Сотвори меня

Самара

Какое первое впечатление об этом городе? Хм-м, может быть, было бы и хорошим, если бы не одно "но" - люди здесь хоть приветливые и ходят с улыбками, но, когда ты теряешь бдительность, тебя нагло используют или обворовывают. Как и меня сейчас.

Когда я вышла из аэропорта, поймала такси и направилась в отель Hugh Hefner Sky Villa, Palms Casino Resort, где остановился Оливер. Мне никто не сообщал, где он расположился, но, зная его привычки и любовь к роскоши, нетрудно было догадаться, что он остановиться в самом дорогом отеле в городе, где одна ночь стоила сорок тысяч долларов. Узнав адрес, таксист присвистнул и вёл машину очень аккуратно, то и дело спрашивая, нравится ли мне эта радиостанция или же переключиться на другую. Вежливо отказав, я смотрела на суету города для развлечений, где проносились интересные здания, имеющие пёстрый оттенок покрытия, на различные скульптуры и вывески, привлекающие внимание, на дорого одетых людей, размеренно шедших в сторону казино или какого-либо бара. Возможно, в одном из подобных заведений сейчас развлекался мой босс, и он очень сильно пожалеет, если окажется не один.

Остановившись около отеля, я расплатилась с таксистом и дала ему хороших чаевых за приятную поездку. Получив деньги, он сорвался с места и окатил меня выхлопным газом, который моментально засел в лёгких. Почувствовав острое желание заорать во всю улицу, я сжала губы в тонкую линию и, взяв свой маленький чемодан с одеждой, пошла внутрь, успев на славу оценить всю помпезность этого отеля, его красоту и неповторимость.

Не успела моя нога коснуться лестницы отеля, как я услышала плач ребёнка около дороги. Повернувшись, я увидела девочку, которая уткнулась в ладони и рыдала. Все платье её было покрыто грязными пятнами, коленки были ободранными, а сандалии с некогда бывшими белыми носочками имели дыры - до того износились, что большие пальцы ног выпирали и рвали кожу обуви. От увиденного, мое сердце наполнились жалостью к этому бедному ребенку. Я не смогла дальше пойти по своим делам, как все остальные люди, увидевшие девочку. Почему они такие злые? И как можно бросать на произвол судьбы маленькую и беззащитную девочку?

Я подбежала к ней, оставив весь свой багаж на лестнице. Достала из кармана пиджака платочек и протянула девочке, так как не знала, чем могла ей помочь.

- Малышка, что случилось? Где твои родители? - ласково спросила я, протянув носовой платок. Девчушка одной ладошкой всё так же прикрывала покрасневшее лицо, а другой - взяла его и начала протирать свой вспотевший лобик.

- Я... я не знаю, - шмыгнула она, потирая своё лицо, которое сейчас было скрыто рыжими кудряшками из-за столба воздуха от близости к дороге.

- Ты потерялась?

- Нет, - она посмотрела на меня зелёными глазами, в которых не было и капли печали, хотя рыдания сильно сотрясали её хилое тельце. - А вот и мама!

Она бросилась куда-то в сторону, едва завидев знакомую фигуру матери. Я проследила за ней и увидела средних лет женщину, одетую в изношенную одежду - старая потёртая куртка была не по размеру большой, а цыганская юбка колыхалась под каждый шаг, задираясь до щиколотки; чёрная майка открывала округлость груди, на которой расположилась золотая массивная цепочка. Женщина была очень худой и явно была не слишком похожа на свою дочь, а, точнее, совсем наоборот. Темные волосы волнами спускались до самой поясницы, черные, слегка раскосые глаза не пропускали не единой мелочи, особенно замечая, как и куда продвигается очередной объект с толстым кошельком.

Когда женщина увидела ребенка, побежала навстречу и подбросила девочку в воздухе, чтобы прижать покрепче к своей груди. Затем опустила на землю и пошла в противоположном направлении.

Увиденное оставило противоречий след в моём сознании: я была рада за девочку, за то, что она теперь со своей "мамой". Но почему она театрально плакала, при этом даже не старалась скрыть своей лжи? Я осмотрелась вокруг: вроде бы всё тоже самое - никто не бежит с криками "Террористы!", лишь размеренно шагающие люди и проносящиеся на немыслимой скорости дорогие машины открылись моему взору. Когда я вновь посмотрела на отель, я снова отметила, как он и еще два небоскрёба выделяются среди остальных высоток. И лишь опустив взгляд к лестнице, только сейчас я поняла, что... УКРАЛИ МОЙ БАГАЖ.

Эта девочка была приманкой, на которую я должна была отвлечься. И я, как последняя дура, попалась на удочку. Поискав глазами тех воришек, я уже поняла, что они скрылись, и найти мне их не дано. Ладно хоть телефон на месте.

Пошарив по карману пиджака, я и его не нашла. Мой шок уже приобретал материальную основу, готовую вспыхнуть в любую секунду.

Меня обобрали до ниток, а я даже не заметила.

Ну что за народ?

Без сил я рухнула на ступеньку и провела по распущенным волосам рукой, чтобы хоть таким образом привести мысли в порядок. Они копошились в моей голове и не давали подумать о моих дальнейших действиях. Ну конечно же.

Полиция!

Только я подняла голову, как передо мной предстал старик с длинной бородой и такими слишком весёлыми глазами, что мне показалось, будто у него не все дома. Только его не хватало для абсолютного счастья.

- Я видел, как они сбегали отсюда с вашим чемоданом, - произнёс он, пожав плечами. Его нисколько не покоробило то, что на его глазах обокрали девушку, а он не поднял на крик эту кражу.

Озвучив эти мысли, я лишь получила такой ответ:

- Это было весело: смотреть, как ты попыталась помочь ребёнку-малолетней воришке.

Не выдержав, я встала со ступеньки и надвинулась на в одну минуту съежившегося старика, который уже не выглядел слишком счастливым.

- Как вы могли просто наблюдать за происходящим? - он лишь быстро моргал, будто находился во сне. - Это происходит уже не первый раз? - Догадалась я, и была права, так как старик лишь опасливо кивнул головой.

Я закатила глаза и подошла к фонарному столбу, чтобы прижаться к нему лбом и поразмышлять. Шаги сзади нисколько меня не интересовали, пока позади себя не услышала рокочущий голос правослужителя. Только я ожидала получить помощь, но уж никак не стать разбойницей, какой меня выставил этот старик.

- Вы задержаны по подозрению насильственного отношения к этому мужчине, - полицейский кивнул на зардевшегося старика, который испепелял меня бесцветными глазками. - Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. - Мужчина в форме подошел ко мне и нацепил на меня тяжёлые наручники.

Где же его носило, когда действительно происходило преступление?

Это уже не главный вопрос, а второстепенный. Сейчас же меня больше волнует то, как отреагируют мои родители, когда узнают, что их старшая дочь бывала в обезьяннике. Жаль только, что обвинения были ложными, так как сейчас действительно хотелось задать трёпку этому на вид славному, а на деле злому и двуличному старику.

Особо не церемонясь, меня посадили в полицескую машину, и мы направились в участок, где, как мне кажется, я проведу ближайшие 24 часа.

Съездила за Оливером, называется.  Эта фраза вертелась в моих мыслях все полчаса и дальше, когда меня вели к камере мимо наркодиллеров или мелких нарушителей порядка. Проходя дальше, мой цепкий взгляд заметил густую черную шевелюру мужчины и его властную позу, облокотившись о решетку спиной. Но не узнать его было невозможно. Это был...

- Оливер?! - парень сильно дёрнулся и обернулся ко мне. Меня встретили карие глаза, пропитанные алкоголем и удивлением.

- Самара?! - в тон мне прокричал Оливер, но полицеский увел меня дальше, постоянно тыкая в плечо, которое уже ныло от его действий. Сейчас меня это нисколько не смутило, как то, что я увидела самого Оливера тут, в обезьяннике, рядом с преступниками.

Осмотрев камеру, где сидели еще две проститутки, судя по их кричащему виду, и отъявленная алкоголичка, я тяжело сглотнула, кивком поприветствовала их и, схватив холодную решетку руками, облокотилась об неё, переваривая последние десять часов.

Прилетела в Лас-Вегас называется.