33. Рисуя того, кого нельзя любить
Су Хо и Хаён сидели в маленьком кафе недалеко от школы. Здесь было тихо: гул разговоров тонул в мягкой музыке, а за запотевшими окнами медленно темнело.
Хаён крутила в руках чашку с остывшим чаем. Она молчала уже слишком долго.
— Ты сегодня какая-то... потерянная, — осторожно сказал Су Хо. — Если не хочешь говорить — я пойму.
Она подняла глаза. Впервые за долгое время — без страха, без напряжения. Просто усталость.
— Я не была на том фото, — сказала она внезапно.
Су Хо замер, но не перебил.
— Это был фейк. Всё — ложь. Но он поверил... — её голос дрогнул. — И после этого всё сломалось.
Она сжала пальцы, будто боялась, что слова рассыплются, если она отпустит их.
— Я всё ещё люблю Су Гана, — тихо призналась Хаён. — Это самое глупое, да?
Она коротко усмехнулась. — Я понимаю, что между нами ничего не будет. Головой понимаю. Но сердце... оно не слушается.
Су Хо молчал. Он не задавал лишних вопросов, не пытался утешить дежурными фразами — и именно это заставило её продолжить.
— Я почти не выхожу из дома, — сказала она. — Целыми днями.
— И что ты делаешь? — мягко спросил он.
Хаён закусила губу, будто колебалась.
— Я рисую, — призналась она наконец. — Его.
Она достала из сумки альбом, поколебалась секунду... и открыла.
На страницах были рисунки. Много.
Су Ган — в профиль, анфас, с холодным взглядом, с лёгкой полуулыбкой.
А потом — другие.
Су Ган и Хаён рядом.
Сидят плечом к плечу.
Смеются.
Иногда просто смотрят друг на друга.
— Это не воспоминания, — сказала она тихо. — Это то, чего никогда не было.
Её пальцы дрожали, когда она переворачивала страницы. — Я рисую нас такими, какими мы могли бы быть... если бы он не был таким. Если бы я не была такой слабой.
Су Хо смотрел внимательно, слишком внимательно — но Хаён этого не заметила.
— Ты не слабая, — сказал он. — Ты просто застряла между тем, кто он есть, и тем, кем ты хотела, чтобы он был.
Она закрыла альбом и прижала его к груди.
— Иногда мне кажется, что если я перестану его рисовать... он исчезнет из меня.
— А ты хочешь этого? — спросил Су Хо.
Хаён не ответила сразу.
— Я хочу, чтобы перестало болеть, — сказала она наконец.
Между ними повисла тишина — тёплая, почти безопасная.
Хаён впервые за долгое время почувствовала, что её слушают, а не оценивают.
— Спасибо, что не смеёшься, — сказала она.
— Я бы никогда, — ответил Су Хо спокойно.
Она улыбнулась — слабо, но искренне.
Она не знала, что в этот самый вечер имя Су Гана снова будет произнесено — уже без неё.
И что её рисунки, её признание, её уязвимость станут чем-то большим, чем просто тайной между друзьями.