28. Залечи
Сидеть на балконе и размышлять о важном, а осталось ли что-то важное?
Ошарашенными глазами смотрю на то, как Артем, с которым я познакомилась около часа назад, прижимает к стене чуть ли не полуживого Кислова. У Кисы рассечена бровь, лоб выглядит так, будто его лицом прокатили по асфальту, а изо рта течет тонкая струя крови, стекая по подбородку и капая на пыльный пол. Несмотря на свое положение, он слабо улыбается и пытается вывернуть Черепанскому руки. Тот в ответ орет что-то про то, какая Кислов тварь и что ему не жить.
Сначала дергаюсь в их сторону, желая что-то сделать, но ноги не идут. Слишком страшно. В ушах шум, и я понимаю, что мои проблемы в этом городе не закончатся никогда.
Оба парня замечают меня. Смотря на то, с какой животной ненавистью Артем зажимал Кислова, думаю о том, что сейчас прилетит и мне. Но, слава всем Богам, он поступает наоборот. Отталкивает от себя Кису, да так, что тот головой ударяется о стену. Не сильно, но достаточно, чтобы тот зашипел. Черепанский, видимо, совсем уничтожил Кислова, раз тот почти сразу же медленно опускается на пол, не в силах стоять.
Продолжаю стоять в ступоре, а Артем в это время сплевывает куда-то в ноги Кисе, который на это уже даже не реагирует, что ему не присуще. Киса сидит на холодном м грязном полу, раскинув ноги и опустив голову. Страх не описать словами, но я не решаюсь сдвинуться с места.
- Тебе повезло, - скрипя зубами, кидает Черепанский Кислову, а затем спешит пойти на выход из подъезда, при этом несильно задев меня плечом.
Когда я слышу, как захлопывается подъездная дверь, еще секунду стою, глупо хлопая глазами, а затем медленно подхожу к Кисе.
Все мои прежние обиды на парня улетучиваются вовсе, когда я вижу его в таком ужасном состоянии. Понимаю, что зря минутами ранее размышляла о том, какой он плохой.
На ватных ногах подхожу к Кислову и аккуратно наклоняюсь. Парень вообще не шевелится, и я начинаю бояться еще сильнее, думая о том, что уже все.
- Кис...
Шепчу, сама не зная почему. Отклика не слышу, поэтому тут же опускаюсь рядом с парнем на корточки, аккуратно и очень нежно приподнимая его лицо. Картина не самая приятная, чуть морщусь, видя столько крови. Радует то, что глаза Кисы открыты, хоть и слабо. Мягко провожу ладонью по щеке парня, будто стараясь успокоить. Хотя успокаивать здесь нужно только меня.
- Ты как?..
Вопрос звучит глупо, но я не знаю, что еще могу сказать. Естественно, он плохо. Даже очень. На губах Кислова на эту фразу появляется очень слабая, ела заметная, ухмылка, которая до ужаса меня успокаивает. Раз он в состоянии вести себя как обычно, значит жить будет.
- А как ты думаешь? - наконец подает голос, из-за чего я невольно дергаюсь. Говорит очень тихо, так, что мне приходится наклоняться ближе к нему, чтобы точно понять смысл сказанного. - Иди домой, Лиз.
- Ты дурак, что ли? - говорю громко, уже не боясь потревожить парня.
- Я нормально, - кряхтит, пытаясь встать, но тут же падает обратно и отворачивается от меня, начиная безудержно кашлять. Сначала не совсем понимаю, в чем дело, а потом до меня доходит - кашляет он кровью. От этого страх возвращается в геометрической прогрессии.
- Кис, - уже чуть ли не хнычу, легонько придерживая парня за плечи, - пойдем в квартиру, пожалуйста.
Кислов на это ничего не отвечает, лишь устало смотря мне в глаза. Вид у него настолько измученный, что хочется заплакать.
- Давай, - я аккуратно тяну его за куртку, вынуждая опереться на меня, чтобы встать, - пошли.
Киса слабо, как может, держится за мои руки и становится на ноги. Стоять может. Уже радует. Я закидываю одну руку парня себе на плечо, чтобы было удобнее идти. Вижу, что такой расклад его мало привлекает, но деться ему некуда, да и понятно, что спорить - последнее, чего он сейчас хочет.
К счастью или сожалению, наша квартира находится на третьем этаже, поэтому мне приходится знатно попотеть, таща на себе тяжелую тушу Кислова. Даже замечаю в его глазах недовольство и... стыд?
Наконец, еле как открыв дверь в квартиру, осторожно заталкиваю туда Кису, посадив его на стул в прихожей. Он шипит и морщится от боли, когда дотрагиваюсь до определенных частей тела. Видно, досталось ему неплохо. Знать бы, почему.
Быстро стягиваю с себя кроссовки, кидаю куртку куда-то на пол и поворачиваюсь к Кисе. Абсолютно не знаю, что делать, но лучше он помрет здесь, чем в подъезде. Хотя это спорный вопрос.
- Ты жив?
- Не видно?
- Язвишь, уже хорошо, - говорю я и пытаюсь стянуть с парня куртку, ворот которой запачкан в его же крови.
Спустя кучу страданий и мучений мне это удается. Кислов разваливается на несчастном стуле так, будто готов прям здесь коньки отбросить. Вынуждаю парня подняться и медленно веду в свою комнату, где усаживаю на кровать.
Парень времени не теряет, тут же ложится, слабо прикрывая лицо руками. За что мне все это?
- За что он тебя так? - говорю уже с неким укором, как мамы горе-сына.
- Тебе то зачем знать? - еле выдавливает из себя.
- Ну как обычно, - цокаю, - о тебе заботишься, как лучше хочешь, а ты ерничаешь.
Кислов молчит, что-то для себя прикидывает, но все же отвечает:
- Со стаффом связано.
Думаю, что хочет сказать что-то еще, но сил ему на это не хватает. Меня устраивает и такой ответ. Я тяжело вздыхаю, смотря на развалившегося Кису и думаю, что в первую очередь с ним надо сделать. Обработать раны или, может, выкинуть в окно?
- Что у тебя болит хоть?
- Сердце, - душераздирающе произносит он, хватаясь за правую сторону груди, на что я издаю смешок.
- А серьезно?
- Да я знаю, - снова бесится он и вымученно смотрит мне в глаза, - все болит, бля.
Размышляю о том, за что мне это все досталось. Пишу брату, спрашиваю, как скоро он придет, ведь образовалась небольшая - хотя Киса не особо маленький - проблема.
- Хенк меня убьет, - выносит вердикт Кислов, а я закатываю глаза. Меня смешат его театральные страдания.
- Тебя уже некуда добивать, - еще чуть подумав, добавляю, - конкретнее можешь? Голова, живот? Не считай лица.
- Голова, - тянет Киса, еще больше разваливаясь на кровати, - и живот.
- Как с тобой трудно, а, - возмущаюсь.
Понимаю, что от парня каких-то умных заключений я не дождусь, решаю пока просто обработать раны на лице, а с остальным пусть сам разбирается. С горем пополам нахожу в квартире аптечку, хотя аптечкой это назвать сложно. Наполнение очень скудное.
Так как Киса отказывается оказывать какую-либо помощь в своем «лечении», я присаживаюсь на колени к изголовью кровати, таким образом, что мое лицо находится примерно на уровне лица парня.
- Ты можешь хотя бы ко мне лицом повернуться?
Кислов ноет, но все же слушается. Поворачивается и чуть прикрывает глаза. Теперь мне даже становится его жаль.
Налепляю пластырь на рассеченную бровь, так как не знаю, что еще тут можно сделать. Пусть хоть так будет. Смачиваю ватный диск перекисью водорода и, несмотря на шипение Кисы, стараюсь аккуратно обработать рану на лбу.
- Ты можешь нежнее как-то? - корчится Киса, в очередной раз отпрянув от меня.
- Нежнее? Я тебя на третий этаж почти на руках тащила, а сейчас хоть как-то помочь пытаюсь. Это ли не нежно?
В это время Боря отвечает мне, говоря о том, что если Кислов еще не умер, то приходить он смысла не видит. Я смеюсь, перечитывая сообщение Кисе, на что тот хмурится, но тут же прекращает это действие, так как рассечение брови дает о себе знать.
Чуть смачиваю другой ватный диск водой и аккуратно провожу им по линии от губы Кисы до подбородка. Здесь парень уже не недовольствует, а скорее наоборот. Чуть расслабляется, вновь прикрывая глаза.
- У тебя зубы хоть целы? - выгибаю бровь.
- По ощущениям, да.
Наконец придав лицу Кислова более симпатичный вид, внимательно осматриваю его на наличие других повреждений.
- Он тебя головой не сильно приложил? Повернись.
- Не ебу, - бубнит и поворачивает голову. Вижу тонкую струйку крови, стекающую по затылку.
Принимаюсь оттирать и ее, куда деваться то. На этот раз Киса снова возмущается, говорит о том, что ему и так нормально, но выглядит он совсем не нормально. Знать бы еще, как часто его так избивают. Интересно, в остальных случаях он так в подъездах и валяется? Закончив, приподнимаюсь и уже сажусь на кровать рядом с парнем.
- Вроде все, - произношу я, на что Киса неожиданно для меня усмехается. - Ты чего?
- Ну, раз уж ты взялась меня обхаживать, - тихо посмеивается он, в силу своего состояния, и кончиками пальцев слабо хватается за край лонгслива, надетого на нем.
- Ты хочешь, чтобы я с тобой и переспала еще заодно? - смеюсь.
- Можно, если хочешь. Но я не к тому веду.
Кислов медленно приподнимает кофту - только сейчас замечаю, что костяшки его пальцев тоже побиты - и первое, на что я бросаю взгляд, - худощавый торс Кисы. Тут же отвожу взгляд, хмурясь, зачем парень это делает, на что тот тихо смеется.
- На столько смущает мой пресс, что даже раны не видишь? - продолжает подшучивать он, а я, быстро вернув взгляд, замечаю приличных размеров царапину, хотя это больше похоже на...
- Он тебя пырнул, что ли?! - восклицаю я и чуть ли не подпрыгиваю.
- Ну он пытался, ты вовремя зашла, - скалится Киса.
Боже. Какие еще ужасы происходят в этом городе? И Киса хорош. Его чуть ли не убили, а он вполне спокойно разлеживается тут у меня. Любой другой нормальный человек уже во все колокола трезвонил бы.
Видно, мое лицо излучает слишком много смятения, тревоги, даже страха, что Кислов меняется в лице. Перестает улыбаться и пытается сказать что-то успокаивающее:
- Он не пырнул, Лиз. Просто пригрозил, считай. Тварь конченная, - сплевывает он, - Забей вообще, не забивай этим голову. Хочешь, дай че-нибудь, я сам обработаю.
- Да не, я могу, - чуть ли не заикаясь, произношу я.
Все еще нахожусь в немом шоке от ситуации. Я то думала, что он его просто приложил несколько раз, а здесь, как оказалось, еще и холодное оружие фигурировало. В голове появляется мысль, которая, я точно знаю, Кисе не понравится.
- Может я отцу расскажу? - тихо спрашиваю я, пялясь на парня.
- Дура, что ли? - чуть ли не вопит, дернувшись, из-за чего я нечаянно нажимаю на рану слишком сильно. Шипит, жмурится. - Гениальные у тебя мысли, этого еще не хватало. Может сразу меня в тюрьму сдашь?
- Я как лучше хочу, - насупленно отвечаю я, недовольная таким нервным тоном в свою сторону.
Киса замолкает, чему я только радуюсь. Всегда так, к нему по-хорошему, а он либо орать начинает, либо оскорблять. Я его еще и выгораживаю. Еще несколько раз провожу по холодному телу парня ватой, прежде чем наклеить несколько пластырей, так как рана достаточно длинная.
- Все, не благодари.
С остальными его побоями разбираться уже не хочу. С таким отношением пусть сам себе перевязки делает, а то нашел тут медсестру. И полежать, и наорать, и все, что душе угодно.
- Да бля, ты че опять? - кричит он, когда я уже почти выхожу из комнаты, желая оставить его одного думать над своим поведением.
- Не опять, а снова, - отвечаю я и закрываю дверь.
Так как моя комната теперь занята этой неблагодарной тварью, то иду на кухню. Сажусь на стул, закинув ноги на стол, и достаю телефон, желая наконец изложить Рите обо всех сегодняшних событиях. Хотя я и знаю, что она с Борей, но когда-нибудь она же прочитает это.
Подробно все рассказав Рите, не забывая упомянуть, какой Киса дурак, довольно подхожу к холодильнику, желая поесть хоть что-нибудь. Все-таки стресс дает о себе знать. Нахожу какой-то бургер, который с виду лежит здесь уже очень давно, решаю перекусить именно им, перед этим кинув в микроволновку. Завариваю чай.
Наконец-то усаживаюсь поудобнее с кружкой чай в руке и бургером в другой. Хочу включить какой-нибудь сериал на телефоне, дабы хоть чуть-чуть отвлечься от всего происходящего, но, как обычно, это мне не удается.
Дверь на кухню тихо открывается, и из-за нее показывается кудрявая голова Кислова, которому, в идеале, сейчас лежать и молча помирать. Вопросительно выгибаю бровь, а Киса облокачивается спиной на ближайшую стену, тяжело выдыхая.