной мысли, что раньше бы ответил «да» или «нет», потому что ему нравилась четкость и определенность. А шеф научил его быть, как сам называл, дипломатичным. Говорить так, чтобы этого четкого ответа не было.
Отец будто бы понял это и, усмехнувшись, сказал:
— Что ж, подумай.
Том вернулся, но едва вышел из лифта, как при всех сотрудниках получил выговор за то, что надолго покинул рабочее место.
— Я был у генерального, — сердито сказал он шефу, когда тому надоело отчитывать его.
— Да хоть у президента, — отмахнулся тот. — Ты тут работаешь или к папочке бегаешь?
Коллеги, которых в кабинете было несколько, заулыбались. Им нравилось, что шеф ставит на место сына главного.
Честно слово, раньше Том бы ему втащил по наглой лоснящейся морде. Но сейчас лишь вздернул бровь и повторил.
— Меня вызвал генеральный.
Кажется, в его голосе проскользнуло высокомерное раздражение, и шеф, уловив его, рассердился еще больше.
— Еще раз, Каулитц, твой непосредственный начальник — это я, а не твой папочка. В следующий раз ты сначала спрашиваешь разрешения у меня, а потом, если я тебя отпускаю, идешь, куда хочешь. Уяснил?
— Вполне.
— Ты же не считаешь, что раз твой отец — наш генеральный, то тебе позволено многое? — ехидно поинтересовался шеф, и коллегам снова стало смешно.
— Не считаю, — холодно ответил Том.
— Вот и славно. Иди работать, — велели ему.
— Когда я займу пост в руководстве компании, буду часто вспоминать вас, — сказал Том, который не умел быть покорным. — Вы делаете из меня настоящего профессионала. И я всегда буду вам благодарен.
Это было напоминание для шефа. Пусть не забывает, что он — Каулитц-младший. Наследник. Его будущий хозяин. Поэтому не стоит забываться.
Впрочем, шеф не растерялся.
— Гонору, как в отце в молодости, — выдал он и ушел в свой кабинет, а Том вернулся на свое место и снова уставился в проклятый монитор.
Когда рабочий день закончился, и он ждал лифта, сторонясь коллег, ему написала Алекса. Они давно не виделись — их отношения, так и не набрав силу, закончились. По крайней мере, так считал сам Том. Ему было не до этого. Тупо не до этого. И Алекса, кажется, это понимала, она вообще была умной девочкой.
«Привет, милый, как твои дела?» — спросила она в сообщении.
«Все хорошо. Твои?» — написал Том.
«Вроде бы тоже... Мы так давно не ходили никуда вместе. Я скучаю»
Том поморщился. Что он должен написать в ответ? Что тоже скучает? Но это не так. Наверное, другой он бы написал что-то резко, а может быть, и вовсе бы не стал отвечать, но Алексу все-таки уважал.
«Ты же знаешь, что я работаю. Пока нет времени».
«Если что, я встречусь с тобой в любой момент, даже ночью», — тут же прислала ответ Алекса.
«Ок», — набрал Том, выходя из лифта и попадая на подземную парковку, где его ждала машина. Та самая, новая, которую он так хотел. Только машина не принесла ему никакого удовлетворения — была и была. Вещи вообще перестали радовать его, потеряли свою актуальность.
Том думал, что девушка перестанет ему писать, но нет — от нее снова пришло новое сообщение. Такое, что он едва не выронил телефон от неожиданности.
«Кстати, твоя сестра встречается с Биллом?» — спросила Алекса.
«С чего взяла?» — спросил он, рассердившись на нее за тупость. Надо же было такое придумать. Бесит.
Алекса не отвечала несколько минут. За это время Том успел дойти до машины и устроиться за рулем. Он не хотел уезжать, пока не увидит ответ Алексы, которая медлила, будто назло.
Когда от нее пришло новое сообщение, Том тут же открыл его, впиваясь взглядом в каждую букву.
«Просто моя подруга видела Билла и Авигель вместе в кафе и спросила у меня», — написала Алекса.
В салоне будто стало холоднее, и Тому показалось, что его щеку опалил сквозняк. Только откуда ему тут взяться?
«Что спросила?» — быстро напечатал и отправил он.
«Сейчас покажу. Только никому, ладно? Это переписка с подругой...»
«Хорошо», — пришлось пообещать Тому.
Алекса переслала ему несколько сообщений, которые получила от подруги по имени Лина. Той самой, которую Том застал у Билла однажды. Ее лица он не помнил — зато помнил грудь, которая подпрыгивала в такт ритмичным движениям, пока она прыгала на друге.
«Смотри, кого я встретила, у них свидание походу», — писала Лина и прислала несколько фото из какого-то кафе, на котором были изображены Ави и Билл. Они сидели друг напротив друга, ели что-то и улыбались. Авигель что-то рассказывала, жестикулируя, а Билл не сводил с нее глаз.
«Почему решила, что свидание?» — поинтересовалась Алекса.
«Они сидят за столиком на двоих, сечешь? Это столики для парочек. Ну и выглядят, как влюбленные. Я так расстроена. Билл перестал общаться со мной. Наверное, из-за нее».
«С чего взяла, Лин? Говорят, у Билла постоянно новые девушки. Он бабник, спит со всеми без разбору»
«Он мне понравился. Я думала, у нас что-то будет, но он меня отшил», — пожаловалась Лина. А через минут пятнадцать прислала новое сообщение:
«Они поцеловались, прикинь! Мы уже уходили, я обернулась — уже сосутся. Обидно, что он меня променял на нее».
В салоне стало еще холоднее — Том физически чувствовал, как леденеют пальцы, а воздух становится стылым. Целовались?.. Айви и Эртон? Что?..
«Что за бред», — написал он Алексе, а та лишь прислала смайлик с разведенными в стороны руками.
«Вот и я удивилась. Разве Авигель и Билл встречаются?» — продолжала девушка.
«Нет», — написал Том.
Нет. Нет, они не могут.
Пожалуйста.
«Просто он так не нее смотрит всегда... Я уже давно подозреваю, что между ними что-то есть», — снова надавила на больное Алекса.
«Между ними ничего нет», — повторил Том, сглатывая.
«Мне кажется, было бы здорово, если бы они встречались. Они подходят друг другу:)»
Глядя на эту гребаную улыбочку, Том откинул телефон в сторону. Холода было много — так много, что сердце покрылось льдом. Ему тяжело было дышать — ставший студеным воздух обжигал легкие. А перед глазами стояли фото с Авигель и Билл, сидящих друг напротив друга. Тому вдруг представилось, как друг тянется к девушке, убирает за ухо выбившуюся прядь волос, касается пальцами ее нежных губ и целует. А она отвечает ему с тем пылом, что отвечала на его поцелуи.
Ему стало противно. Затошнило. Мышцы начало ломить. А ледяное сердце вдруг забилось так часто, разгоняя кровь по жилам, что изнутри стало подниматься что-то темное и злое. Скрытое ранее, но готовое врываться наружу и растерзать всех вокруг. Яростная ревность. Удушающая, не поддающаяся контролю. Сумасшедшая.
Том достал из бардачка бутылку газированной воды и залпом выпил ее. Откинулся на спинку сидения, прикрыл глаза, попытался отдышаться. Стало получше.
Они не могли так с ним поступить. Билл его лучший друг, его брат, его самый близкий человек. Он бы не стал мутить с Ави.
Прошло минут десять. Ревность отступила, сковавший сердце лед начал таять под напором горячей крови. Том начал мыслить более здраво и снова написал Алексе:
«Есть фотки, где они целуются?»
«Кажется, нет. Лина ничего не присылала», — ответила она.
«Если она сделала фотки, где они сидят за одним столиком, почему не сделала фотку, где они целуются?» — спросил он.
«Честно говоря, не знаю, — растерялась та. — Спрошу у Лины...»
Через пару минут Алекса снова переслала Тому ответ подруги:
«Растерялась, если честно. Пока тупила, они закончили».
Том облизнул пересохшие губы, чувствуя металлический привкус от пирсинга. Что за бред? Они разводят его? Или ему просто хочется так думать, потому что сложно поверить в отношения лучшего друга и девушки, от которой он без ума? Какого вообще хрена происходит?
Том знал, что если Билл стал встречаться с Ави, он этого не простит. Не простит и не переживет. Ближе у него никого не было. Как тогда верить людям, если его лучший друг заберет его любовь? Будь Авигель с другим, он бы смирился. Но только не Билл.
Посидев еще несколько минут, Том завел машину и выехал на улицу. Врубил, по обыкновению, громкую музыку, и направился домой. Попал в пробку на одной из главных улиц, но, оказавшись за городом, разогнался и, кайфуя от скорости, добрался до поселка. В особняке никого не было, кроме охраны и персонала. Отец все еще был на работе, мачеха куда-то укатила, а Авигель все еще не вернулась после универа. Том вдруг решил для себя, что встретит сводную сестру и прямо спросит, что у нее с Биллом. Он не сможет жить, игнорируя это — будет думать об их связи каждую минуту. Ему нужно знать правду, иначе его сердце расколется пополам.
Том поднялся наверх, переоделся и, прежде чем спуститься, чтобы поужинать, зашел в библиотеку. Случайно услышал шум двигателя и выглянул в окно, почему-то думая, что это отец. Но нет. Это были Билл и Авигель. Друг привез ее на свой машине, галантно открыл дверь, чтобы девушка вышла. Потом встал напротив нее — слишком близко, как решил Том — и они начали разговаривать. Когда Билл стал поправлять на ей шарф, сердце Каулитца сдавило под тяжестью ревности. Ему показалось, что для них сейчас не существует ничего, кроме друг друга. Его, заставшего в окне, они не замечали.
«Нет, не касайся ее. Ты не можешь. Она не твоя. Не надо».
Эти мысли словно стрелы пронзали Тома. Одна, вторая, третья...
Вновь стало холодно, только льдом теперь покрывалось не только сердце, а заморозилось все внутри. А виски сдавило тугим обручем.
Когда Ави пошла к дому, она все-таки подняла взгляд и увидела его. Было ли в нем раскаяние? Нет. Тому даже показалось, что он заметил усмешку. Или это лишь игра света и тени?
Ави пошла к крыльцу, а он, отойдя от окна, направился вниз, на первый этаж.
Они встретились на середине лестницы — он и его Айви, которую ему сейчас хотелось встряхнуть и закричать ей в лицо, за что она с ним так поступает? Но Том, загородив девушке путь, просто молчал. Он ненавидел ее в это мгновение. И Билла тоже. И себя. Весь мир ненавидел и ничего не мог с этим поделать.
— Где ты была? — спросил он сдавленным голосом. И тут же в голове пронеслось: «Что за тупой вопрос?»
— Мне нужно отчитаться? — подняла бровь Ави.
— Хорошо. С кем ты была? — повторил Том.
— Каулитц, ты пьян? — ласково поинтересовалась девушка.
— Отвечай, — потребовал он зло.
Ави дернула плечиком.
— Не собираюсь. Дай пройти.
Она попыталась подняться на следующую ступеньку, но он не дал ей этого сделать.
— Я сказал — отвечай, — почти прорычал он.
— Слушай, ты ведешь себя, как ревнивый муж, — сморщила носик Ави.
Ему вдруг стало смешно. А забавное сочетание эмоций — злость, ревность и смех. Тома как будто наизнанку выворачивало. Он никогда не ощущал ничего подобного.
— Только забываешь, что между нами ничего нет, — продолжала Авигель. — И отчитываться перед тобой я точно не буду. Тем более, ты прекрасно видел, что я приехала с Биллёнком.
Она так легко это говорила, будто бы между ними не было никакой тайны. Ничего не было.
— Зачем? — вырвалось у Тома.
— Что зачем? — изумилась Ави. — Он любезно подвез меня и Софи до дома. Видишь ли, Томми, у людей есть манеры. Тебе, конечно, это незнакомо, но...
Он вдруг взял девушку за руку — тепло ее ладони успокаивало его, и Ави замолчала. Она коротко выдохнула и закусила губу, а ее глаза стали другими, наполненными нежностью и болью. В эти глаза ему хотелось смотреть целую вечность.
— Отпусти меня, — как-то беспомощно попросила Авигель, однако сама руку не вырывала.
— Просто ответь мне честно. Между вами что-то есть? — глухо спросил Том.
Воцарилась тишина. Грозная, но короткая — она разбилась вдребезги, как стекло, от звонкого смеха Авигель.
— Ты дурак? — поинтересовалась она сквозь смех. — Что ты несешь, Каулитц?
— Между вами что-то есть? — повторил Том, но теперь как-то растерянно. Ее реакция его смущала, а задорный смех прогонял ледяную ревность.
— Да что за бред? Серьезно, ты снова пил?
Она вдруг встала на цыпочки, чтобы стать выше, и несколько раз втянула носом воздух.
— Алкоголем не пахнет. Ты же ничего другого не употребляешь? — строго взглянула на него Авигель. — Слушай, если это наркота, я все расскажу твоему отцу.
Она что, ничего не понимает?
— Я не употребляю, — процедил сквозь зубы Том.
— Замечательно. Все-таки дай мне пройти. Я устала, — нахмурилась девушка.
— Вы были в кафе? — зачем-то спросил Том.
— Да. Были. Может быть, рассказать, что мы там ели? — фыркнула Айви. — Спроси у Билла, он за все заплатил, так что чек у него.
— Целовались? — не отставал он, и она почему-то рассердилась.
— Ты больной? Все, хватит, мне нужно в свою комнату. Пожалуйста. Отпусти меня и дай пройти.
Она все-таки высвободила свою руку из его пальцев и стала подниматься наверх. А Том стоял на лестнице со странной улыбкой на лице. Ревность все еще жила в нем, но будто бы потеряла свою власть над ним. Он верил Авигель. Странно, но верил.
Не осознавая, что делает и действуя импульсивно, Том догнал Авигель и обнял сзади, прижимая спину девушки к своей груди. Он сцепил руки в замок чуть ниже ее талии и не касался губами плеча, по которому рассыпались длинные светлые волосы. Холод отступил полностью, и тело наполняло приятным теплом.
— Только не он, — прошептал Том, прижимая девушку к себе. — Слышишь?
— Отстань от меня, — слабо запротестовала она.
— Пообещай мне, что если ты будешь встречаться с кем-то, то это будет не Билл, — повторил он ей на ухо, с трудом сдерживая себя от порыва развернуть Ави и начать целовать, как в своих бесконечных фантазиях.
— Не хочу ничего тебе обещать. Хватит играть со мной. Отпусти.
— Я не прощу ни ему, ни тебе, — повторил Том, вдыхая запах ее волос.
Ему все-таки пришлось отпустить её, и она, не глядя на него, скрылась в своей спальне. А он снова остался один, не понимая, что делает.