Испанский узел || Бакуго Кацуки

Нацуя

Я не чувствовала лица. Ни лица, ни ног. Руки дрожали, как после сеанса экзорцизма, а сердце билось где-то в горле, в висках, в пятках — чёрт его знает, где оно теперь. Может, вообще выпало.

Я держалась за стенку. Просто... держалась. Потому что если отпустить — пол сожрёт меня без пощады.

Где-то за спиной хрустели камушки и скрипели кроссовки.

— Хааа... Ба... хааа... ку... го... — я задыхалась. Каждое слово — через хрип. — Пощади... хаа... Пошли поедим... Я уже... хаа... не могу...

Моя челюсть дрожала. Глаза слезились от собственной боли. Щёки горели, будто меня десять раз приложили лицом о бетон. И, вероятно, так и было.

Сзади раздалось нехорошее шипение — искры. Я обернулась... и тут же пожалела.

Он шёл на меня.

С широкой, мерзкой, победоносной ухмылкой. Из ладони посыпались искры. С каждым шагом — лёгкий треск энергии. Как хищник, преследующий добычу.

— Нацуяя~ — протянул он тоном маньяка, — ещё два подхода.

У меня лицо скривилось в ужасе.

— КАКИЕ... ХААА... ДВА ПОДХОДА?! — выдохнула я, почти завывая. — МЫ С ТОБОЙ... ХАА... УЖЕ ШЕСТОЙ ЧАС ТРЕНИРУЕМСЯ БЕЗ ПРОДЫХУ! ШЕСТОЙ, МАТЬ ТВОЮ!

Он остановился прямо передо мной, наклонился.

— И что?

— И что?! — повторила я в панике. — У меня лицо... оно... по-моему, отвалилось!

Он усмехнулся, протянул руку... и щёлкнул по моему носу.

Я взвизгнула. Отошла назад... и рухнула. Лицом. В. Пол.

Шлёп.

Слюни тут же растеклись на бетон.

— ...эй... Нацуя?.. — голос Бакуго стал вдруг обеспокоенным. — Ты жива?!

В ответ я подняла руку. Медленно. Со скрежетом. С трясущимися пальцами. И... показала палец вверх.

— Всё охуенно, — хотела сказать я, но изо рта вырвалось только:

— Гггрхббррр...

— Ну ахуеть теперь, — пробормотал он, подходя ближе.

И тут в сектор зашёл Алехандро.

Он замер. Его взгляд метнулся от Бакуго... к моей размазанной тушке на полу.

— ...она... — он нахмурился. — С ней всё в порядке?!

— ...ну, у неё палец вверх... вроде как, — пожал плечами Бакуго.

— Она, блядь, лежит в луже собственной слюны, — рявкнул Алехандро. — И ты говоришь — в порядке?!

— Это просто... интенсивная регенерация, — ответила я с пола, едва разлепляя губы. — Молитва... рису... всё под контролем...

Алехандро прошёл мимо меня, не без фейспалма. Встал перед нами. Ну, перед Бакуго — я всё ещё была в позе дохлой рыбы.

— Поднимай её, — приказал он. — У нас новости.

Бакуго закинул руки за голову.

— Если это снова бой с муляжами — пошёл ты.

— Нет. Это не муляжи.

Он бросил на нас долгий, жёсткий взгляд.

— Настоящий бой. Завтра. Против 732 и 733.

...тишина.

Я моргнула.

Бакуго медленно повернулся к нему.

— ...ты сейчас... серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Джейн и Руби. Старички. Работают в паре уже больше пяти лет. Слаженные, опытные. В прошлых боях были эффективны как чёртова смерть. Вы должны уже знать про них, когда ходите в столовую.

— было дело. Я пересеклась с Джейном где то в казарме. Он был после тренировки.

— я с Руби. Когда тренировался в секторе.

— ЧТО? ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ ОБ ЭТОМ НЕ РАССКАЗАЛ?! — вскипела я.

— как и ты мне про Джейна. Только потом уже.

Я хотела что то сказать, но замолчала.

Я закрыла рот, потому что поняла — начнётся. Сейчас начнётся. И если я продолжу, мы врежемся друг в друга лбами, как два барана, прямо при Алехандро. А мне и без того хотелось лечь обратно в свою лужу и не вставать до рассвета.

Я шумно выдохнула, с трудом поднялась, отряхиваясь, как утопленник, вытащенный из болота.

— Итак, — хмуро начал Алехандро, осматривая нас обоих. — Бой завтра. 08:00. Площадка №4. Формат — контрольный парный бой с полной симуляцией угрозы. Выживаемость, тактика, слаженность. Не хотите — мне плевать. Сверху приказ, а вам — шанс показать, что вы не просто импульсивные кретины.

— Ага, — буркнул Бакуго, — симуляция. С участием двух психов, которые едят таких, как мы, на завтрак. Отлично.

— Они не психи, — отчеканил Алехандро. — Они воины. И ты, 018, если наконец научишься работать в паре без того, чтобы орать и взрывать всё вокруг, — может, и сам станешь нормальным солдатом, а не ходячей угрозой.

Он перевёл взгляд на меня.
Я стояла уже ровно, но чувствовала, как дрожат колени. Не от страха. От усталости. И от злости.

— Ты тоже, 017. Ты сильная. Но хаос внутри — не повод превращать поле боя в неконтролируемую мясорубку. Если завтра ты взорвёшь эмоциями площадку — ты не просто проиграешь. Ты поставишь под удар Бакуго. А он — тебя.

Мы оба молчали.

Он шагнул ближе. Голос стал ниже:

— Вам это не просто бой. Это лакмус. Проверка, кто вы друг другу. Напарники — или обуза.

С этими словами он развернулся и пошёл к выходу.

— Тренировка закончена. Идите, лечитесь, жрите. Завтра вы будете либо командой... либо потерей.

Он исчез за дверью.

И снова наступила тишина.

Пару секунд я просто стояла, глядя в пол. Камушки, трещины в бетоне, моё отражение в луже слюны — ну прелесть же. И вот этот идиот рядом, который молчит, но, чую, бурлит изнутри. Взрывное безмолвие, мать его.

— Значит, ты с ней пересёкся, — медленно сказала я, не поднимая головы. — Просто... наткнулся?

— Она наткнулась на меня, — отрезал он. — Специально. Назвалась. Заговорила. Вылезла, как змея из травы.

— И ты мне не сказал?

— А ты? — Он резко повернулся ко мне, глаза полыхнули. — Ты мне о Джейне хоть слово сказала?

Я резко вскинула голову. Наши взгляды столкнулись, будто с размаху.

— Потому что я сама не знала, что думать! Он просто... возник. Сказал дичь. Смотрел, будто я... не человек. А награда.

Бакуго стиснул челюсть.

— Я знаю, как он смотрит. Я видел.

— Тогда почему ты злишься на меня, а не на него?!

— Потому что... — он выдохнул, но голос сорвался. — Потому что я не хочу, чтобы ты вообще была рядом с ними.

Молчание. Его дыхание — тяжёлое. Моё — рваное.

— Я не выбирала, — прошептала я. — Он просто был там.

— А завтра они будут здесь. Против нас. Вместе. Эти двое... они...

Он не договорил. И не нужно было.

Я знала. Я чувствовала — в воздухе витало что-то хищное. Как будто мир натягивался, как резина, перед тем как лопнуть.

Я сделала шаг к нему.

— Завтра мы выиграем. Вместе.

Он посмотрел на меня. Слишком близко. Слишком тяжело.

— Только если ты не взорвёшь мне череп своим Хаосом.

— Только если ты не спалишь меня заодно со своими «подходами».

Он усмехнулся. Криво. Почти по-настоящему.

— Договорились.

Я кивнула.

А потом плюхнулась на ближайшую скамью. Медленно. Осторожно. Словно хрустальная развалина.

— И всё же... — пробормотала я. — Эти двое. Они... они ведь что-то задумали, да?

— Угу.
Бакуго сел рядом.

— Но они забыли одно.

— Что?

Он повернул ко мне голову.
Глаза — как раскалённый уголь.
Жёсткие. Горящие.

— Мы тоже не подарки.

⸻

Завтра будет мясо.

Солнце ещё не успело подняться в полный рост, а воздух уже стоял натянутым, как струна. Площадка №4 в Секторе К — огромный бетонный прямоугольник, окружённый трибунами и защитными барьерами. Камера наблюдения в каждом углу, дроны в воздухе, сенсоры на каждом шаге. И, конечно, толпа — почти весь корпус собрался, чтобы посмотреть. Шёпот, смешки, ожидание крови.

Я вышла на площадку, натянув капюшон пониже.

— И чё за цирк... — буркнула я себе под нос, осматриваясь. — Мы, блин, на гладиаторские бои или в тир?

Рядом шагал Бакуго, молчаливый, угрюмый, будто уже мысленно сжигал всех и вся.

На противоположной стороне из здания вышли двое. Один — в форме инструктора, крепкий, в очках с узким прищуром. Чертовски спокойный. Это и был Дэнни — тренер 732 и 733. Легенда, как говорили. Ходили слухи, что он обучал оперативников, которые не возвращаются с миссий — не потому что погибают, а потому что уходят в тень.

И он шёл не один.

За ним — два белобрысых.

Руби и Джейн.

Я почувствовала, как внутренности сжались. Как будто кто-то провёл лезвием по позвоночнику.

Джейн шагал расслабленно, с полуулыбкой на лице. Взгляд — прямо на меня. Пронзительный. Липкий. Словно уже примерял, куда меня поставить — на полку, к другим трофеям.

Мурашки побежали по коже.
"Какой же он мерзкий..." — пронеслось в голове. — Гадкий, как яд под ногтями.

Рядом с ним — Руби. С самодовольной ухмылкой, держащаяся уверенно, высоко, будто уже победила. Волосы собраны, взгляд тяжёлый, но насмешливый. Она вообще шла как будто не в бой, а на подиум.

Они подошли к нам.

Прямо. Вплотную. Ни капли дистанции.

— Утречко, — сказала Руби, почти мурлыча, склонив голову набок. — Надеюсь, вы хорошо выспались. Нам бы не хотелось, чтобы вы умерли слишком быстро.

— Ага, — отозвался Бакуго. — А я надеюсь, ты принесла с собой мешок для трупов. На двоих.

Я стояла, напряжённая, как натянутая тетива.

И тут Джейн протянул руку.
Хладнокровно. Без пафоса. Просто взял мою. Развернул ладонью вверх. И... поцеловал тыл.

Я оцепенела.

Всё вокруг будто затихло. Мир стал белым, глухим. Меня затянуло в вакуум.

— Нацуя, — прошептал он, глядя мне в глаза, — я надеюсь, ты всё же согласишься стать моей. После боя. Я жду этого.

Моя.
Согласишься.
После боя.

Я ничего не чувствовала. Ни пальцев. Ни кожи. Ни ног. Только жгучий, липкий холод внутри. Как будто он одним движением вырвал у меня из груди что-то важное — и теперь держал его в руке.

Бакуго двинулся вперёд резким шагом.

— УБЕРИ. РУКИ. — прошипел он, и между ладоней мгновенно сверкнуло.

Искра. Реальная. Готовая разнести всю площадку к чёртовой матери.

— Ох, ты ревнуешь? — усмехнулся Джейн, не торопясь убирать руку. — Это мило. Но... глупо.

— Я тебе лицо сломаю, — зарычал Бакуго. — И не будет кому его собрать.

Руби сделала шаг в сторону. Наигранно всплеснула руками.

— Ой-ой-ой, мальчики, да не деритесь. Мы же всё равно вас уложим. Хочется, чтобы хоть кто-то остался узнаваемым для похорон.

Я медленно выдернула руку.
Немного дрожала. Но смотрела уже в лицо Джейну. Прямо. В глаза.

— Я не стану ничьей.
Голос был низким. Чётким. Без сантиментов.
— А ты, Джейн, станешь тенью под моими ногами.

Он приподнял брови.

— Приятно слышать. Будет... интересно.

В этот момент на площадку вышел Алехандро. Дэнни уже стоял поодаль, скрестив руки на груди.

— По позициям, — скомандовал Алехандро. — Без базара. Без фокусов. Через две минуты старт.

Бакуго, кипящий, как вулкан, шагнул прочь, бросив последний взгляд на Джейна.
Я пошла рядом.

— Ты в порядке? — буркнул он сквозь зубы.

— Да, — ответила я. Но внутри... внутри всё было в огне.

Мы встали в боевую позицию.

Слева — 732 и 733.
Спокойные. Уверенные.
Убийцы.
Справа — мы.
Взрыв. И Хаос.

Где-то высоко, над полем боя, дрон проецировал счёт и дату.
Таймер начал отсчёт.

00:58.

00:57.

Я глянула на Бакуго.

Он стоял рядом, напряжённый, как снаряд.
Я знала — он не подведёт.

— Бакуго, — тихо сказала я.
Он повернул голову.

— Сожжём их к чёртовой матери?

Он усмехнулся. Слишком широко. Слишком искренне.

— Только если ты их сначала не разорвёшь.

00:03... 00:02... 00:01...

СТАРТ.

⸻
Мясо началось.

СЕКТОР К. ПЛОЩАДКА №4
08:00:05

Рёв сирены стих. Воздух будто вздрогнул.
И первым, как снаряд, сдвинулся Руби.

— Братик, — сладко мурлыкнула она, срываясь с места, — оставляю малышку на тебя.

Малышка?

Бровь дёрнулась.
Нет. Не просто дёрнулась — задёргалась.
Будто мой мозг начал кричать во все стороны: «Повтори, блядь, что ты сейчас сказала?»

— М... малышка?.. — выдавила я, чувствуя, как по венам пошёл хаос.

Рядом, не спеша, как будто на прогулке, шёл Джейн.
Руки в карманах, осанка расслабленная, полуулыбка никуда не делась.

Он подходил ко мне, как будто собирался не драться, а читать стихотворение на фоне пожара. Спокойствие, от которого хотелось выть.

— Ты серьёзно? — рявкнула я. —
Эй, Джейн.
Я тебе сейчас кабину снесу.

Он приподнял брови, шаг не сбавил.
— Ах, Нацуя... — начал он, голос — гладкий, как масло на стекле. — Я всё думаю. Почему именно ты? Почему я тянусь к тебе, как магнит к хаосу? И знаешь... я понял.

Он остановился в нескольких метрах.

— Потому что ты — грязная, неукрощённая сила. Бестия без намордника. А я люблю приручать опасных.

У меня внутри щёлкнуло.

О, всё.

Мир перед глазами дрогнул — не от страха, не от волнения, а от того, что хаос начал подниматься, как шторм из глубин.

— А я, знаешь, кого люблю? — прошипела я, раскинув пальцы, искажая воздух вокруг. — Тех, кого можно швырнуть через хаосный портал и забыть, как звали.

ХЛОП.

Между нами открылся хаосный разлом — вихрь энергии, мерцающий странными, неестественными цветами. Воздух завибрировал. Пространство повело.

Я выдернула из портала структуру хаоса — длинную, искривлённую копьеподобную спираль, похожую на вывернутую змею. Оно хрипло дышало, как будто жило.

— Начнём, мразь.

Я бросилась вперёд.
В тот же миг Джейн шагнул в сторону, и пространство вокруг нас исказилось — он явно включил свою причуду. Видимость задрожала, будто всё превратилось в стекло, покрытое каплями воды.

Я прыгнула — он уклонился. Почти.
Копьё задело его плечо, оставив рваный след, из которого пошла чернильная кровь.

— Ай, — выдохнул он, почти весело. — Грубовато, но страстно.

Он провёл пальцем по ране, потом — по губам.

А тем временем —

Руби уже была у Бакуго. Она шла по полу, как пантера, быстрыми короткими рывками.
Руки её искрились — она контролировала электричество. Бакуго откинул ладони назад — и взрыв. Громкий. Светлый. Он отлетел назад, потом в прыжке развернулся, пульнул в неё плазмой.

— Всё такая же? — рявкнул он. — Или с новым тюнингом?

— Всё такая же... только быстрее, — Руби исчезла.

Миг — и она у него за спиной.
Бам! Удар в рёбра. Бакуго закашлялся, но не дал ей добить — резко развернулся, ударил по земле, вспышка — и она отлетела в стену.

Но это был только разогрев.

Я, тем временем...

Я щёлкнула пальцами.
Сумбурный щит вспыхнул передо мной, отразив энергетическую волну от Джейна, но вместо возвращения в обычной форме... она трансформировалась.

И направилась в него огненной кувалдой, внезапно вывернувшись из пространства.

Он еле уклонился. Смех.

— О, ты действительно безумна.

— Я — не безумна, — оскалилась я.
— Я чистый Хаос.

И тогда...
Я подняла руку к виску.

Хаосная Иллюзия.
Погружение.

Я коснулась своей головы — и мир вокруг него изменился.

Для Джейна — площадка исчезла.
Он стоял в бесконечном коридоре зеркал. В каждом — я.
Разная.
Злая. Холодная. Плачущая. Кровавая. Мёртвая.
Он сделал шаг — и не понял, в каком измерении оказался.

Он услышал голос. Сотни голосов.

— Ты любишь контролировать?
— Ты хочешь обладать?
— Попробуй приручить меня здесь.

Он напрягся. Попытался атаковать, но пространство сжалось.
Он бил — по воздуху. По отражениям.
Пока в реальности — я собирала слугу хаоса. Из портала вышло существо — двуногий зверь, с лицом-перекосом, усеянным глазами. Оно взревело, бросилось вперёд.

И тогда Джейн разорвал иллюзию.
Силой воли.

Он хрипло выдохнул, выныривая из искажённой реальности, прямо под удар моего вызова. Ушёл в подкате, скользнул по земле, в ответ ударив меня зарядом белой энергии, от которого земля под ногами треснула.

Я отлетела назад.

— Милая, — выдохнул он, вытирая кровь с губ, — мы созданы друг для друга.

Я поднялась.
В глазах — чёрный пульс хаоса.

— Нет.
Мы — созданы, чтобы уничтожить друг друга.

И в этот момент:

ВЗРЫВ.
Со стороны Бакуго и Руби.

Я обернулась — успела увидеть, как её тело врезалось в стену, а он стоял, с одной рукой дымящейся, вторая — сжата в кулак.
Огонь вокруг.

Он рявкнул:

— Нацуя! Ты там как?!

Я отмахнулась:

— Занята! Этот придурок всё ещё живой!

— ПОКА!

Мы оба рванули — он к Руби.
Я — к Джейну.

И теперь всё только начиналось.

— Ты такая прекрасная, когда злишься, — прошептал Джейн, ловко уходя от моего удара, — как пылающая комета... разрушающая всё на своём пути. И всё же — даже кометы можно направить в нужную орбиту.

— Заткнись, — прошипела я сквозь зубы, искажая пространство перед собой. Воздух затрещал, словно стекло под прессом.
Он шагнул вперёд, и в тот же момент щелчок — копьё хаоса взорвалось прямо перед ним.

Осколки нестабильной энергии взвизгнули, как рвущиеся души. Один ударил его по скуле — и кожа пошла кровавой трещиной, до кости. Он моргнул... и усмехнулся.

— Ммм, — провёл пальцем по крови, — твоё прикосновение обжигает. Как и должно быть.

Я метнулась вперёд. Колено — в живот. Он согнулся, и в этот момент я вонзила кулак ему в лицо. С хрустом.

ХРЯСЬ.

Зубы пошли в разброс. Он отлетел назад, приземлился неловко, и левая рука хрустнула. Ненадолго он застыл, как марионетка с оборванными нитями.

— У тебя кровь на губах, Джейн, — я шагала к нему. — К лицу. Как помада. Только настоящая.

Он встал, растрёпанный, дыхание прерывистое.

— И ты хочешь мне её стереть? Я позволю... но за поцелуй.

Я не ответила.

Я РАЗОРВАЛА воздух перед ним.

Портал хаоса вывернулся в реальность, будто из чрева бездны. Из него — хлыст. Чернильный, органический, со вспухшими глазами по всей длине. Он хлестнул, рассёк воздух, врезался ему в бок. ГРОХОТ.

КРРАК.

Он рухнул, откатившись несколько метров, и, кажется, сломал ребро. Или два. Но всё равно — смеялся.

— АААХ... ты... ты великолепна... Боль... тебе к лицу... я чувствую её сквозь тебя...

— Ты боль почувствуешь через позвоночник, — зашипела я, щёлкнула пальцами — и пространство вокруг стало неправильным.
Гравитация перевернулась.

Он оторвался от земли — вверх, но не в небо — а вбок, под углом. Как будто его тело стало марионеткой в руках пьяного бога.

Я врубила искажение.

Пол задрожал, бетон под ним поплыл, как вода. Его начало крутить, как в стиральной машине, а тело хрустело — суставы, кости, мышцы. Он выл. Он ТРЕСКАЛСЯ.

Но даже в этом состоянии... он смеялся.

— Всё, всё... ты уже почти... почти моя, — прохрипел он, кровь из ушей. — Почувствуй это... мы на одной волне... УНИЧТОЖЕНИЕ — это наша любовь.

Я подошла. Рука поднята. Готова.

— Тогда, любимый... — прошептала я, вонзая свою копьеподобную спираль ему в плечо, — почувствуй мой отказ.

ХЛОП.
ШРАААК.

Плечо вырвало к чёртовой матери. Рука — отброшена. Джейн заорал. Громко. Пронзительно. На несколько секунд он даже потерял сознание от боли.

И в этот момент Руби снова ворвалась в бой.
Она метнулась от Бакуго, измождённая, с одной рукой вывернутой, но полная решимости. Молния — в мою сторону.

Бакуго закричал:

— НАЦУЯ! ПРЫГАЙ!

Я отпрыгнула в последний момент, а он — метнул взрыв в ответ. Взрыв и хаос столкнулись, и пространство между мной и Джейном разорвало. На долю секунды мы оба зависли в пустоте. В полном беззвучии.

Потом: грохот.

Я перекатилась. Почувствовала, как что-то внутри щёлкнуло — рёбра. Я сломала рёбра.

Дышать стало больно.

— Нахрен... — прошипела я, поднявшись. — Всё. Хватит красиво. Хватит фраз. Сейчас будет мясо.

Джейн поднялся. Он уже держался за вырванное плечо. Лицо окровавлено, один глаз заплыл, но он стоял.
Урод, влюблённый в боль.

— Добей меня... — прохрипел он, — или поцелуй. Что из этого ты выберешь — определит нас...

Я подошла вплотную.
Слишком близко.

И с удовольствием врезала ему головой в нос.

ХРУСТ.

Он отлетел назад, свалился навзничь.

— Я выбираю сломать тебя, — прошептала я. — До тех пор, пока не останется ни одного твоего слова во мне.

Он уже не отвечал. Захрипел.

Позади — вспышка. Бакуго врезал Руби в стену, припечатывая с такой силой, что бетон пошёл трещинами. Она рухнула.

Он задыхался, обожжённый, с кровью на губах. Руби — без сознания.

Бетон ещё дрожал под ногами. Воздух был густой, как перед грозой. Все запахи — кровь, пепел, электричество, горелая плоть — слиплись в один вязкий, почти сладкий привкус на языке. Я стояла над Джейном, тяжело дыша, сердце било по рёбрам, как загнанный зверь. Он всё ещё дёргался — сознание то уходило, то возвращалось. Урод. Не сдаётся.

Из-за спины раздались шаги. Я не обернулась. Просто знала — это он.

Бакуго подошёл и остановился рядом. Тоже весь в грязи, в копоти, с порезами на лице и расквашенной губой. Он взглянул на Руби — её тело лежало неподалёку, вмятое в стену. Не двигалась.

Мы оба молчали. Потом он, всё ещё тяжело дыша, хрипло сказал:

— Задание же убить их.

Я кивнула.

Он повернулся ко мне, глаза — хищные, но уставшие.

— Давай сделаем это.

На секунду всё стихло. Словно и дроны замерли, и зрители на трибунах — затаили дыхание.

Я опустила взгляд на Джейна. Он открыл глаз. Едва. Красное, распухшее месиво вместо лица, и всё равно — ухмылка. Он не просил пощады. Он не каялся.

— Ты же не сможешь, — прохрипел он. — Ты... не убийца. Ты... моя ярость. Моя муза.

— Нет, — прошептала я, сжимая спираль. — Я — конец твоего спектакля.

Я подняла руку. Хаос зазвенел. Бакуго рядом вскинул ладонь — уже готовый метнуть искру в сердце Руби. Мы стояли, как палачи.

— Нацуя, — тихо сказал он, не глядя. — Мы вместе это делаем. Или не делаем вообще.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Джейна.

— Считаем?

— Считаем.

— Три.

— Два.

— Один.

Мир замер.

А потом — произошла ударная волна. Поднялся дым, пыль. И когда все прошло, то Джейн и Руби лежали мертвыми.

Тишина стояла оглушающая. Даже ветер затаился. Даже бетон, казалось, молчал, прислушиваясь.

И вдруг —
ХЛОП.
ХЛОП.
ХЛОП.

Медленные, чёткие хлопки. Гулко отдавались между трибун, среди обломков, среди звенящей тишины.

Мы повернулись.

На краю площадки стоял Алехандро.
Прямой, высокий, с напряжённым лицом, которое вдруг расплылось в гордую, почти хищную улыбку.

Он хлопал.
Ровно. Словно чеканил аплодисментами слова.
А потом — остановился.

— Вот это, сука, был бой.

Голос его разнёсся по всей арене, как выстрел.

— Вот это была демонстрация. Не истерики. Не понты. Не театр. А настоящее... грёбаное... превосходство.

На трибунах — гул. Кто-то вскрикнул. Кто-то хлопал. Кто-то просто сидел с вытаращенными глазами, не веря, что 732 и 733 — легенды, убийцы, мастера — пали. Причём жёстко, наглядно, не оставляя сомнений.

Алехандро прошёл по краю площадки, глядя то на меня, то на Бакуго.

— Вы не просто справились. Вы разорвали систему. Вы, два психа, два проблемных придурка, которые три месяца назад не могли даже стоять рядом, — только что снесли элитную пару, которую все боялись. Вас считали новичками. Временщиками. Вас не ставили ни во что.

Он остановился.

— А теперь... на вас будут равняться.

Толпа зарычала. Уже без сдержанности. Крики, аплодисменты, визги — всё слилось в нечто дикое. В овации, от которых дрожали стены.

Я еле дышала. Сердце стучало в горле, пальцы дрожали, колени едва держали. Бакуго рядом тоже едва стоял — но стоял. Грудь — расправлена. Взгляд — упрямый.

И тут из тени трибун вышел он.

Дэнни.

Тренер 732 и 733.

Лицо — каменное. Ни тени эмоций. Только тонкий, почти ленивый прищур, как у хищника, который наблюдает, как его детёныша сожрали.

Он подошёл к телам. Опустился. Проверил пульс. Долго смотрел на Джейна, потом — на Руби.
Молчал.

И только потом — поднялся.

Развернулся к нам.

— Поздравляю, — сказал он негромко. Голос — ровный, но с металлической ноткой. — Я тренировался с ними пять лет. Знал их лучше, чем себя. Думал, они неуязвимы.

Пауза.

— А вы, — он чуть склонил голову, — показали, что даже титаны падают. Если на них найдётся правильная ярость.

Он подошёл ближе. Глаза — тёмные, без эмоций. Но в голосе — уважение.

—017. 018. Вы — не просто нестабильные.
Вы — опасные. И вы — выросли.

Он вздохнул, словно что-то внутри него сдвинулось. Неохотно, но искренне.

— Не знаю, радоваться ли... или бояться.

Я встретилась с ним взглядом.

— Делайте и то, и другое, — прошептала я. — По очереди.

Он чуть кивнул.

Алехандро подошёл к нам.

— Всё. На сегодня всё.
Отведите их в медпункт. Срочно. Обоих.
— Живыми.

Несколько оперативников уже подбежали. Один — с носилками. Джейн и Руби — мертвы. Но в этот момент мне было всё равно. Я смотрела только на пыль, поднимающуюся над площадкой. На огонь, затухающий в ладони Бакуго.

Мы оба стояли в центре, обожжённые, окровавленные, измождённые до предела.

Но — стояли.

Вместе.

А где-то наверху дрон записывал нас.

Новую угрозу.

Новую легенду.

⸻

А завтра... начнётся совсем другая игра.

А пока...

Мы стояли возле медпункта, воздух дрожал от напряжения и усталости. Каждая клетка моего тела пульсировала болью, но куда страшнее была эта тишина — перед тем, как войти. Бакуго молчал, обычно такой громкий, а сейчас — словно спрятался внутри себя. Я сжимала руки в кулаки, чувствуя, как по венам разливается холод.

— Она там... — выдохнула я, закрывая глаза. — Я чувствую её ауру. Как будто тёмная туча висит над ней. Она будет... жёсткой.

Бакуго не ответил, просто кивнул, глаза сжались до узкой щели, будто пытаясь заглянуть внутрь.

Мы сделали шаг. Повернули ручку. Дверь скрипнула — и сразу в лицо врезался запах антисептика, крови и ещё чего-то... горького и резкого.

В комнате была она.

Медсестра.

Та самая, что всегда встречает нас с взглядом, который пронизывает насквозь. Её глаза — холодные, словно лёд, без капли жалости. На губах — почти насмешка, а голос мог разрезать кожу.

— Вот вы, блядь, и приволоклись, — рявкнула она, не давая даже шанса на спокойное слово. — Что, охренели совсем, чтоб так себя в хлам разбить? Кто вам разрешал ломать себе кости, а? Или вы вообще охуели от своей силы, что думаете, вас ранами не взять?

Она подошла к нам, каждый её шаг звучал, как приговор.

— 017! — с ревом схватила меня за плечо и дернула, заставляя повернуться лицом к себе. — Ты в курсе, сколько у тебя переломов? Рёбра как колышки! Кости ломанные, мышцы порваны, и ты стоишь, как будто так и надо. Ты вообще ебанулась, что ли?

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Её взгляд прожигал меня насквозь.

— 018, — повернулась к нему, — ты похож на обглоданную собаку. Где мозги? Почему не на носилках?

Он молчал, сжимая зубы.

— Я вас обоих буду лечить, — продолжала медсестра, — но сразу скажу — жалеть вас не буду. Моя работа — зашить ваши задницы, чтоб вы ещё могли на эту площадку выйти, а не лечить моральные травмы от того, что получили по ребрам.

Она села за стол, достала скальпель, иглы, бинты — всё, что обычно заставляет меня мерзнуть.

— Не двигайтесь, — приказала она. — А то я вас сейчас по кусочкам разберу, и не факт, что соберу обратно.

Я стояла, пытаясь не смотреть на собственное отражение в зеркале — израненное, с синяками и ссадинами, но живое.

— Давай, — шепнула я себе. — Покажи им, что значит быть живой.

Её руки работали быстро и безжалостно, вонзая иглы, накладывая швы, сжимая порванные мышцы. Иногда она рыкала, как зверь:

— Чё ты взвываешь, как сучка? Больно будет. Ещё раз — и я тебе вломлю!

А я глотала боль, как горькую пилюлю, слушая её матерные упрёки и безжалостное лечение.

Бакуго, рядом, старался не шуметь, но время от времени его лицо искажала боль.

И я понимала — эта женщина — единственный спасительный огонь в этом аду.

И пусть её слова — как удары, я благодарна ей.

Потому что завтра нам снова выходить на площадку. И нам нужна каждая клетка сил.

Она срезала иглу, отложила инструменты и, не поднимая глаз:

— Живы? Значит, идите, блядь, готовьтесь дальше. Кто вам сказал, что это конец?

Мы кивнули. Она не ждала ответов.

Мы вышли из медпункта — и уже в коридоре я почувствовала, как боль затихает, уступая место ярости.

Мы ещё не проиграли.

Еще не раз.*