кто тебя обидел? || Турбо

От Автора

Время шло. Вику перевели из реанимационной палаты в общую. Она стремительно шла на поправку. Конечно, шрам от пули останется навсегда, но это ничто по сравнению с пережитым.
Приходили к ней лишь тетя, братья и Настя. Яна после того случая больше не появлялась. Наташа с Айгуль тоже.
Хоть Настя и говорила, что Айгуль по прежнему ходит на работу, а Наташа все так же сидит с Анютой, но, видимо, свободной минутки у них так и не нашлось.
Рассказывала Настя и о том, что потихоньку начали отпускать Универсамовцев. Под подписку о невыезде, но все же.
Отпустили не всех, но разбирательства идут.
Вика очень долго думала обо всем, что случилось. Но так и не решила, что же она будет делать со всем тем, что навалилось на ее плечи.

От лица Вики

— девочки, ужинать! — вскрикнула санитарка,  заглянувшая в палату.
Со мной лежит еще двое девченок.
Ира со сломанной рукой и Алёна с вывихом предплечья.

— Вик, идёшь? — тихо спросила Алёна взяв с тумбы чашку.
Я задумчиво смотрела в окно, сидя на кровати в больничной, клетчатой пижаме, обняв коленки.

— Вииик — повторила громче Ира

— А? Нет-нет, я не хочу — кинула я и снова уставилась в окно, глядя на город, на который уже опускалась мгла.

— Авдеева, ну нельзя же так. Тебя как перевели ты к еде не прикасаешься. Ну че убиваться то так, все обошлось же. И суженый твой ряженый, дай Бог, жив-здоров. Всё образумится — пролепетала Алёна. Девочки знали мою историю вкратце. Что-то слышали из разговоров Насти, когда та ко мне приходила, а что-то спрашивали сами.
Увидев, что я не обращаю на них никакого внимания, они переглянулись и молча ушли.

Теперь, я понимала, что такое депрессия. Мне не хотелось ни есть, ни спать. Не хотелось даже расчесывать волосы. Мне хотелось просто смотреть в даль. И думать, думать, думать. Гребешок, который принесла мне Настя так и остался лежать на тумбе. Даже смотреть было тошно на ту косметику, одежду, еду и прочее, что приносили мне родственники.

— тук-тук — промолвил тихим басом голос, заглядывая в палату.
Я немного повернула голову.
Убедившись, что в палате никого, он вошел. Первое, что кинулось мне в глаза - авоська с апельсинами. На плечах белый халат. Он в своем привычном синем костюме. Мило улыбается и стоит у двери, глядя на меня.
Я же в свою очередь, уставившись на него истерически усмехнулась.

— вообще уже сбредила — говорю я сама себе и отворачиваюсь снова к окну.

— Вик, ты как? — делает он шаг ко мне.

Я снова поворачиваю голову к нему. И смотрю долго, удивленно.

— я с врачом разговаривал, он говорит, на поправку идёшь. Скоро выпишут. Ты чего не ешь ничего? Врач сказал, тебе силы нужны, гемоглобин совсем низкий. Все вон на ужин пошли, а ты сидишь одна — продолжает он подходя все ближе и ближе, пока полностью не подошел к моей кровати.

— ты как тут оказался? Настя сказала, вы в тюрьме — я все же решаюсь с ним заговорить, хоть и не уверенна до конца, что это не моя галлюцинация.

— сегодня четверых последних отпустили. Кроме Адидаса. У него ствол нашли. Суд будет. — отвечает он, аккуратно кладет апельсины на тумбу и садится на краешек кровати. — Вик, ты очень храбрая. Все наладится, я обещаю тебе.

Я поворачиваюсь к нему, заглядываю в глаза. Вижу, ему тоже больно. Так же как и мне. Он и сам понимает, что мы заигрались.

— Яна где? — не отводя глаз спрашиваю я у него. — ты виделся с ней?

Он опускает голову, будто стыдясь

— да...

— Настя сказала, что у меня была большая кровопотеря, не могли найти первую отрицательную группу. Я видела синяк на ее руке, скажи, это она? Она спасла меня? — я все так же смотрела на него, выпучив глаза. Он снова замялся.

— у нее не было выхода. Как Яна говорила, тётя тогда не в себе была, когда узнала об этом, у Насти вторая положительная, братья дети еще, им нельзя. Переливание требовалось срочно. Ты теряла много крови. — продолжал он не поднимая глаз на меня.

— знаешь, Туркин, лучше бы я сдохла — выпаливаю ему я эти слова и снова отворачиваюсь к окну.

Он молчит. Молчит долго. Но все же решается продолжить этот, как мне казалось, бессмысленный разговор.

— Вик, хочешь, уедем? Далеко отсюда. Я устроюсь на нормальную работу, ты будешь ждать меня, готовить ужин. Гулять будем, ходить в кино... как люди будем. У нас ведь так и не получилось прочувствовать все это. Я брошу все эти дела, решу все вопросы и просто убежим от всех. — тихонько проговаривал он.

— от себя не убежишь. — отвечаю ему я. И замечаю, как под моим окном стоит знакомый девчачий силуэт. Кутается в пальто, переступая с ноги на ногу пытаясь согреться от первых морозов и кого-то усердно ждёт.
— ты вырос тут. Ты жить без этого не сможешь. Да и какие дела ты решать будешь. Ты даже с Яной решить не можешь ничего. Как и когда-то с Марго. Вот скажи, — я снова повернулась к нему — почему ты говоришь мне такие слова, но я всегда на заднем плане? Сначала была Марго, сейчас Яна...Зачем ходишь ко мне, зачем целуешь, зачем все это тогда случилось? Я сама уеду. — добавила я четко

— опять сбежишь?

— нет, на этот раз я уеду открыто. Как вы там говорили? В лучшую жизнь! Уходи, Туркин, тебя вон, девушка твоя ждёт. — я махнула ему в сторону окна. Он аккуратно поднялся, подошел к окну и рассмотрев там Яну снова обратился ко мне.

— надеюсь, ты сделала правильный выбор. — он двинулся к выходу из палаты, но почти у самой двери снова замер, обернулся ко мне и тихо сказал — ты всегда мой первый план. Была, есть и будешь. — он резко дёрнул дверь палаты, я видела, что он уже кипит, не может держать эмоции, но при мне он старался сдержаться. Жалеет, видимо, меня. Я же сейчас вся такая немощная.

— ааааайййй, цссс — завопил кто-то за дверью после столкновения.

— извини — со злостью проговорил Турбо и выскочил как ошпаренный.

— блиииин, шишка будет — Алёна вошла в палату потирая лоб, в который получила дверью, когда они стояли и подслушивали наш разговор. — чё он злой то такой?

— подслушивать меньше надо — отвечаю ей я.

— да мы мешать просто не хотели — перебежала Ира вперед Алёны и чуть ли не запрыгнула на мою кровать — на вот, мы запеканку тебе принесли, поешь. — сует мне прямо под нос тарелку с не очень привлекательной выпечкой и сразу же подает вилку. — скажи, это он, да? Ну, тот парень? С которым у вас там санта-барбара? — продолжила та, выпучив глаза, а Алёна тем временем взяла стул и тоже подвинулась прямо к моей кровати с интересом смотря на меня.
Я усмехнулась, вилку все же взяла и молча начала ковырять запеканку.

— ну, Авдеева! Не молчи! Нам же интересно! — схватилась Алёна за спинку кровати подпрыгнув на стуле.

— ну... да — обведя их глазами отвечаю им я.

— Боже, Авдеева! Ну какой он... он же симпатичный как... как... как актёр какой-то... вы же как инь и янь, вы просто идеально смотрелись бы вместе!!! — залепетала Алёна.

Ира вела себя немного сдержаннее

— да, действительно, очень симпатичный — констатировала та — вот, только, извини, за то, что мы подслушали. Но ничего хорошего в этом разговоре небыло. И, по-моему, уже не будет.