Человек моей души

Еще одна ночь, в течение которой я не сплю. Целую ночь лежу с открытыми от шока глазами, потому что понимаю, что я реально беременна. Что отец ребенка Дмитрий, который даже не знает, что между нами в тот день была близость.

Я валяюсь в кровати всю ночь в смятении.

«Что мне делать? — думаю я. — Как теперь дальше быть?..»

Я боюсь кому-то это рассказать. Ведь что обо мне подумают люди? Что они скажут, если узнают, что девушка, будучи в браке, почти два месяца беременна от другого мужчины?

Но вдруг я осознаю, что мне совершенно плевать, что подумают другие. Какая разница, кого возомнит из себя морщинистая женщина, недовольная своей жизнью и проклинающая все вокруг? Если раньше мне было совершенно не все равно, как меня воспримет общество, то сейчас мне кажется, что я одна в этом мире. Что кроме меня никого нет, — только беременная Анна, которая боится рассказать будущему отцу о ребенке.

Я понимаю, что теперь моя жизнь никогда не будет прежней. Что либо я обрету все, чего так хотела, либо потеряю все, что ценила. И этот выбор уже не мой...

Я встаю рано утром, потому что нет сил больше слушать нагнетающую тишину, иногда прерывающуюся храпом Дмитрия, и закрывать глаза в ничтожной попытке заснуть.

Чтобы никого не разбудить, я иду в кухню, которая располагается дальше от спален, чем гостиная. В кухне витает та же мучительная тишина, которая терзает меня в комнате. Словно такую атмосферу создаю я, а не слишком раннее время. Но я решаю заглушить тишину кипящим чайником, который ставлю на конфорку.

На удивление, токсикоз почти пропадал: меня уже не тошнит, а аппетит появляется.

«Меня хотя бы ни в чем не заподозрят», — неожиданно для себя замечаю я и грустно смотрю на свой живот в зеркале.

Пока он еще совсем маленький, но скоро я буду ходить с таким пузом, что и наклониться не смогу.

Конечно, я рада — скоро почувствую, каково быть мамой, и на свет появится прекрасный ребенок, которому я буду дарить любовь и ласку. Но меня ставят в тупик обстоятельства: Дмитрий даже не предполагает, что у него скоро появится ребенок. И как я ему расскажу об этом? Как он отреагирует? Только эти вопросы мучают меня.

Но я решаю точно, что расскажу сегодня. Я не могу это держать в секрете — Дмитрий должен знать, что у него будет ребенок. К тому же я не смогу скрывать такое даже неделю, потому что чувствую себя обманщицей. Дмитрий имеет право на правду, которую я ему обеспечу. И не важно, как он воспримет это. Если он откажется от ребенка, значит, он не моя судьба, не человек моей души...

Спустя некоторое время на кухню заходит Дмитрий. От неожиданности я вздрагиваю; к тому же в тот момент я подбираю слова, которые произнесу вечером в присутствии Дмитрия.

— Доброе утро. Давно встала? — поцеловав меня в макушку и приобняв за плечи, спрашивает Дмитрий.

— Доброе... Пару часов назад. — Я стараюсь говорить непринужденно, но голос все равно дрожит.

— Почему? Тебе нужно больше спать, пока ты до конца не оправилась.

Дмитрий ставит чайник, который уже успел остыть.

— Мне уже намного лучше. Я здорова.

Дмитрий недовольно смотрит на меня, словно на ребенка, который не слушается родителей и вредничает. Меня это крайне возмущает. Хоть он и заботится обо мне, но это уже чересчур. Я взрослый, адекватный человек, который вполне может о себе позаботиться.

И слишком разозлившись на Дмитрия, я иду в комнату работать, все еще находясь во власти гормонов.

Когда Дмитрий уходит на работу, я полностью расслабляюсь и продолжаю подбирать слова для самого главного разговора в моей жизни. Я уже в сотый раз прокручиваю варианты: «Дим, я беременна», «Не волнуйся, все хорошо», «Помнишь то утро?», но все варианты кажутся мне неподходящими. Я думаю, что они напугают Дмитрия. Хотя все произошедшее испугает его...

— Ты такая задумчивая сегодня. Что-то случилось? — прерывает мои рассуждения мама, зашедшая в комнату.

— Нет, все нормально, — отмахиваюсь я, уткнувшись в ноутбук.

— Я найду кое-какие бумаги. — И с этими словами она начинает рыться в тумбочке, выкладывая из нее все содержимое.

Переведя взгляд на маму, я замечаю, как она кокетливо улыбается, когда ее телефон вибрирует. Потом вновь вибрация, и мама уже не может устоять и начинает торопливо стучать пальцами по экрану, печатая сообщение.

— Что, поклонник пишет? — спрашиваю я, и мама быстро переводит на меня взгляд и задумчиво смотрит в телефон, словно раздумывая, что сказать.

— Анна, перестань, — язвит та.

Меня поражает мамина реакция. Словно ей стыдно признавать, что у нее кто-то есть. Обычно мама такая бесстыдница, что не стыдится ничего на свете, а наоборот, признается во всех красках. К тому же мы с ней всегда в хороших отношениях и не скрываем ничего друг от друга. Но вспомнив свою главную тайну, я немного чувствую себя виноватой хотя бы от того, что сама боюсь рассказать ей, прекрасно понимая, что та обрадуется за меня и поддержит. Но я отказываюсь от этих мыслей, потому что моя тайна слишком значимая, чтобы разбрасываться ею — даже маме. Сначала я хочу рассказать Дмитрию.

Но все-таки я не отстаю от нее и произношу:

— Мам, это ты перестань! Чего такого, что у тебя кто-то появился? Ну расскажи мне о нем, хоть чуть-чуть, — вымаливаю я у мамы, как в детстве просила купить мне новую куклу.

Мама закатывает глаза, но недовольно отвечает:

— Господи, какая ты все-таки упрямая! — Мама смотрит на меня, но потом вновь отводит взгляд. — Мы познакомились с ним через общих знакомых. Когда я ходила в гости к подругам, они пригласили еще многих людей; это было что-то вроде вечеринки для старшего поколения. — Мама улыбается такой светлой улыбкой, словно вспоминает что-то очень хорошее. — И именно там я встретила Павла.

— Значит, Павел, — задумчиво произношу я вслух. — И кем же он работает?

— У него свое дело, Анна. Он владеет сетью детских магазинов.

Я очень рада за маму, что она нашла вторую половинку! Ей так не хватало любви. А теперь я знаю, что она не одна. Надеюсь, она в надежных руках.

— Тебе нужно пригласить его в гости. Обязательно! — настаиваю я, но мама просто выходит из комнаты, держа в руках какую-то бумажку.

Я улыбаюсь и понимаю, что, если мне придется уехать, мама не будет скучать.

***

Дмитрий уже вернулся с работы и болтает с мамой, пока я собираюсь с мыслями. Вот и настал вечер, которого я боюсь весь день. О боже, именно сегодня... Именно сегодня решится моя судьба. И кто знает, каким будет исход.

На протяжении всего дня я так и не придумала, что говорить. Кажется, все очень просто — нужно лишь сказать: «Зай, я беременна. Ты рад?», но трудно выдавить из себя даже первое слово. Когда я мысленно переношусь в тот момент, то меня словно обездвиживают цепями и затыкают рот скотчем, в итоге я не могу ни сдвинуться с места, ни сказать что-то. И я даже не представляю, как скажу Дмитрию про беременность.

Но решив, что медлить нельзя, я прерываю дикий хохот мамы и Дмитрия:

— Дим, я кое-что тебе скажу, пойдем.

На меня смотрят два пытливых взгляда. Но взгляд Дмитрия более испуганный, чем мамин. Та, скорее, заинтересована.

Когда я выхожу из комнаты, Дмитрий идет следом, даже ничего не спрашивая.

Я сажусь на диван и увожу взгляд от Дмитрия, который садится на кресло и выжидающе смотрит на меня.

И случилось то, чего я боялась, — страх сковывает меня, и я не могу даже начать.

— Анна, что ты хотела сказать? — нетерпеливо произносит Дмитрий, сложив руки на груди.

Я чувствую, как ком в горле мешает мне произнести хоть что-о. Живот сжимается от страха, словно я иду в объятия смерти. Словно сейчас я сижу перед лицом дьявола, который свирепо смотрит на меня, ожидая моей крови.

— Ну? — не унимается Дмитрий.

— Я... — Все, что я могу выдавить из себя.

Дмитрий уже наверняка замечает, как я нервничаю. Но я не могу ничего поделать с собой.

— Понимаешь, тут такое дело...

Я тяну из себя слово за слово, но не могу вытянуть самое главное.

«Я беременна, Дим», — крутится у меня в голове, но не на языке.

И я проворачиваю в голове все исходы событий: как Дмитрий принимает ребенка, мы женимся и воспитываем нашего малыша в любви и заботе; или как Дмитрий отказывается от крохи, убеждая делать аборт, но я не соглашаюсь, и он уходит из моей жизни. Но сейчас я не знаю, что скажет Дмитрий.

— Я беременна, Дим. Это твой ребенок, — наконец произношу я и смотрю на Дмитрия, лицо которого искажается в шоке.