30. Следы
Хаён пришла в школу через день.
Каждый шаг отдавался болью — в теле, в голове, в памяти. Под глазом тянуло и жгло, синяк она пыталась замазать тональным кремом, но фиолетовая тень всё равно проступала. Рёбра ныли, ладони дрожали.
Она чувствовала взгляды.
Кто-то отворачивался.
Кто-то смотрел слишком долго.
И тогда она увидела его.
Су Ган стоял у шкафчиков, лениво разговаривая с друзьями. Его взгляд скользнул по коридору — и остановился на ней. На секунду. Ровно настолько, чтобы он увидел синяк.
Хаён сжалась.
Он прищурился...
и усмехнулся.
— Ого, — протянул он, не понижая голоса. — Тебя что, жизнь ебнула?
Его друзья засмеялись.
Хаён опустила взгляд и прошла мимо, будто не слышала. Внутри что-то окончательно оборвалось. Не было ни слёз, ни злости — только пустота.
На уроках она не слышала слов. Только смех в голове. Его смех.
⸻
После школы Хаён ушла первой.
А Су Ган — остался.
Юри была на крыше. Она смеялась, сидя на краю, рядом — её подружки. Они не заметили, как дверь за спиной хлопнула.
— Весело? — раздался голос Су Гана.
Юри обернулась, улыбнулась:
— О, ты пришёл—
Она не успела договорить.
Су Ган не ударил её сам. Он даже не подошёл близко. Он просто кивнул.
И его друзья шагнули вперёд.
— Эй, вы чего?! — Юри вскочила, но было поздно.
Её подружек оттолкнули в сторону. Кого-то ударили сразу, кого-то прижали к стене. Крыша наполнилась криками, глухими ударами, паникой.
Юри попыталась подбежать к Су Гану.
— Ты с ума сошёл?! Это из-за неё?!
Он посмотрел на неё сверху вниз — холодно, пусто.
— Ты полезла не туда, — сказал он спокойно. — Я не люблю, когда портят мои игрушки.
— Она не твоя! — закричала Юри.
Он наклонился ближе, голос стал тихим и опасным:
— Именно.
Юри оттолкнули назад. Она упала, ударившись спиной. Боль пришла сразу — резкая, унизительная.
Её подружки кричали. Кто-то плакал. Кто-то умолял остановиться.
Су Ган стоял в стороне. Руки в карманах. Без эмоций.
— Запомните, — сказал он напоследок. — Я не вмешиваюсь дважды.
Он развернулся и ушёл, оставив за спиной хаос, слёзы и страх.
⸻
Хаён об этом не знала.
Она шла домой, чувствуя, как синяк под глазом пульсирует.
Она думала, что ему плевать.
Что он смеялся — и на этом всё.
Она ещё не знала,
что в этой игре
самое страшное —
когда тебя защищают не из любви,
а из желания владеть.