Щупальца
В прошлой главе вам могло показаться что я слишком грубо обращаюсь с гражданами РФ, не переживайте, вам показалось😘
_________
Джош изменился. То ли это я забыла, как он выглядит, то ли это он стал еще больше и выше. Еще сильнее и злее. Отросшая черная щетина на подбородке сделала лицо жестким и резким. От него исходило электричество. Если бы я щелкнула выключателем, то его глаза продолжили бы гореть в темноте, как угли. На нем была серая футболка, спортивные штаны и расстегнутая черная толстовка. Он не оказался здесь случайно. Он давно ждал меня, облачившись в домашнюю одежду, попивая чай и считая минуты. Мэдисон привела меня к нему, потому что он так хотел.
– Ванесса, мы хотим просто поговорить с тобой, – сказала Мэдс примирительно. – Я знаю, что вы с Джошем не ладите, но...
– Не ладим? – переспросила я, теряя голос. – Ты понятия не имеешь, что происходит! Джош, ты не можешь приближаться ко мне! – Я забилась в угол, не сводя с него глаз. – Ты не можешь говорить со мной. Ты не понял, насколько все серьезно? Это решение суда. Это условие твоего освобождения под залог. Ты отправишься в тюрьму, если не дашь мне уйти прямо сейчас!
– Закончила? – спросил он.
Его руки были сжаты в кулаки в карманах. Желваки ходили под кожей. Глаза сузились, как у бешеного пса перед атакой.
– Теперь зайди в комнату и сядь. Ты не уйдешь, пока внимательно не выслушаешь меня.
– Это не займет много времени, – снова влезла Мэдисон, словно опасаясь, что про нее забудут.
– Уйди на кухню, – бросил ей Джош, и она тут же опустила глаза, как провинившаяся собака. Потом втянула голову в плечи и ушла на кухню, ни разу не оглянувшись.
Джош взял меня за локоть, завел в гостиную и захлопнул за нами дверь. Заставил сесть в кресло, придвинул второе и сел напротив. У меня сбилось дыхание, когда он уставился на меня с ледяной ухмылкой. Когда-то мне нравилась эта ухмылка, теперь же я едва не плакала от ужаса.
– Ты заберешь заявление, – сказал он, двигая челюстью влево и вправо и постукивая кулаком одной руки по ладони второй. – Ты пояснишь, что все всё неправильно поняли, а у тебя не хватило духу сказать правду. Ты признаешься, что все было сделано с твоего согласия. Что это была твоя давняя фантазия – чтобы тебя трахнули, пока ты была в отключке. Забавы, которые не всем дано понять. Все обвинения должны быть сняты, и ты постараешься изо всех сил вытащить меня из того дерьма, в которое меня столкнула.
– Ты изнасиловал меня, Джош. Ты посмел воспользоваться моим телом, когда я даже понять не могла, что происходит. Ты... Ты... – Я закрыла лицо руками, задыхаясь.
– Я скучал по тебе, дурочка. Как ненормальный. Я злился. Я сходил с ума. А кто причина? Кто, Ванесса? Ты, которая не смогла даже порвать со мной по-человечески! Ты выбросила меня из жизни, даже не удостоившись понять, что творится у меня в душе. Тебя возмущает, что я воспользовался тобой, серьезно? Как будто ты не относилась ко мне как в куску дерьма все это время! Это просто бумеранг прилетел к тебе, любовь моя. Бумеранг, за который ты хочешь, чтобы я расплатился жизнью? Серьезно? Тебе мало того, что от моей репутации ничего не осталось. Мало того, что я выложил половину своего состояния за залог. Мало, что мои отношения с твоим отцом навсегда испорчены. Всего мало. Тебе нужна моя смерть за гребаной решеткой, так? Откуда в таком нежном существе столько злобы? Откуда столько ненависти в твоей красивой головке, Ванесса Энрайт? В чем я провинился, любовь моя? В том, что любил тебя сильнее, чем ты могла понять?
Паутина. Огромная, прочная, смертельная. И Его Высочество Паук, который не выпустит меня, пока не сожрет целиком. Пока его яд не растворит все мои внутренности и от меня ничего не останется, кроме пустой оболочки.
– Забери заявление, и мы квиты. Я как-нибудь встану на ноги после всего, через что прошел. Мне не много надо: женщина, которая не строит из себя хрустальную, и отношения, которые она не будет выносить на чужой суд. Я нашел такую. Теперь осталось уладить все с тобой.
Его голос внезапно смягчился. Он протянул руку и коснулся моей коленки.
– Я часто возвращаюсь мыслями в те времена, когда мы были вместе. А ты? Твоя неопытность сводила меня с ума. Твой страх возбуждал. Ты никак не могла понять, что со мной не так. Тебе хотелось отношений как в сказках Диснея. Ты плакала, когда получала острый перец вместо ванили. Ты не хотела играть в мои игры, только в свои. А я ошибался, решив, что со временем ты войдешь во вкус. Ох, я должен был сдаться сразу. Оставить тебя розовощеким мальчишкам, развозчикам пиццы и студентам без гроша. Я должен был отпустить тебя. Но я не смог. Чувства к тебе были сильнее разума. Они до сих пор сильнее разума. Сильнее морали, норм приличия и закона. Я потерял над собой контроль, когда увидел тебя в той комнате на постели. Это случается с людьми. Особенно с теми, кто любит.
Джош придвинулся ближе и прислонился лбом к моему лбу. Я закрыла глаза, пытаясь совладать со своим дыханием. Паутина опутала мое тело, мои мысли, мою душу. Я знала, что Джош даже дьявола убедит в том, что он прав. Или нет, он и был дьяволом.
Джош улыбнулся, смахнул невидимые пылинки со штанин и поднялся. Дотянулся до подоконника и взял стопку бумаг.
– Просто подпиши здесь и здесь, – сказал он, положив передо мной ручку. – Это отказ от данных ранее показаний. Я отправлю их своему адвокату, а он уже свяжется со следствием.
– Можно войти? – пискнула за дверью Мэдс и, не дожидаясь ответа, вошла.
В ее руках был поднос, на подносе – три чашки и сложенное башенкой печенье. Зрелище, потрясшее меня своей нелепостью. Все равно что устроить чаепитие на гильотине.
Она медленно приблизилась к нам, словно пол был усыпан стеклом, и поставила поднос на стол. Ткань рукавов съехала вверх, и внезапно я увидела то, что предпочла бы никогда не видеть. Ни на руках Девлин, ни на чьих-либо других руках. Черные, как ежевичные пятна, синяки на обоих запястьях. Когда-то у меня были такие же.
– Я не просил, – сказал ей Джош, сузив глаза.
Мэдс вымученно улыбнулась и снова взялась за поднос, намереваясь унести. Она всегда была бойкой девчонкой, разговорчивой, резкой, смешливой, а теперь даже взгляд изменился: стал пустым, тусклым, как пыль. Я узнала этот взгляд. Когда я встречалась с Джошем, то не раз видела такой же в зеркале.
– Оставь, – сказала я, касаясь ее руки. – Разговор все равно окончен, я не буду ничего подписывать.
Я вылетела в прихожую, пользуясь моментом, и дернула дверь на себя. Она не поддалась. Моего плаща, в кармане которого лежал телефон, больше не было на крючке.
– Как это понимать? Верните мне мою одежду и откройте дверь! Сейчас же!
Джош вышел за мной следом в прихожую, разминая шею.
– Ты не уйдешь, пока не подпишешь документы, – сказал он, понижая голос.
– Суд будет очень рад узнать, как именно ты заполучил мою подпись, – спокойно сказала я, рассчитывая на его здравомыслие.
– Это если ты будешь в состоянии говорить, – еще тише сказал Джош.
– Ты угрожаешь мне? – хмыкнула я, но кишки завязались узлом от ужаса.
– Я всего лишь прошу тебя хорошо подумать.
– Мои подруги в курсе, что я отправилась пить кофе с Мєдисон. Моя машина осталась на рабочей парковке. На улицах полно камер, по которым восстановят мой след. А ты не настолько туп, чтобы держать меня здесь силой.
Джош вытянул руку и коснулся моей щеки.
– Ты в курсе, какой максимальный срок за изнасилование? – улыбнулся он. – Нет? Пожизненное заключение. А знаешь, какой срок за двойное изнасилование? Тоже пожизненное. А сколько мне дадут за изнасилование с убийством? Тоже пожизненное, не больше. Ты следишь за моей мыслью?
– Джош, что ты такое говоришь?! – заорала Мэдс.
– На хрен пошла отсюда, – бросил он ей, оглянувшись.
У меня было только это мгновение.
Одно-единственное. Он все равно не выпустит меня отсюда. Сначала заставит подписать бумаги, а потом... Даже бог не знает, на что способен этот монстр.
Я схватила со столика мраморную статуэтку и ударила Джоша по затылку. Он качнулся, вцепился в дверной косяк. Я размахнулась еще раз, но он успел перехватить мою руку.
– Проклятая сука! – выдохнул он яростно, вырвал из моих рук статуэтку и ударил в ответ. Один раз, второй, третий...
Кровь залила глаза. Я качнулась, землю унесло из-под ног. Мэдс завизжала во все горло. А потом мир вокруг меня закончился, погас.
* * *
Подушка была красного цвета, острая боль сводила с ума – будто кто-то водил ножом по внутренней стороне моего черепа. Я коснулась лба пальцами и нащупала глубокое рассечение. Кожа разошлась на сантиметр, кончики моих пальцев легко помещались между краями. Шея и лицо были липкими от крови.
В комнате царил полумрак, слегка разбавленный светом тусклой зеленой лампы. Тьма засела в углах. По потолку ползали тени.
– Ты сама виновата, – выдохнул Джош, возникая из ниоткуда. – Ты сама.
Он вцепился руками в спинку кровати, на которой я лежала, и уставился на меня огромными красными глазами.
– Где Мэдисон? – спросила я.
Он махнул рукой в сторону двери, и я увидела ее, неподвижно лежащую на полу в коридоре.
– Что ты с ней сделал? – прохрипела я.
– Просто заставил умолкнуть и не верещать. А теперь сижу и думаю, что мне сделать с тобой.
– Она жива?!
Желчь подступила к горлу. Джош продолжал смотреть на меня в упор, не мигая, будто манекен. Капли пота с его лба падали на мой лоб. Он облизал пересохшие губы и улыбнулся, криво, страшно.
– Я подпишу твои бумаги, – сказала я, избегая смотреть ему в глаза. Не хотела встречаться взглядом с тьмой, пожирающей его изнутри.
– Они мне уже не помогут, – усмехнулся он, и снова кивнул на тело Мэдс.
– Я отзову свое заявление. Что бы ни случилось с Мэдс – опишу как несчастный случай. Дай мне уйти, Джош. Ты победил. Дай мне просто уйти.
Он похлопал по карманам, закурил и выпустил облако дыма мне в лицо.
– Я не верю ни единому твоему слову, – сказал он. – Ты подставляла меня сто раз и подставишь в сто первый. Поднимайся.
Джош взял меня за локоть и потянул вверх. Я села, в глазах двоилось. Мокрые от крови волосы липли к шее и плечам. Тени на потолке закружились. Тьма шевельнулась и поползла из углов, перебирая ножками, как сколопендра. Джош поставил меня на ноги, придерживая за воротник мертвой хваткой. Я едва доставала ему до плеча, таким массивным он был. Голова закружилась, и я упала вперед, уткнувшись лицом ему в грудь. Он сжал мои плечи. Его дыхание ударило мне в висок – горячее, как воздух в пустыне.
Я знала, что он убьет меня. А если не убьет, то превратит в параноика, который до конца жизни не вымолвит ни слова. Мрак, который сидел в нем все это время, наконец завладел им полностью – Джош позволил ему. Его пальцы подняли мой подбородок. Я заморгала, глядя на него сквозь ресницы, слипшиеся от крови.
– Что мне с тобой сделать? – повторил он, шаря по мне взглядом. – Что бы ты хотела сделать напоследок?
Где-то далеко за окном промчалась машина скорой. Окна квартиры Мэдс выходили на город. Луна заливала все серебром: дороги и крыши, реки и мосты. Где-то там был Чарльмонт, место моей работы; Черчтаун, откуда я бежала; Талла, где я была счастлива, и гостиница «Шелбурн», где я потеряла столько крови, что чуть не погибла. Где Джей снова пытался спасти меня от демонов, подаренных Джошем. Но разве можно было спастись?
Ни бог, ни ангел-хранитель, ни рыцарь в золотых доспехах, ни молитвы, ни магический круг, ни святая вода не смогли бы меня спасти.
Джош приложил свою сигарету к моим губам. Я не пошевелилась, и тогда он просто затушил ее об мою блузку. Затем бросил окурок на пол и положил руку мне на шею, то ли лаская, то ли приготовившись удавить. Вот так просто. Мгновение – и меня не станет...
– Нет! – выпалила я, вцепившись в его ладонь. – Пожалуйста. Если это конец, то я хочу умереть в постели. Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Я не против...
– Смотрите-ка, сука соскучилась по хозяину? – он склонил голову набок, будто видел впервые.
– Давай закажем еду, – продолжила я. – Отпразднуем твою победу. Да, я могу есть с пола, как твоя послушная сука. А после оближу и пол, и твои руки. Я напишу родителям, что буду поздно. Можешь не торопиться, ты успеешь сделать все, что хочешь.
Мое предложение уже завладело его фантазией: я видела, как сузились его глаза. Просто убить меня было бы слишком скучно, и он знал это. Джош вынул мой телефон из своего кармана, и я сказала ему пароль. Он написал моей матери, что я остаюсь у подруг на ночь. Потом он спросил, что я хочу на ужин.
Как в старые добрые времена.
– Только без фокусов, когда я буду говорить по телефону, – сказал Джощ. – Иди в ванную. Услышу хоть звук – и ты умрешь.
Он позвонил и сделал заказ. Я слышала, как он продиктовал адрес и положил телефон на стол. Я склонилась над раковиной и включила воду. Она была еле теплой – такой же, какой скоро буду я.
Джош вошел следом и стал позади, разглядывая меня со спины. Я подняла голову, посмотрела в зеркало и встретилась с ним глазами. Меня так трясло, что я не могла набрать воды в ладони.
– Как быстро ее привезут? – спросила я, приготовившись тянуть время до последнего.
– Неужели ты спешишь? – ответил он, сжав мои плечи и заставив развернуться.
Меня словно парализовало, дыхание стало прерывистым, как хрип умирающего. От ужаса я не могла даже плакать.
Джош рывком сдернул блузку с моих плеч. Пуговицы полетели во все стороны, запрыгали по полу. Вслед за блузкой расправился с лифчиком – разодрал его голыми руками.
– Ты все такая же, – сказал он. – Такая, как я помню. Словно ушла только вчера... Как оно было? С этим курьером? Лучше, чем со мной?
Я не пошевелилась. Тремор стал таким сильным, что напоминал предсмертные конвульсии. Я обхватила себя руками, лишь бы те не дергались в воздухе, как подключенные к электродам.
– Отброс хорошо тебя трахал? Или он только кулаками махать умеет?
Легкие окончательно подвели меня. Я схватилась за горло, пытаясь вспомнить, как дышать. Я уже знала, что будет дальше, – будто видела в магическом шаре. Он начнет душить меня, а потом...
– Совсем не изменилась. Такая же заторможенная и холодная. Будто вмерзла в лед. Наверно, даже мертвеца можно расшевелить быстрее, чем тебя, Ванесса.
Джош сжал мою шею и втолкнул в душевую кабинку. Я задела спиной полку. На пол посыпались бутылки и зубные щетки. Он сорвал душевую насадку и намотал металлический шланг вокруг моей шеи. Я сопротивлялась, пыталась удержаться на ногах. Мои пятки скользили и дергались на мокром полу. Снова открылось рассечение на лбу, и кровь брызнула в разные стороны – все вокруг было в красных разводах: и стены, и кафель, и Джощ.
Он ослабил металлический узел, когда я почти отключилась от удушья. Пот лил с его лба, ткань брюк натянулась в промежности, он был возбужден так сильно, что трясся. Я лежала на ледяном кафеле. Потолок казался таким низким, будто готов был обрушиться и раздавить меня окончательно. Красные капли застыли на пластике душевой кабинки. Всюду валялось стекло: вдребезги разбилась какая-то бутылка. Джош включил воду, чтоб смыть кровь с моего лица и груди. Струи врезались в мою кожу, как жала.
– Не забудь открыть, когда привезут еду, – пробормотала я в полуотключке. – Не пропусти звонок.
– Жаль, что мысли о еде до сих пор занимают тебя больше, чем мысли обо мне, – ответил Джош.
Он заставил меня сесть и расстегнул ширинку. Тьма разлилась перед глазами. Его руки легли на мой затылок.
Я ждала звонка в дверь, воя сирены за окном, но их все не было и не было. Шум воды и хриплое дыхание Джоша поглотили все звуки извне, что могли проникнуть в это место. Место, где я погибну.
Я опустила глаза и внезапно увидела, что у Джоша нет обуви на ногах. Да и ног тоже нет. Вместо них из штанин выглядывали щупальца осьминога. Черные, блестящие и гладкие, как смола. Толстые, мясистые присоски сочились голубоватой жидкостью, которая растекалась по полу. Он больше не был человеком. Он был смертельной тварью, насквозь пропитанной ядом. Его пот, кровь, слюна, сперма – все вызывало интоксикацию, паралич, остановку сердца.
Я моргнула, и видение исчезло. Моргнула снова – и щупальца вновь были тут, повсюду: торчали из штанин его брюк, шарили по моему затылку, вываливались из расстегнутой ширинки. Содержимое моего желудка подступило к горлу, и меня стошнило, сильно, фонтаном. Джоша это не смутило. А, может, даже завело еще больше. Он рывком поднял меня на ноги, прижал к стене, навалился, и его щупальца принялись срывать с меня последнюю одежду, терзать мое тело, заливать ядом все, к чему прикасались.
Я сглупила, когда побоялась умереть.
Теперь я хочу умереть.
Я устала есть пригоршнями этот яд, уж лучше смерть, спать в земле на траурном бархате, стать травой и ничего не чувствовать...
Дверь распахнулась так резко, что из нее вылетело стекло. Кто-то стоял в полумраке на пороге. Потом он шагнул вперед, в полосу света, и я увидела его глаза – голубые, как газовый огонь, обрамленные темными ресницами. Над правой бровью было тонкое серебряное кольцо, а левую рассекал надвое тонкий шрам: казалось, что бровь перечеркнута невидимым штрихом.
Чудовищно долгую секунду я смотрела на Джейдена, а Джейден смотрел на меня. Я заставлю себя забыть многие вещи, но не смогу стереть из памяти этот момент: я, он и чудовище между нами. Секунда, растянувшаяся на века. Время, застывшее в камень.
А потом снова наступил хаос: звенело стекло и грохотали двери, падали зеркала и брызгала кровь. Кто-то плакал: то ли я, то ли кто-то другой. Щупальца выпустили меня, я упала на пол, но не почувствовала боли. И через мгновение все стало тихо: меня словно завернули в бархатный вакуум, в тишину. Пульс замедлился. Страх смерти отступил, и безумная, животная боязнь за Джейдена – тоже. Он справится с Джошем. Никаких сомнений. Даже если у того будет оружие в кармане или ярость утроит его силу – Джейден победит.
Когда Джош спросил, что я хочу на ужин, я сказала: острые крылья. Три порции. А значит, полицию Джейден вызвал тоже.
* * *
Я открыла глаза. Надо мной навис потолок ванной комнаты. Все той же. Кто-то перевязывал мне голову и вытирал салфеткой лицо. Чьи-то руки в голубых перчатках мелькали перед глазами. Откуда-то доносился голос Мэдс, разбавленный всхлипами.
– Все в порядке, – сказала незнакомка в желто-оранжевом жилете. Фельдшер.
Я моргнула и внезапно сквозь застилающий глаза туман разглядела Джейдена. Его лицо плыло надо мной в серебристом тумане. Я присмотрелась и увидела в его глазах то, чего не видела никогда прежде: слезы.