кто тебя обидел? || Турбо

Что-то до безумия мерзко пищит у меня в ушах. Я не чувствую своё тело. Не понимаю где я. Ничего не помню.
Пытаюсь открыть глаза, но не могу.
Мерзкий писк будто глушит меня. Будто заставляет пытаться открыть глаза снова и снова.
Веки тяжелые но я все же нахожу в себе силы немного приоткрыть их. Память ко мне возвращается не сразу.
Я чувствую как кто-то зашевелился рядом со мной, чей-то отдалённый голос, что повторяет моё имя, но все еще не могу понять, что происходит. Снова закрываю глаза.

— Вика! Дорогая моя! Вика! Не закрывай глаза! Только не закрывай глаза обратно, молю тебя! — теперь я четко слышу голос своей сестры.
Настя крепко сжимала мою руку и я снова открыла глаза. Сознание постепенно возвращалось и становилось ясным. Мерзкий писк уже не так раздражал.
Я обвела взглядом комнату.
Белые стены, белое бельё, к моей груди что-то прикреплено. Рядом большие экраны. На руке аппарат измерения давления.
Я в больнице?
Стоп... а как же... Универсам, Фил, стрельба?

Я резко пытаюсь подняться, но тело не слушает. К тому же, предательски болит в правом боку.
Настя схватила меня за плечи и прижала к кровати.

— лежи! Тебе нельзя вставать! Боже, я так рада что ты очнулась! — настя опустила голову и прильнула к моей руке.

— что со мной? — еле выдавливаю из себя я.

— в тебя выстрелили... Пуля чудом не задела печень. Ты потеряла много крови... Первой отрицательной для переливания не было. Но мы нашли. Все заживет, сестренка, вот увидишь! — снова склоняется она к моей руке.
Настя говорила так быстро, я не успевала все переварить — ты три дня провела в комме, Вик... я думала ты не очнешься... — всхлипнула та

Я усмехнулась.

— не дождёшься. — замолчав и немного все переварив и обдумав я спросила — что с Универсамом?

Но сестра сначала молчала, а потом и вовсе попыталась перевести тему.

— мама тебе бульёнчика сварит, как только тебе разрешат кушать, я сразу же принесу! Она места себе не находит... плачет. С работы твоей приходили, ну мы сказали, что ты в больнице. Не волнуйся, тебя не уволят, оформят как больничный и все хорошо будет. Жаль, только, конкурс не выиграешь. — лепетала та, пытаясь всячески меня отвлечь

— Насть... что с Универсамом? — снова переспрашиваю тихонько я

— Айгуль дома, Наташа тоже с малой... — начала та. — парни под следствием. Полиция их там на месте и скрутила. Всех... кто жив остался — добавила та тихим тоном.

— к..как? — в груди все сжалось, аппарат начал пищать чаще. Пульс увеличился.

— мы виноваты... Они уехали, а нас с Яной оставили. В неведении. Что думать, как думать. Ну я отправила Янку в магазин, чтоб купила что покрепче, напряжение снять. Она через пару минут прибежала, вся взъерошенная, говорит, парень какой-то в магазине рассказывал, что вывозил мусор на свалку, которая в конце города, а на заброшенных гаражах стрельба какая-то. Вот мы и испугались с Яной. Подумали, пусть лучше так, чем умрут. Тем более и вы там еще. Вот и вызвали мы наряд туда. В общем, всех забрали. И с той и с другой стороны. Кто сбежать успел - сбежал. А наши... наши пока все в СИЗО. У Вовы пистолет нашли. А про тех и говорить то нечего, там у половины стволы при себе были. Поговаривают, тут парень их в реанимации лежит. Без памяти. Кто-то по голове отмудохал, еле жив остался да и не помнит ничего. — Настя бы еще говорила и говорила, но я перебила ее

— живы все? — с надеждой спросила я

— двоих вчера схоронили. Молодых совсем еще. В больничке много. Подлечат и тоже к остальным, до разбирательств. — пожала плечами та.

— Насть, иди домой. — тихо прошептала я. Совсем не хотела верить ни в то, что произошло, ни в то, что говорит сестра. — вы не приходите ко мне пока. Я хочу одна побыть.

— ты что, Вик, что говоришь такое? — у нее блеснула слеза — я трое суток тут.. с тобой сидела, ждала, верила, что очнешься. Все глаза выплакала.

— прости... прости, Насть. Мне правда одной побыть нужно... приходи завтра. — немного подумав ответила я

— ладно. — обижено произнесла та — медсестре скажу, что ты очнулась. — она поднялась со стула, поправила белый халат, накинутый на острые плечи и удалилась.

Как только дверь за сестрой закрылась, аппарат снова мерзко и быстро запищал. Пульс шкалил. Грудь сжимали тиски. Слёзы текли в разные стороны.
О самом главном у меня так и не хватило смелости спросить.
Где Турбо?
Что с ним? Может, он как и я в больнице. А может в отделении полиции? А может и вовсе сбежал.

Через некоторое время в палату пришла медсестра. Осмотрев все, сменила мне повязку. Было дико больно. Поэтому, она уколола что-то мне в катетер и я снова провалилась в сон.

На следующий день я проснулась, чувствуя себя гораздо лучше. Доктор, пришедший на осмотр, сказал, что еще пару дней и меня переведут в обычную палату до полного восстановления. Но я не хотела ждать. Не могла ждать. Я должна их всех увидеть.

Дверь в палату снова тихонько открывается.

— привет — тихо говорит знакомый голос. Я узнаю его. Это Яна.

— привет — отвечаю ей я

— мне очень жаль... что все так. — она подходит ближе и я замечаю, как на ее руке красуется синяк, будто от укола. — но... я пришла сказать.. — она замолчала.

— ну, говори — тихо говорю ей я отводя взгляд в потолок.

— он не нужен тебе. Уголовник, группировщик. Не пара вы совсем. Видишь, как все обернулось. До твоего приезда мы жили спокойно. Оставь нас. Хочешь, я найду деньги и оплачу тебе хорошую клинику в Москве. Ведь, теперь там твой дом... а нас оставь. А я любить его буду. Ждать. Моей любви хватит на нас двоих, я уверенна... — она говорила тихо, неуверенно.
Я знала, что Яна безумно его любит. Знала, что этот разговор случится.
Я перебила ее.

— Ян... Зачем ты так? Он не вещь ведь... — было больно. И физически, и морально. Но я продолжала. — и ты не вещь. Не относись к себе так. Я не буду вам мешать. После того, что случилось... я не смогу так жить — я говорила, и сама не верила своим словам, но продолжала уверять себя в этом. Продолжала навязывать себе эти мысли, забыв о том, как в том холодном гараже я ждала только его. Верила только ему.