Тринадцатый круг ада

«Жизнь - без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами - сумрак неминучий,
Иль ясность Божьего лица».
Александр Блок

Нерасторопно тянулся, как самый плохой мультфильм, второй час ночи. Тяжёлая ночь страшной пятницы никак не миновала. Налетевший апрельский одинокий ветер неутешно свистел на закрытом оградительными лентами скалодроме. По-хозяйски забравшись на детскую горку, Мелания устремила беспокойный взгляд лазурно-синих глаз в тёмное предгрозовое небо и, зажав прикуренную сигарету между средним и безымянным пальцами, нервно закурила. После «незабываемого» ужина с Неверовским ее не отпускали реалистичные кошмары, от которых тело прошибал холодный пот. Раз настроение неимоверными темпами пробило самое дно, приветственно помахав ручкой пятну Челленджера, значит, выход был только один - ни о чем не думать. Мысли - не самый веселый попутчик, а где нет веселья - нога Миина не ступает.

Сделав глубокий вдох, Мелания отрицательно помотала головой, будто это вытряхивало из неё неприятные, плохие, мысли. Она в безопасности. Летящие искры тлеющей сигареты маленькими яркими вспышками разлетались на ветру, и все непрошеные тревожные воспоминания словно улетучивались вместе с табачным дымом, раскрашивая мир перед глазами в радужные краски. С удовольствием сделав последнюю глубокую затяжку, девушка задорно приложила длинную прямоугольную ладонь к порезанным до крови губам и усиленно выдохнула густой табачный дым через зазор в ладони, мастерски нарисовав в воздухе обволакивающую лицо дымную «Маску Бэйна». От всех натуг и шелопуг её укроет дымный друг. Ей невозможно навредить. По крайней мере, Мия всегда себя в этом уверяла, а убедить себя в том, во что так хотелось верить, - как два пальца об асфальт.

От развлечений Мелания никогда не отказывалась, а почти все реакции холодного Неверовского её очень забавляли. Она ни на секунду не сомневалась, что раз «эллисы» как-то не так подействовали на этого забубённого снежного Кая, то в следующий раз она беспроигрышно растопит его агрессивные застывшие сосульки проверенным волшебным газком, уводящим в увлекательные фантазии. Азартно улыбнувшись своим наверняка гениальным мыслям, Мия в привычном приподнятом настроении с вызовом крикнула куда-то вдаль:
— Избежав всех замерзаний, жди, Саня, состязаний, плясаний и обтрясаний!

Воздушным движением прихватив почти полностью разряженный айфон с горки, Мелания, особо не задумываясь, заказала у знакомого Влада увеселительную посылочку для Неверовского. Не заберёшься высоко - не отведаешь спелой хурмы. Несмотря на давно не первые отношения, девятнадцатилетняя юная особа ни разу не влюблялась, не верила в любовь, но раз этот шальной дичок-снеговичок так распереживался всем его ледяным мрачным нутром и пригласил ей на помощь МЧС, а не бросил её там на волю удачи, значит, точно влюбился. Неумело, но влюбился. Она знала, зна-а-ала с самой первой их встречи. Победно похлопав себе, Мия впала в азарт настоящего игрока и плутовато помахала в воздухе указательным пальцем:
— Нецелованный блудник-чаровнúк оказался слишком дик. Жизни не нюхал, влюбился и трюхал.

Мелания решила думать, что Неверовский до ужаса перенервничал, что ему предстояли первые серьезные целовки, вот и затеял специально те дикие прелюдии, чтобы перенести целовки на их следующую встречу, а пока провести буйный тренировочный штурм на помидорах. Ну ничего, она тоже не лаптем щи хлебала. Следующая партия в их развлекающей игре точно будет за ней. Она будет блефовать напропалую, но больше ни один раунд ему не проиграет. Была не была.

Громкий шум начинающегося дождя нарушал затянувшуюся ненавистную минуту тишины опять навевающего скуку и дурные мысли одиночества, в котором Мия никогда не любила находиться. В лицо пахнуло свежестью и пьянящим табаком, как в парфюме Артема. Скрестив пальцы на удачу, она стремительно пролистала в телефоне входящие звонки, смс и, тяжело выдохнув, тоскливо посмотрела на экран. Шведов почему-то ей снова так и не перезвонил, отчего её гложило чувство необъяснимой туги. Ей было неприятно, что мужчина не впускал её к себе всякий раз, когда она его искала. Поддавшись неизвестному внутреннему порыву, Мелания, не собираясь останавливаться, с энтузиазмом отправила Артёму девятнадцатое сообщение, все равно ожидая его реакции:
«Нету больше мóчи представлять ваши неспокойные нóчи, господин адвокат. Отдыхаешь, и опять без меня. Как некрасиво с твоей стороны».

Для неё было непонятно, почему Артём постоянно сбегал от неё, ей ведь от него совсем ничего не надо. Только его общество. Рядом с ним она почему-то чувствовала себя в безопасности, как дома, и, сколько бы ни было времени на часах, уходить от него совсем не хотелось. Мия скучающе пожала плечами. Если Артем не отвечал, то и дома его можно не искать. Его там все равно нет. Порой ей казалось, что у него не один дом. 

Непринужденно потушив сигарету о подошву белых кожаных кед, Мелания бесцеремонно швырнула ее в детскую дворовую песочницу и неохотно заныкала незаметно свистнутую у друга полупустую пачку премиальных сигарет в карман чёрной кожаной куртки. На это удовольствие денег вообще не было, отчего на душе стало погано. Спасибо папуле за обмекули. Ещё раз настойчиво проверив в телефоне входящие, она случайно заметила непрочитанное вчерашнее смс «Чтобы через час была дома» от надоедливо названивающего весь четверг папы, театрально закатила глаза и, импульсивно спрятав телефон в карман укороченного комбинезона цвета хаки, истерично вскрикнула:
— Дети это тебе не лопухи, пахан! Они в мусоре не растут! Чао, капут!

Резко спрыгнув с привязанной к высокой горке тарзанки, Мия шатко приземлилась на ноги. С этим предателем она больше не разговаривает. В душу вцепилось подступившее неприятным комом к горлу чувство нешуточной обиды, обойденности. Мало того, что папа подло кинул и ее, и Влада, внезапно перестав им помогать, так ещё и все продолжал нагло спрашивать с неё за что-то. И ему даже не стыдно, что он, лишив ее денег, заставил её за собой убирать, учиться, работать на чужого дядю, как Золушку. Обиженно цокнув, Мелания ленивым шагом побрела по пустой ночной улице навстречу непременно чему-то хорошему, с вселенской обидой мастерски насвистывая грустную мелодию:
«Роди-и-ительский дом... Нача-а-ало начал... Ты в се-е-ердце моём... Надё-о-ожный причал...».

Только настроение испортил. В ее выразительных синих глазах читались подвешенное состояние и безысходное отчаяние от уязвимости перед миром, все хорошие двери которого были для неё всегда открыты, пока папа ее не бросил. Папа всегда читал ей длительные скучные нотации, но потом решал все её проблемы. Всегда, но после того, как Влада посадили, он будто временно помешался. Мия очень злилась на него за его предательство. К глазам подступили горькие слёзы обиды. Это - нечестно.

Ночные улицы, как запутанный лабиринт, петляли между домами безлюдного частного сектора. Спустя минут десять пешей прогулки, покрытые свежими кровоточащими ссадинами ноги уже почти отказали. Посмотрев на оставленные Неверовским болезненные кровавые рубцы на её тонких запястьях, не привыкшая ни к какой физической нагрузке Мелания напряженно скрестила руки на груди, словно рассказывая всему миру, что она «в домике». Она была уверена, что этот лоер-дестроер понарошку устроил те дикие салочки и был просто дилетантом амурных игр, но интуитивно ей было страшно не по себе. Накрывающее ее чувство незащищенности пугало до дрожи. На каждом углу её должны были поджидать увлекательные развлечения, а в такие пугающие ее игры она ни в какую не согласна играть. Стараясь не воспринимать ничего плохого, Мия отрицательно помотала головой, будто освобождая её от всего расстраивающего, и, взяв себя в руки, решительно смахнула предательские слёзы. Прошлое навсегда осталось позади, а впереди нет места ничему плохому. Оно забронировано удивительными приключениями. 

Резко остановившись напротив окружённого кованой железной оградой в виде «Розы Глазго» трёхэтажного особняка в стиле московского модерна, напоминающего классический европейский замок, Мелания облегченно выдохнула и удивлённо присвистнула. Раз уж мудрые ноги сами привели её домой, то грех не воспользоваться этой случайностью, чтобы отвлечься от плохих мыслей. После последнего разговора ей видеть папу не хотелось, но хоть по уши плыть, да дома быть. Приветственно помахав ручкой в духе английской королевы оцепившим всю территорию вооружённым охранникам, Мия шутливо пригрозила им указательным пальцем:
— Возвращение блудного попугая. Запускай, а то пахан наругает.

Озорно рассмеявшись, Мелания воодушевлённо продирижировала руками в воздухе открывающимся перед ней воротам и медленной расслабленной походкой проникла на придомовую территорию. Пока она дома, ей грусть не знакома. Она, конечно же, не собиралась сегодня сюда забредать, но раз папа-предатель её так срочно приглашал в гости, то он мог же и деньжат подкинуть. Или очередной нагоняй, если этот макаронина самодовольная, который Ваня, нажаловался всё-таки на неё из-за испорченного костюма. Скептически закатив глаза, Мия недовольно фыркнула и скрестила пальцы на удачу. Была не была! Пока на белом свете живётся, она всегда везде прорвётся!

В облицованном чёрной абрамцевской плиткой ассиметричном, словно составленном из разновеликих кубов, здании, которое венчала красная мраморная скульптура балерины, свет был погашен, а из расположенной над контрастным майоликовым панно к балету «Шахеризада» в центре главного фасада колонки, как в детстве, на всю улицу тревожно играла заглушающая гулкий шум работающих машин «Кармина Бурана» Карла Орфа. Тяжело вздохнув, Мелания не спеша обогнула особняк и ленивым шагом спустилась по витиеватой гранитной лестнице в задний двор. Вдоль двора стояли десятки огромных «почтовых» грузовиков, в которые с нечеловеческой скоростью рослые мужчины крепкого телосложения безостановочно погружали высококачественное печатное оборудование для производства фальшивых денег, макеты купюр, нити для вклеивания в купюры и заготовки изображений гербов. Маетá. До смерти занудному трудоголику Неверовскому здесь бы наверняка понравилось, как в родном стойле. Иронично усмехнувшись, Мия состроила самое серьёзное лицо и, строго поправив воображаемую квадратную академическую шапочку, шутливо перекривляла чрезвычайно сурового адвоката:
— Когда нормальный народ спит, у пахана и Невера все труд кипит. Во чудилы!

С заговорщическим видом медленно подкравшись к высокорослому сановитому костистому мужчине со спины, Мелания с неуёмной энергией внезапно выпрыгнула перед ним и, залихватски закричав первое, что пришло в голову, принялась задорно творить выразительные поясные поклоны до земли:
— Нам, царевнам, жить приходится в неволе, пропадают молодые годы зря. Нам все время надо думать о престоле - выполняя волю батюшки-царя. Да, папа? Не дети, а шляпа?

В её ироничной интонации проскользнула большая искренняя обида, перемешанная с нескрываемым величайшим разочарованием. Невозможно было ни поверить, что папа мог в чём-то не помочь ей с Владом, ни простить его за это. Теперь их всемогущий супергерой, разруливающий все проблемы богатырь всея Руси играл на стороне зла, против них, как кидала окаянный.

Бледное мужественное расслабленное лицо, искаженное слабой асимметрией от перенесённого после суда инфаркта, долговязого согбенного седого, несмотря на пятидесяти двухлетний возраст, мужчины в ответ демонстрировало лишь изрядный скепсис. Стратегически управляя людьми, будто шахматными фигурами, он ушлым, цепким взглядом внимательно наблюдал за погрузкой и направляюще жестикулировал указующими перстами:
— Продолжайте.

Его дела для ее будущего, но не для её ушей.

— Кайрос, на тебе мониторинг, — низким камерным голосом предусмотрительно поручил единственному в действительности доверенному лицу мужчина и, болезненно опираясь на железную трость, осторожной, неслышной, все ещё слегка пружинистой, несмотря на то, что правая половина тела его теперь практически не слушалась, походкой мгновенно провёл Меланию в сторону. — Мне не до твоей очередной ерундистики, Мелания. Собери мысли в кучу и расскажи мне, что за пустое дело вы опять с сыном Бессонова не можете поделить?

— Finita la comedia, опала пуансéттия, — сделав самое грустное лицо, Мелания с невинным видом развела руки в стороны, демонстрируя, что в вопросах чужого мудачества она бессильна. — Плюнула на плешь ему и послала к лешему!

После той проклятой ночи их расставания, о которой было неприятно и страшно вспоминать, отчего тело пробирала нервная дрожь, этот напыщенный щёголь начал распускать свои смердящие заносчивостью руки. Мия с этой персоной нон грата в ее жизни больше не разговаривает и не пересекается. Папа всегда учил её, что свои проблемы нужно уметь решать самостоятельно любыми сподручными способами, чем она и пыталась заняться, ничего ему не рассказывая, пусть совсем не любила вообще что-либо решать.

— Мия, пораскинь мозгами и подумай о серьёзности ситуации, — живым манером остановив Меланию протянутой вперёд отощалой ладонью, мужчина направил на неё сторожкий взгляд исподлобья темно-серых всепроникающих глаз. — Из-за одного околоточного мы должны отцу Бессонова дороже, чем вся Москва стоит. Он не узнает, что ваша свадьба отменена или наша договоренность поставится под угрозу.

Долги - не дело ума Мелании, и её взаимоотношения с сыном его партнёра, которого его дочка, по необъяснимым для него причинам, выбрала сама, - для мужчины сейчас не насущный вопрос. Он оборотливо переводил тему, чтобы дальновидно подвести разговор к интересующей его персоналии.

— Плачь, не плачь, тюрьма нам да палач, — самоиронично отметила Мелания и, иронически вытерев под глазом воображаемую скупую слезу, с вызовом сложила пальцы нулем. — Моя с ним «эта самая» состоится с ноль целых, шиш десятых по шкале вероятности. Ты не заставишь меня пойти к Ване. Не за-ста-вишь.

— Не заставлю, если никакая информация не дойдёт до его отца до момента, как мы сможем с ним рассчитаться. И этот человек немедленно исчезнет из твоей жизни, — раздраженно достав из кармана чёрного кашемирового бушлата телефон, отчитывающим голосом с одышкой процедил сквозь зубы мужчина и разгневанно указал на заснятые его людьми недавние фото Мелании с Артемом.

— Ах, вот ты как? — с неверием округлив глаза, возмущённо воскликнула Мелания и порывисто оттолкнула от себя папу. — Ты следишь за мной? Это - шутка какая-то?

— Мелания, этот мужчина и так исчезнет. Дело времени, — разразившись сильнейшим приступом сухого кашля, разъярённо прорычал мужчина. — Это - мое последнее слово.

— Не решай за меня!

— Ну ты же не совсем без клепки в голове, чтобы иметь дела с опером?

— Не нагнетай. Артём - всего лишь адвокат. Ты его с кем-то перепутал, и я больше не хочу это обсуждать. 

Она решила не придавать никакого значения его словам. Мало ли в Москве высоких блондинов? На пахана наверняка уже напал склероз. 

— Тебя ничему жизнь не учит! Ты хоть что-то знаешь об этом Шведове? Разуй глаза! Этот местный абверовец* уже семь лет под меня копает, поэтому попользуется тобой, как источником информации, и кинет ни с чем.

— Я не буду это слушать! 

— Включи голову, Мия, — не увидев никакой реакции, предупреждающе покачал головой мужчина, хватаясь рукой за сердце. — Ты вообще представляешь, как этот форин из Штатов в двадцать пять лет выслужился в Москве до подполковника?

— Я ему верю, — нервно взлохматив доходящие до лопаток светло-каштановые волосы, Мелания смятенно подняла расстроенный взгляд сапфировых округло-миндалевидных глаз к предгрозовому небу и, ища надежную опору, резко облокотилась о стену особняка. — Больше всех верю.

Ей искренне хотелось верить, что Артем радовался её визитам так же, как она его обществу, но тянущее чувство замешательства охватило её с головой. Рядом с ним ничего не страшно, даже когда он был просто на том конце трубки. Без него все не то.

— Значит так: ты можешь жить, где хочешь, но с ним я тебе видеться запрещаю! Иначе...

— Иначе что? В подвале меня запрешь, как мама? — с обидой недоверчиво взглянув на папу, взбалмошно прокричала первое, что пришло в голову, Мелания и импульсивно отвернулась от него. — Лучше б ты не был моим папой!

— Мелания, он наложил арест на все наше имущество и удивительным образом не арестовал за столько лет меня. У него одна цель - погоны! Ты ему неинтересна. У него дв...

— Я больше ничего не слышу, мои уши наполнены разочарованием, — оживлённым движением закрыв уши ладонями, Мелания отрицательно помотала головой, отчаянно отказываясь верить в услышанное, и порывистым шагом направилась к выходу. — Пусть всегда-а-а будет солнце, пусть всегда-а-а будет небо, пусть всегда-а-а будет кайрос, пусть всегда-а-а буду я.

Стремительно покинув придомовую территорию, не желающая думать о всяких злящих предателях Мия громко хлопнула дверью ворот и, не чувствуя ног, спустилась в пустой сквер. Внезапный весенний ливень обрушился на неё стеной, ударяя тяжелыми каплями по бледному выразительному лицу. Расстроенно склонив голову вбок, она заносистым шагом бродила вокруг маленького пруда. Перед глазами безудержно проносились злополучные воспоминания семилетней давности, когда молодой лейтенант с выраженным акцентом выставил их ночью на улицу посреди сильнейшего снегопада, отняв у ее папы по статье все имущество. Пусть она вообще не помнила его лица, но это точно не мог быть Артём. У него же даже акцента нет. Это всё папа наверняка придумывал удобные ему сказки, чтобы она его слушалась. Ему должно быть за это очень стыдно.

Категорически отказывающаяся верить в плохое Мелания неунывающе задрала голову вверх и, быстро проверив в телефоне, что Артем все так же даже не прочитал ни одно её сообщение, растерянно произнесла:
— Ты меня спасал не из-за папы, не для того, чтобы я помогла тебе его посадить. Ты не такой, господин адвокат. Или как мне тебя теперь называть?

Сейчас ей хотелось думать, что она очень нравилась Артёму, который в последнее время фоном постоянно присутствовал во всех ее мыслях. Пусть пока не так сильно, как Неверовскому, но она ещё не проиграла. И именно так она для себя и решила думать. Это же вполне могло оказаться правдой. От этого убеждения на душе вновь стало удивительно легко, как вспорхнувшей бабочке, ведь поверить в то, во что так хотелось, - самая простая в мире задача.

***

Неминуемо пробил второй час кромешной ночи пятницы. Стрелки на треснувшем часовом циферблате с безумной скоростью вели обратный отсчёт, каждый день безжалостно отматывая время на двадцать семь лет назад. Они все ещё не пали. Затаившись в скрывающей все человеческие уродства подступающей безмолвной темноте плохо освещенного пустого ночного парка, адски горящая изнутри от сумасшедшей жажды отомстить двухметровая горбатая тень кровожадно вырезала хирургическим скальпелем послание им на металлическом штендере, не останавливая тщательной слежки за припаркованным напротив темно-синим бугатти широном. За собой со стороны. За собой.

«Пользователь «Н.» покинула локацию «массажный салон», расположенную по следующим координатам: Рублево-Успенское шоссе, 11 км от МКАД, Усово, Московская обл., Россия, 143084. Направление западное», — бесперебойно продолжал передавать поступившие обновлённые данные в помутившийся холодный рассудок подключённый беспроводной микронаушник.

Технично подключившись через сенсорный спутниковый телефон к навигатору бугатти широна, мужская тень лязгающим замогильным голосом продиктовала:
— БСОД. Не пройдена проверка валидности. Я движусь в направлении неправильной локации.

В салоне темно-синего бугатти широна накрывший сознание несмолкающий туман окончательно размывал все грани реальности, оставив Неверовского один на один с сорвавшимся с тормозов подсознанием и всем, что неизбежно шло из его темных углов. Резкая острая боль дикой пульсацией, неконтролируемым безумием пронзала виски, будто его непрерывно били высоковольтным разрядом электрического тока, разрывая его рассудок. Безумное желание с особой жестокостью наносить тяжкие телесные увечья лицам, оказывающим ему сопротивление, с неимоверной скоростью захватывало его разум, беспощадно поглощая все человеческие чувства. Агрессивным движением зло развернув записку, потерявший контроль над изменённым сознанием Александр застывшим взглядом воспалённых прозрачно-голубых глаз посмотрел на её фото, сосредоточенно пытаясь определить, что его связывало с этой женщиной. Холодная пустота. Его одолевала внутри разрушающая пустота. С ледяным гневом грубым движением надавив большим пальцем Наташе на горло, словно насильственными действиями продавливая его, с абсолютно невозмутимым лицом адвокат распаленно бросил фото за сиденьями:
— Ты понесёшь своё наказание по прибытию. Лежи. Твое дело - лежать.

Подвержение за ложные обвинения её тела жестоким пыткам, вошедший в неё животный страх и её громкие истошные крики от мучительной телесной боли доставили бы ему нечеловеческое облегчение. От скопившегося сумасшедшего напряжения его безумно трясло изнутри. Он медленно, мучительно умирал в бешеной агонии оттого, что не мог в данный момент привести в действие команды подсознания, что инстинкт безжалостно истязать снова не находил выхода наружу. Разъяренно нанося удар за ударом по рулю положенной на него непроизвольно трясущейся в воздухе рукой, Александр, прерывисто дыша ртом, резким движением ладони разблокировал треснутый экран прикрепленного к, казалось, содрогающейся, нестабильной панели телефона и приказным бесстрастно-холодным тоном процедил голосовое сообщение:
— Не трать мое время и немедленно вернись на своё место, Ната, либо я тебя насильно принужу.

— Отставить, Александéр. Займись выполнением операции. Время не безгранично.

Услышав знакомый чеканный бас, Неверовский исступлённо ударил кулаком по телефону, уничтожив сообщение, и резко повернул голову вправо. Дедушка. Он - его папа, его мама, его наставник и его главный доверенный товарищ. Парень не нуждался в людях, поголовно причисляя их к посторонним, но ему нужна была его семья, его крепкий тыл. Благодарно кивнув дедушке, что он решил прибыть на покинутую землю спустя семь лет, Александр с тоской покинутого ребёнка устремил успокоенный взгляд на него:
— Ты со мной последуешь?

— Это не входит в мои планы. Ты вырос и свои задачи обязан решать самостоятельно, — коротким чеканным движением убрав ежедневник в нагрудный карман темно-зелёной тактической куртки сапера, спокойным располагающим голосом изложил свой окончательный вывод двухметровый широкоплечий поджарый шатен навечно пятидесяти восьми лет с благородной сединой на висках. — Я тебя предупредил, время не бесконечно.

— Нет, — мгновенно заблокировав двери автомобиля изнутри, холодным тоном распорядился Александр. — Ты со мной последуешь.

Преждевременная смерть отменима. Он должен держать это под контролем. Место его дедушки - в его семье.

— Я тебя контролирую. Выполняй, — по-отцовски похлопав Александра по плечу, авторитетным тоном отдал дальнейшее распоряжение мужчина и, встав на ноги, чеканной поступью отправился в свой новый дом, в никуда.

Не ведя больше неравных боев со смертью, мужчина сделал последний шаг и неизбежно исчез без следа в бесконечности. Когда отведённое время истекало, никто не возвращался назад.

— Дедушка, — с потерянным видом обратился к ушедшему через открытое окно Александр. — Товарищ генерал-майор.

Тяжело выдохнув, адвокат резким рывком ударил головой по рулю. Дедушка, который его воспитывал, был главным из людей, которым он доверился, единственным человеком, которому он во всем доверял. Его семья. Семья для него - родина, место, куда он неизменно возвращался для заживления ранений, то, за что стоило сражаться. Несмотря на то, что Неверовский был скуп на эмоции, быть покинутым для него было невыносимо тяжело.

Неопределенное время неподвижно смотря безжизненным холодным взглядом в безудержно размывающуюся перед глазами пустоту, Александр чеканным движением протянул левую руку из окна машины, перекрыв проходящей мимо невысокой белокурой девушке дорогу:
— Стой здесь.

— Эм, здравствуйте, — боязливо остановившись рядом с машиной, миловидная восемнадцатилетняя блондинка растерянно наклонилась над парнем и, беглым взглядом разглядев его бесстрастное красиво-смазливое лицо внешне двадцати лет, с успокоением улыбнулась. — Ты так познакомиться пытаешься? Я не против.

— Дедушку моего позови.

— Эм... А куда он ушел?

Внезапно в голове Неверовского раздался металлический щелчок, словно щелчок громыхающего выстрела автомата, уничтожающего из затуманенного разума непродуктивные мысли, препятствующие реализации установленных планов. Он не имел права на ошибку даже в своей голове.

— Бессрочно, — ровным голосом отчеканив, Александр с ускоренной амплитудой движений взял из-за сидений фото его ангельски-прекрасной женщины и, предъявив его всем прохожим, крепко прижал ладонью к сердцу. — Я женат. Моя Юстиция.

Для него существовала одна женщина - его женщина. Его Наташа - его потенциальная семья, его нужда, единственная в жизни богиня его правосудия. Ему было практически невозможно выражать то, что у него на душе, но от одного упоминания её имени он терял голову.

Аккуратно спрятав фото его Наташи в лежащий на сиденье дипломат, Александр, ощущая приливающее к мозгу чувство в разы приумножившегося запаса физических сил, тотально сконцентрировал зрение на дороге и ударил по газам. С максимальной скоростью бугатти широн сорвался с места и, достигнув предела ускорения, стремительными темпами покинул южный административный округ. Пространство вокруг безудержно сливалось в сплошную, убегающую назад стену, безжалостно уничтожая все ориентиры. Встречный внедорожник, едва опознаваемая точка вдалеке, через долю секунды пронёсся мимо него. Препятствие. Устранить. Все больше уходя в адреналиновый транс, Неверовский выкрутил руль до упора и, форсированным движением с силой сжав переносицу правой рукой, с неимоверным усилием сфокусировал лишённое цветовосприятия зрение на одной, максимально удаленной, точке перед собой. Стрелка на его спидометре перевалила за четыреста двадцать километров в час, молниеносно столкнувшись с электронным ограничителем скорости. Находящееся на пределе возможностей тело безумно трясло изнутри, как при резком отрыве военного самолета от взлетно-посадочной полосы, но Александр был не в состоянии чувствовать скорость. Его сознание бешено мерцало, стараясь склонить его выполнять иррациональные приказы. Приказы вышестоящего - инстинкта безжалостно уничтожать все препятствия на его пути.

Запредельно чётким боковым зрением оценивающе просканировав с нечеловеческой скоростью убегающее от него пространство, Неверовский заметил в четырехмерном окне жилого дома знакомый волнующий женский силуэт и, резко остановившись в миллиметре от деформированного стального забора, с крайней нетерпимостью продолжительно просигналил клаксоном. Цель обнаружена. Порывисто покинув темно-синий бугатти широн, он на негнущихся ногах чеканным шагом неотвратимо направился к его стоящей цели по, казалось, беспрерывно движущемуся под ногами разбитому асфальту. Болезненно ослепляющие вспышки чрезмерно цветных трясущихся из стороны в сторону фонарей сильно рябили в глаза, но это все для него больше не имело смысла. Впереди его бессменно ждала она. Его женщина, неизменно вызывающая бешеное течение крови в его жилах.

Тщательно прокручивая в погружённой в звенящую пустоту голове совокупность поступившей в течение последних часов информации, Александр не выявил объективных причин, по которым Мелания призналась ему в любви. Подобное он приравнивал к исключительно смысловым словам, чтобы применять их необоснованно, необдуманно. Адвокат ощущал сильнейшую вину, отвращение к себе, что чем-то в своём поведении предоставил ей повод рассчитывать на него, как на мужчину для будущих отношений. Он уже состоял в серьёзных отношениях с его Наташей, и ему больше никто не нужен. Во избежание недопониманий у него с этим утратившим значимость источником информации состоявшаяся деловая встреча - последняя.

В учащенном ритме шумно дыша через нос, будто стараясь разрядиться в пустоту, Неверовский встал напротив хоккейной арены и одним резким ударом боковой части стопы с жутким грохотом бесстрастно разбил об асфальт тяжелый керамический цветочный горшок. Он больше собственной жизни любил его Нату, что бы она ни совершала в прошлом и в настоящем, и за восемь лет их отношений не смог ей передать свои чувства словами. Будучи напрочь отрезанным от своих эмоций, он никогда не находил слов для чувств, за что до исступления на себя злился. Агрессивным жестом схватив с земли острые осколки керамики, Александр точно прицелился в точки внутреннего механического напряжения на неоднородных стеклянных дверях арены и яростно обрушил на них град оглушительных бросков наотмашь, выбивая на их поверхности имя его женщины. Его любимой женщины, без которой его привычный мир рушился. От неё он погибал. Только ради неё одной он был готов хладнокровно убить и без колебаний умереть.

Не замечая нарастающий неистовый рёв сработавшей охранной сигнализации, треск множества мелких стеклянных осколков под ногами, Неверовский твёрдым печатным шагом вернулся к огороженному жилому комплексу и, быстрым рывком вверх преодолев высокий стальной забор, застыл прямо под выводящим из себя мельтешащим перед глазами её окном. Мысли о ней одной, беспрерывно проносящиеся в его голове, давали ему чувство, что все шло по установленному им плану, чувство полного удовлетворения. Бросив отрешенный взгляд воспалённых прозрачно-голубых глаз на влекуще танцующий силуэт фигуристой блондинки в красном пеньюаре в окне от второго до четвёртого этажа жилого дома, Александр бесстрастно-холодным баритоном грянул на всю ночную улицу:
— Ната, ты - моя! 

От неё он был словно ранен минометным огнём, окончательно отключающим его разум и губительно поражающим его сердечный движок.

Во всех квартирах начал постепенно загораться свет. Высунув голову из окна последнего этажа, сонный крепко сложенный мужчина лет сорока негодующе крикнул:
— Че ты орешь, пацан? Второй час ночи. Участкового вызову - заебешься штрафы платить.

Каждое услышанное слово обостренно-резко, как страшный металлический скрип неисправного механизма «парабеллума», раздавалось в его голове, нестерпимо больно сдавливая затылок, отчего Александр, раздраженно скрипнув зубами, с ледяной злостью срывался на яростный воинственный крик:
— Потеряй свою видимость либо я к тебе приду.

— Я звоню в полицию!

— Меня это не интересует. Неверовский Александр Дмитриевич. Зафиксируй. Я не ухожу от ответа, — агрессивно сжав пальцы в кулак до хруста, Александр со всей силы саданул кулаком себя по подключичной мышце и, включив светодиодный фонарь на тактических наручных часах, направил разящий глаза сильнейший световой поток в Натино окно. — Ната, вниз иди! Наташа!

Медленно раскрыв большое панорамное окно, голубоглазая блондинка танцующим движением в такт громко играющей в квартире «Bessame mucho» положила опустевшую бутылку красного вина на длинный подоконник и, слегка наклонившись через открытое окно, оценивающе взглянула на невероятно высокого темно-русого смазливо-красивого парня. Флиртующе покусывая нижнюю губу, девушка уманивающе приобняла стройной голой ногой внешнюю сторону окна:
— Я? Я могу, смазливый симпатяжка.

Не проронив ни слова, Неверовский с минуту не шевелился, воткнув в девушку стальной взгляд, будто вынося ей приговор. Он пытался кропотливо проанализировать вызывающее у него вопросы её неудержимо видоизменяющееся ангельски-прекрасное лицо, находящееся в пределах от двадцати до сорока лет, на признак привычности, придирчиво принимая во внимание все имеющиеся её внешние данные. Волосы - светлые, голос - женственный с придыханием, рост - ниже нормы, тело - соответствующее запросам. Наташа. Глаза - не серые. Не Наташа. Предварительно решив, что перед ним с значительной вероятностью не его Ната, Александр поднял руки в знак капитуляции и ровным тоном отдал приказ:
— Нет. Ты не надо.

— Тогда ты можешь ко мне подняться. Только на кофе. Тебе разрешаю. Оно, по-моему, тебе будет очень кстати, Саша.

Задумчиво потерев пальцами переносицу, Александр одобрительно кивнул:
— Вниз принеси.

Его рассудок с запредельной скоростью, как при езде по высокоскоростной трассе с не обнаруживаемыми глазом препятствиями, без удержу мерцал, то практически полностью разрывая его связь с внешним миром, давно не функционирующим сознанием, то генерируя рациональные мысли. До нужного ему объекта маршрут составлял порядком семидесяти километров на машине по выездной трассе, в связи с чем ему требовалось вернуть рабочее состояние, казалось, периодически отключающемуся сознанию. Он был больше не в состоянии осознавать, что из происходящего можно причислить к тому, чему он мог поверить.

— Ладно. Жди там.

— Фильтр-кофе на концентрации с полтора граммами кайе́нского ка́псикума. В пределах семидесяти градусов Цельсия. Без сахара. Стакан вымой, — законопослушно отключив фонарь на наручных часах, пояснительным тоном бросил Александр.

— Интересный ты, конечно. Нет у меня твоего перца. Могу дать тебе дольку шоколада, — в медленном ритме убрав ногу с окна, девушка обаятельно усмехнулась.

— Нет. Я такое не ем.

— Тогда не выпендривайся, Санюш, и жди пустой кофе.

— Принял. Можешь приступать к выполнению.

Отпустив девушку выполнять доверенную ей задачу, Неверовский скрестил холодные руки на груди и, прислонившись спиной к ледяной для разгоряченной кожи стене дома, прагматично засёк время на часах. Она дала ему обещание, значит, выполнит. Внезапно ощутив, как возросшая до предела хроническая усталость бесконтрольно уничтожалась внутри него, Александр вошёл в трансоподобный кайф и с сильным физическим напряжением тяжело дышал в ожидании девушки, его Наташи. Сердце бешено стучало, доводя импульсный сигнал до всех его нервных окончаний. Увидев перед собой вышедшую из подъезда фигуристую блондинку, он больше ни в чем не нуждался. Только в любви его ангельски-прекрасной женщины.

Плавной, как в завораживающем приватном танце, походкой миниатюрная миловидная блондинка в теле прошла на жаркую ночную улицу и, послав парню нежный воздушный поцелуй, провокационным движением запахнула белое кожаное декольтированное пальто, делающее особый акцент на силиконовой груди пятого размера. Встав напротив парня, которому она на высоких каблуках дотягивалась только лишь до середины плеча, девушка многообещающим взглядом томно заглянула в его округлые миндалевидные светло-голубые глаза и дала ему в руки красный меламиновый бокал с горячим кофе:
— Алина. Возьми свой кофе. А ты мне что можешь предложить взамен?

— Спасибо, — с крайним внутренним ублаготворением благодарно кивнув, Александр взял бокал и, основательно удостоверившись, что тот пребывал в стерильно-чистом состоянии, принял дозу кофеина.

Ни одна эмоция никогда не отражалась на его холодно-непроницаемом суровом лице, и «непосвященным», душевно далеким от него людям было сложно их у него обнаружить, но её присутствие оказывало на него расслабляющее действие, равно сильнейшему опьяняющему никотину. Он находил всецелый покой исключительно в её глазах. Его успокаивающая сила, его любимая женщина, его Наташа.

— Неважно, заходи еще, — с невинным видом кокетливо хохоча во все горло, Алина мимолётным мягким касанием чутко погладила Александра по плечу. — У тебя футболка наизнанку одета. Ты у нас такой бесхозный или одевался в очень темном месте?

— Что?

— Я тебе помогу, — с интригующей паузой медленно сняв с Александра чёрную футболку, Алина вывернула её и, оставив её на ажурной скамье, стала гривуазными движениями массировать его обнаженные плечи. — Вряд ли ты пьяный сядешь за руль. Тебе нужно срочно в постель.

От расслабляющего его массажа спины, её чувственных прикосновений Неверовский терял голову. Грубо взяв её за ближнее плечо, он учащенно дышал, будто его приятные ощущения многократно бесконтрольно усиливались. Только Ната знала, как сделать ему хорошо, потому что она - его. Бросив бокал на железную скамью, Александр крепкой хваткой сжал девушку за руку и холодным властным тоном отдал приказ:
— Иди за мной.

Не принимая отказа, Неверовский напором повёл девушку за собой в тёмную безлюдную аллею на заднем дворе жилого комплекса и, наступательными действиями с силой вжав её спиной в ствол дерева, с непрерывно нарастающим физическим напряжением агрессивным движением охватил ладонями её бёдра. У него, как в глубоком пьяном душевном подъёме, напрочь стирались все стоп-сигналы. Впившись в него притягательным взглядом из-под опущенных дрогнувших ресниц, Алина привстала на носочки и подалась ему навстречу. Слегка прижавшись вздымающейся грудью к его покрытому длинными глубокими царапинами, чернеющими кровавыми синяками от укусов обнаженному твёрдому торсу, она поцеловала кончики своих пальцев и будоражащим движением провела ими по левой расцарапанной напрягшейся скуле парня, оставив на нем красный след помады.

Александр никогда не поддавался никаким чувствам, но беспрерывно дробящие на части его изменённое сознание агрессивные инстинктивные импульсы всеохватно блокировали его способность контролировать себя. Автоматизированно стерев ладонью с губ девушки помаду, он наклонился над ней, в целях предотвратить попытки самоволия с её стороны, жёстким движением взял её за шею и душаще сдавил горло, словно под воздействием неизбежно идущего изнутри главного природного инстинкта набросил анкерную стальную петлю ей на шею. Она - его. Несмотря на все её недостатки, выводящие его из себя её скандальные припадки и неаргументированные истерики, для него она в любом виде лучшая. Его Наташа давала ему все её тепло даже через её горячее дыхание на нем, снимая с него безумное напряжение. Его засада.

Испытав наивысшую степень естественной базовой потребности получить немедленную разрядку, Александр чеканным движением развёл пальцами губы девушки и, с давлением властно оттянув её нижнюю губу, медленно, самозабвенно поцеловал её губами в зубы, запрокидывая её голову все ниже. В ней одной заключены смысл его дней, его свет, его жизнь. Его преисполненные всепоглощающей яростной страстью поцелуи ударной волной обрушили на неё сокрушительный взрыв накопившихся в нём, никогда не имевших выхода наружу, намертво замурованных в его ледяном душевном барьере стойких сильнейших пьянящих чувств к ней, его Нате. Перед ней одной он неизменно стоял, как на поле боя посреди порохового дыма бомбардировки и шквального прицельного огня артиллерии, насилу живой, а без неё ему было нечего больше терять.

Свирепый стук его сердца, будто он принял в него пулю, летевшую в неё, с каждым ударом трепетной дрожью ощущался по её ослабевшему телу. Все, что он делал, он делал настолько честно, что от его поцелуя, раскрывающего его неистощимые чувства к ей неизвестно кому, что сейчас ей было совсем неважно, Алину бросало в томительный жар. Сделав глубокий протяжный выдох через приоткрытый рот парню в губы, она искусительно погладила его ладонями вдоль позвоночника и обвила руками его шею. Его безудержно учащающееся неровное дыхание, касающееся её изнутри через его искренний медленный поцелуй, вынуждало её напрочь потеряться в ощущениях.

Нещадно разрушающий все его психологические защитные блоки нескончаемый прилив адреналина в его бушующей крови возбуждал его нервную систему, отчего его мышцы неимоверно напряглись. С нервно-возбужденным видом резко разорвав поцелуй, Неверовский с силой зажал девушке плечи и доминантно поставил её на колени. Встав у неё за спиной, он порывисто совлек с неё пальто и швырнул его на землю. Переполняющие её изнутри тонкие вибрации её нежной любви осколочными гранатами накрывали его, доводя его до дикого яркого резонанса от мощной физической необходимости в его желанной женщине.

Оставшись в одном красном шелковом пеньюаре, Алина обольстительно усмехнулась, обнажив ямочки на щеках, и пикантно чуть закинула голову назад. Разгладив распущенные длинные белокурые волосы пальцами, она распаляюще раскинула их в стороны, мягким движением дотронувшись их кончиками к наполненному пульсирующей кровью напряженному торсу парня. Обострившиеся телесные ощущения вводили его в неистовый физиологический аффект. Грубым движением пережав бёдра девушки ногами, Александр надёжно зафиксировал её в обездвиженной позиции, как взятую в плен не повиновавшуюся заложницу, которая неукоснительно обязана либо вымаливать пощаду либо упасть без чувств. Крепко скрутив ее волосы жгутом вокруг своей ладони, он второй рукой агрессивно заломил её руки у неё над головой, чтобы у неё не осталось возможности высвободиться. Его сердце безумно частило, вызывая у него нестерпимое жжение в груди от непреодолимого безумного желания обладания.

— Саш, ты такой же душевный, как банкир, но мы с тобой попробуем, — приапическим жестом положив голову затылком Александру на надколенник, прошептала Алина. — Только всё-таки войдём в дом.

Остановив анализирующий взгляд ужасно красных остекленевших глаз на одной чёрной точке перед собой, Неверовский установил, что нестабильное пространство пребывало в чрезмерно грязном состоянии, что нарушало его порог брезгливости. Кропотливо запланировав в голове все меры предосторожности, которые необходимо принять, Александр отпустил запястья девушки и холодным тоном распорядился:
— Ключи.

Накинув на себя пальто, Алина достала из корсетного декольте пеньюара ключи и дала их парню в руку. Томно заглянув ему в прозрачно-голубые обдающие холодом, но такие безумно красивые глаза снизу вверх, она любострастно приложила к губам рассеченные до крови костяшки пальцев его левой руки.

Войдя в сумасшедший эйфорический раж, Неверовский одним резким движением с силой поднял девушку за плечи и рефлекторно положил ладонь ей на дальнее плечо, держа свою руку на весу. Он был готов сделать все, лишь бы его Ната была счастлива рядом с ним. Сигнализируя, что глава - безапелляционно он, адвокат принудительно повёл её за собой в сторону, казалось, его подъезда. Слегка запахнув пальто, Алина, не отпуская парня ни на шаг, прилегла на него, всем телом почувствовав бешеное биение его пульса. От исступленного экстаза ускоренно пульсирующая вена на его шее набухла, будто была готова сдетонировать в любой момент, как фугасно-кумулятивная боеголовка. Забрав с железной скамьи свои вещи, Александр с размаху открыл подъездную дверь и насильно ввёл девушку в подъезд. От этой женщины он сходил с ума.

«Мой король, два часа ночи. Я сожгу тебя и всех, кто посмеет тебя занять. Я очень жду тебя дома», — автоматически сработал будильник на тактических наручных часах Александра.

Услышав на раздавшемся будильнике установленную на сигнал Наташей запись её мягкого женственного голоса с придыханием, Неверовский чеканным шагом вышел из подъезда и анализирующе посмотрел на остановившуюся напротив него блондинку. Лицо ему незнакомое. Он совершенно не понял, кто это. Не его Наташа. Безразлично вернув девушке ключи, не желающий бессмысленно терять время Александр стремительно надел чёрную неглаженую футболку. Одежду всегда ему подготавливала его Ната, ведь только она знала, что ему нужно.

— Так что, ты заходишь? И что это было?

— Я занят. У меня такая уже есть, — с силой сжав в руке опустошенный бокал с, как ему казалось, кофе, в полубессознательном состоянии Александр привычной походкой Муссолини направился в сторону выхода. — Я занесу.

Лучшее - враг хорошего. Он ценил надежность и постоянство, в связи с чем соответствующая его ожиданиям его Наташа, которая на протяжении восьми лет неизменно давала ему все, что ему нужно, для него никогда не подлежала сравнению.

— Ну давай, заноси, — неудовлетворённо вздохнув, с нотой возмущения ответила Алина и скрестила руки на груди. — Только не забудь.

Остановившись посреди тёмной холодной улицы, Александр резко повернулся и, вытащив из кармана чёрных джинсов свою визитку, протянул её девушке:
— Я отдаю отчёт своим словам. Будет нужна юридическая помощь - подашь сигнал.

— Ты даже не сомневайся, Санюш.

— Честь имею, — ровным голосом бросил Александр и, равнодушно отвернувшись, печатным шагом проследовал к припаркованной за стальным забором машине.

С потерянным видом заняв место водителя в безудержно размывающемся перед глазами темно-синем бугатти широне, Александр тяжело выдохнул через нос. Не она. Не его окончательно пропавшая с радаров Наташа, которая в течение восьми лет отношений, независимо от её местонахождения, с момента её пробуждения до момента её отправления в состояние сна практически непрерывно направляла ему сообщения. Неверовский ужасно ненавидел телефонные звонки, переписки и никогда ей не отвечал, тем не менее Ната таким образом показывала, что она рядом с ним. Ему по жизни спокойнее, когда она в зоне его жесткого контроля, но заложенный в нем внутренний барьер сдерживал любую вероятность того, что адвокат сам позвонит либо отправит ей сообщение.

Застопоренно закрыв окно, Александр конвульсивно дрожащей рукой закинул деформированный бокал за сиденьями и, приняв позу американской четвёрки, законопослушно пристегнулся. От острой вспышки боли в затуманенной голове раздался громкий металлический щелчок и, взорвавшись страшным гулом в ушах, оглушил его. В один момент разрушавшая рамки его бешено мерцающего сознания опустошающая тяжесть самоликвидировалась. Иррациональные мысли в голове вмиг остановились, вернув его зрению состояние нормы.

От вновь напомнившей о себе возросшей до предела усталости сердце будто стучало через раз. Получасовой сон был не способен перекрыть несколько бессонных ночей. Раздраженно ударив головой по рулю, адвокат практически на последнем издыхании вбил в навигатор «Пл. 252 км». От малейших движений невыносимая острая боль в травмированной правой руке в разы усилилась, отчего даже элементарные действия ему давалось выполнить чрезмерно тяжело. Несмотря на то, что у него, помимо хронической усталости, отсутствовали какие-либо доводы относительно того, почему ему было безумно плохо, независимо от любых форс-мажорных обстоятельств он должен закончить все запланированные на сегодня дела. Когда дело касалось наказания виновных, исполнение назначенного им приговора было неотвратимо. 

Усиленно вернув тотальную концентрацию, Неверовский вдавил педаль газа в пол и, разблокировав треснутый экран прикрепленного к панели телефона, вслепую включил одно из тысячи отправленных Наташей её несколько-часовых видео:
«Саш, ты во сколько сегодня вернёшься? По-моему, вода уже сильно остыла, аж тело всё горит. Милый, посмотри, какая я у тебя роскошная».

— Да.

Главной женщиной в его жизни неизменно была работа, но любимая его женщина - его Наташа. Александр всегда горел своим делом, но он не мог идти в никуда. Чёткое осознание того, что он работал для материального обеспечения ожидающей его дома его семьи, давало ему неограниченные силы выполнять поставленные перед ним цели независимо от его страшной физической усталости. Ему очень не хватало присутствия Наты, и его до безумия раздражало, что она заставляла его ждать, когда она устранит свою эмоциональную неуравновешенность и сфокусирует наконец внимание на нем и ее обязанностях.

Сорвавшись с места, бугатти широн с максимально разрешённой скоростью помчался по пустой трассе. Время назначенной встречи истекло более полутора часа назад, что безмерно нервировало Неверовского. Он рассчитывал, что раз с ним договорились о ведении переговоров, значит, либо обязаны ожидать его, либо проинформировать о своих целях в другом формате. Адвокат готов был отдать все своё время работе, но безрезультатности он не выносил. Бросив быстрый взгляд уставших светло-голубых глаз на разрывающийся от настойчивого вызова телефон, Александр, продолжая сосредоточенно наблюдать за дорогой, ответил неизвестному абоненту.

— Неверовский Александéр? Насколько я сведал, — с острой неприязнью донёсся из трубки высокомерный тенор пожилого мужчины.

— Слушаю вас.

— Мирóво. На линии Войцех Старжинский, ваш биологический дедушка. Уверен, вы не осведомлены обо мне, однако мне, к прискорбию, не посчастливилось не узнать о вашем недостойном существовании, — подчеркивая аррогантность, с апломбом упрекал мужчина. — Я интересуюсь, когда свора Неверовских прекратит отравлять жизнь нашей семье своей, простите, «грязью»? С кого из вас мне ещё требуется спросить, чтобы и след ваш простыл, наконец, из нашей жизни?

— Я восстановлю мамину больницу в кратчайшие сроки, — отрешённо посмотрев перед собой, холодным баритоном отчеканил каждое слово Александр.

Члены семьи его мамы обвиняли в её внезапной смерти непосредственно его отца и прервали контактирование с его семьей, в связи с чем Александр никогда их не видел. Его отец, его доверенное лицо, как сообщил дедушка, соблюдал все необходимые меры предосторожности, поэтому он считал неправильным вменять ему в вину произошедшую ситуацию. Предполагаемого убийцу полиция обнаружила в тот же день спустя час мертвым в его доме, указав в протоколе, что Старжинская Елена Войцеховна, пребывая в состоянии алкогольного опьянения, погибла одновременно с её телохранителем во время прохождения практики на территории больницы, по неосторожности упав на хирургический ланцет и уронив в процессе падения на мужчину тяжёлый железный ящик с хирургическими инструментами. Ни в одной из предоставленных версий аргументов против его отца не числилось. Не виновен.

— Послушайте, молодой человек, сверните ваши грязные бумажки трубочкой и будьте добры воспользоваться ими по достойному их предназначению. Наши средства покроют восстановление любой сети больниц. Или вы наберетесь наглости расплачиваться перед нами жалованным нами же в память о моей дочери «детишкам на молочишко», наследством? Что ж, от Неверовских ожидаемы все низкие поступки.

— Вы не отдаёте отчёт о своих словах, — зло ослабив ворот чёрной футболки, Александр каменно стиснул челюсти. — Мой отец не принял бы денежные средства от посторонних лиц.

Неверовский сильнее всего на свете ненавидел ложь во всех ее проявлениях. Подавляя вспышку ледяного гнева, он с неимоверной силой саданул кулаком по боковому стеклу, будто наносил страшные физические увечья заключённому в безжалостно раздирающие кожу до костей железные колодки обвинённому во лжи. Тот факт, что его отца намеревались оклеветать, был для него неприемлем.

— Не сотрясайте воздух, если в вас воспитали хоть что-то, как у человека. Ни ваши с отцом грязные схемы, ни вы лично мне неинтересны. Мы отрицаем факт вашего рождения. Я имею восемь внуков, к которым не отнесу вас ни живым, ни почившим, — прочистив носоглотку прямо над трубкой, с пренебрежением критиковал мужчина. — Решил уведомить, что в ближайшее время могила моей дочери будет перенесена к нам во Вроцлав.

— Нет. Это невозможно. У вас нет законных оснований, — шумно выдохнув через нос, приказным тоном процедил Александр.

— Меня не интересуют ваши основания. Уверен, мы друг друга поняли. У вас есть пара недель, чтобы проститься с матерью, которой вы не достойны. Будьте благодарны нам за это и откажитесь от наглости встать передо мной в день моего прибытия в Москву. «Всего благого» не скажу, потому что я вам этого не желаю. Пусть это будет наш последний с вами разговор, — сбросил звонок мужчина.

Рывком запрокинув голову назад, Неверовский с холодной яростью сжал рукой руль, словно беспощадно перебивал артерию на горле раздражающей его помехе. Мама - святое. Он никому не позволит лишить его единственного, что от неё осталось, - места памяти. Это невозможно.

Беспрерывно прокручивая в засыпающем разуме список правильных действий для оптимального решения возникшей проблемы, Александр тяжело выдохнул и с высокой бдительностью невозмутимо продолжил управление транспортным средством в направлении установленной на сегодня цели. Он извлёк урок из ситуации и больше никогда подобного не допустит. От безумной усталости его глаза закрывались, истощенные предплечья немели, но он никогда не позволял себе ни отвлекаться, ни отдыхать, пока все запланированные дела не доведены до победного. Силой воли усиленно блокируя в сознании резкую физическую боль, накопившуюся смертельную усталость, адвокат с бесстрастным видом до упора выкрутил руль в сторону трассы и увеличил скорость. Защищать пострадавших людей - главная цель жизни адвоката, семью - мужчины, и он ничему, никому не позволил бы препятствовать ему в выполнении его задач.

Спустя полтора часа пути темно-синий бугатти широн съехал с пригородной трассы и резко остановился на разбитой проселочной дороге. Выстроив в мобильном навигаторе маршрут до требуемой локации, Неверовский немеющей рукой взял телефон и стремительно покинул машину. Независимо от любых обстоятельств он должен найти виновников в поджоге маминой клиники и заставить их неминуемо понести наказание в соответствии с законом, исполнив долг службы, долг сына. Привычно подняв голову вверх, он, чеканно размахивая руками, на негнущихся ногах печатным шагом проследовал на прилегающую к свеженасыпной дороге территорию лесного массива, проходные пути на которую прочно блокировали десятки не работающих машин геологоразведки. Труды всей жизни его мамы вместе с репутацией её клиники детской кардиохирургии были безвозвратно уничтожены. В связи с тем, что полиция не обнаружила улик, всецело обвинив в происшествии клинику, Александр намеревался восстановить закон силой своей справедливости.

Натренированная полная темновая адаптация позволяла Неверовскому спокойно передвигаться в непроницаемой темноте, но внезапно раздавшийся в голове инородный страшный шум, словно мощный гул двигателя бронетранспортера, начал постепенно дезориентировать его во вновь нестабильном пространстве. Лесной массив с бешеной скоростью терял чёткие очертания, уходя в накрывающий сознание застопаривающий туман. Туман. Он проникал в каждую клетку находящегося на исходе энергетических ресурсов тела, заряжая его уничтожающим внутренние резервы возобновлением сил и безжалостно разрывая на части хроническую усталость. Расширенное состояние изменённого сознания адвоката приказывало ему незамедлительно действовать, полностью депривировав его контроль над мыслительными процессами и деактивировав его внутренний детектор ошибок.

«Опасности нет. Препятствие в лице череды грунтовых выработок поддаётся преодолению. Начать движение. Свершить правосудие».

В ускоренном темпе преодолев более километра разрезанной огромными засыпанными котлованами, казалось, пульсирующе продавливающейся под ногами дороги, Александр быстро, беспокойно вращал белками глаз, не имея возможности ни на чем задержать утративший ясность взгляд. Ни на чем, помимо беспрерывно следующей за ним изувеченной горбатой тени. Противник. Мгновенно развернувшись, он раздраженно потер переносицу конвульсивно трясущимися леденеющими пальцами, стараясь сфокусировать зрение. Никого. Оглушающий грохот не прекращающихся шагов за спиной безостановочно соединялся с атакующим разум угрозами посторонним голосом в его голове, отчего парню болезненно заложило уши, будто он погружался под воду, и сильнейшее внешнее давление водной массы мертвой хваткой сдавливало его барабанную перепонку.

«Решил уведомить, что в ближайшее время могила моей дочери будет перенесена во Вроцлав».

— Что ты сказал? — воткнув бесчувственный стальной взгляд в движущуюся холодную темноту перед собой, Александр до хруста согнул пальцы в кулак с неимоверной силой, заставившей кожу на них побелеть, и зло саданул кулаком по вынесенным на дорогу оставшимся от построек бетонным блокам.

Его прежде ровный ледяной голос с пронизывающей до костей хрипотой срывался на крик, чеканная монотонная речь звучала враждебно, чрезмерно стремительно. От болезненной сухости во рту, словно из организма выкачали всю жидкость, у него непроизвольно сокращались мышцы гортани, вызывая в горле невыносимый спазм.

Затуманенный разум с безумной скоростью воспроизводил в ушах бесчисленное множество отвечающих голосов, останавливающих на этапе формирования собственные мысли Неверовского. Пребывая в полубессознательном состоянии, он больше не осознавал, отвечал ли ему кто-либо в действительности. Не опознаваемая ускоренная речь в его голове приобретала форму нерационального монолога, баррикадируя восприятие им услышанного. Александр был словно заключён в нестерпимо больно сдавливающий затылок вакуум, как после ударной волны повышенного давления при взрыве наступательных гранат.

— Умри, — процедил Александр, разозлённо ударив затылком в поврежденный ствол дерева.

С нечеловеческим усилием резким рывком опрокинув с ужасным грохотом тридцатикилограммовый фундаментный блок на, казалось, содрогающуюся чернеющую землю, Неверовский, не расходуя силы попусту, стремительным печатным шагом направился по затягивающему грязевому месиву к вбитой в навигатор точке назначения. Не оставляя следов, подошвы чёрных кожаных оксфордов вязли в двоящейся у него перед глазами перерытой земле. Единственный рациональный довод рассудка, который независимо от любых обстоятельств неизменно подавал сигнал в его затуманенный разум, - запланированная работа не терпит отлагательств. Так было правильно. Пл. 252 км. Незамедлительно. Каждая минута его жизни была прагматично расписана на несколько месяцев вперёд, в связи с чем, во избежание отклонений от его плана, он не мог бесполезно терять время.

Через силу удерживая отключающийся разум, как ему казалось, частично пробужденным, адвокат, действуя на автомате, кропотливо просчитывал каждый последующий шаг. Ему было безумно плохо, но он должен довести начатое дело до победного. С огромной скоростью достигнув заброшенного советского военного объекта, он агрессивным движением открыл тяжёлый стальной люк и, бросившись вниз, с глухим хлопком приземлился в миллиметре от одного из тысяч невидимых глазом провалов в металлическом полу старой ветхой конструкции. Обнаружив, что сеть не функционировала под землей, Александр распаленно выдохнул и, сложив телефон в карман чёрных джинсов, оценивающе просканировал то расширяющееся, то сужающееся пространство трёхэтажного бункера подземного заложения. Выводящие из себя мельтешащие бетонные стены стремительными темпами размывались в чёрные живые пятна и, проходя через него, сдавливали пространство. Несмотря на то, что его оптически искаженное восприятие реальности бешено мерцало, подбрасывая в его рассудок несуществующие звуки и объекты, Неверовский автоматически пытался действовать по заранее установленному плану. Работа не ждала.

Одним резким движением руки включив тактический фонарь с автоматическим выравниванием на наручных часах, Александр с чрезвычайно увеличенной амплитудой движений вошел через, казалось, исчезающий проход в конце стены в железный прямоугольник. Коридор. Неотрывно смотря застывшим, застопоренным взглядом в бегущий перед глазами на большой скорости наполовину затопленный коридор, парень свирепо ударял костяшками пальцев по густому отработанному воздуху. Препятствие. Уничтожить. От нескончаемого выброса адреналина в его висках бешено стучало, суставы дико ломило. Испытывая сумасшедшую внутреннюю тряску, Неверовский продолжал чеканным шагом стремительно идти к цели по балке в проминающемся под ногами проржавевшем полу, с холодным гневом безрезультатно стараясь открыть бункерные двери обваренных железом изолированных комнат. У него все всегда было рассчитано до мелочей, тем не менее всегда существовал один процент вероятности, что ситуация пойдёт не по плану. Перед выполнением каждой операции Александр брал это во внимание и был готов непоколебимо отдать жизнь при исполнении своего долга перед мировым правосудием. Иначе он не мог и не хотел.

— Где ты?

Ответный резонанс отдавался нестерпимо-резким звоном в ушах, отчего его голова разламывалась. Не обращая внимания на отвлекающий фактор, Неверовский быстрым коротким движением рванул бронированную дверь под центральным межэтажным проёмом и без промедления проследовал внутрь узкого цилиндрического тоннеля. Пусковая шахта для ракет. Искомое лицо не обнаружено. Сосредоточенно направив затуманенное внимание на раздроблённый бетонный блок у входа, Александр разъяренно схватил с него составленную записку со следами помады:
«Ты случайно теряешь улики по Чернышову. Или тебе понравилось файер шоу, bimbo, и ты хочешь продолжения?».
[пер. с итал. — Малыш]

Раздраженно скрипнув зубами, выведенный из себя Неверовский с ледяной яростью разорвал на части записку, словно артерию на шее препятствующего его цели лица, и, раздирая травмированный кулак в кровь, со всей силы обрушил град оглушительных ударов на стену, будто с особой жестокостью проламывал череп виновного. Жизнь преступника ровным счётом ничего не значила. То, что не вышедший на назначенную очную ставку соучастник, который никогда не оставлял следов, раскрывал личность защищаемого преступника, свидетельствовало о его тотальной уверенности в безнаказанности его правонарушений. Это приводило адвоката в бешеную ярость. Препятствие. Уничтожить.

— Это - твоё последнее слово.

Напряжённо стиснув челюсти, Александр тяжело дышал, меряя комнату широким печатным шагом, словно безжалостно вбивал бетонные сваи в обездвиженное тело заключённого. Вышедшие из орбит бесчувственные воспалённые прозрачно-голубые глаза налились кровью от неизбежно идущего у него изнутри инстинкта беспощадно разрывать сосуд за сосудом у того, кто оказывал ему сопротивление. Порывисто запрокинув пульсирующую от накопившегося нервного напряжения голову назад, парень быстрым взглядом распознал установленную в стене камеру видеонаблюдения. Уходя в боевой адреналиновый транс, он без тени эмоции на лице резким рывком извлёк из пола арматуру и, точным движением бросил её в направлении требуемых координат, сбив камеру. Первая улика. Приобщить к делу.

Прагматично изъяв из разбитой камеры карту памяти, Неверовский внимательно прозондировал характеризующуюся чрезмерно высоким качеством изображения местность на предмет оставленных следов. Выявив будто телескопическим зрением длинный светло-каштановый волос, объект для проверки по базе ДНК, на поверхности пола в ста метрах от себя, он стремительными темпами достиг противоположного конца тоннеля и сложил улики в карман чёрных джинсов. Процесс завершён. Подавляя вспышку холодной ярости, Александр глубоко вдохнул, наступил чёрным кожаным оксфордом на осколки от аппарата видеосъемки и начал медленно их давить, разрядившись в пустоту. Он не потерял время абсолютно впустую. Это его относительно ублаготворяло.

Стремительно поднявшись по вбитым в неровную стену гнилым доскам, Неверовский в бессознательном состоянии привычной походкой Муссолини покинул бункер. Завершив все, что запланировал на сегодня, он мог позволить себе вернуться в локацию восстановления его энергетических ресурсов. Домой. Он больше не понимал, что происходило, как он прибыл к месту парковки его автомобиля. Его дико бросало из стороны в сторону, погружая в глубокий пьяный ступор. Время для него безжизненно застыло, будто минуты приравнялись к часам. Сев в темно-синий бугатти широн, Александр на автомате пристегнулся и, остановив неморгающий взгляд во внутренней ледяной пустоте, с замедленной реакцией ударил по газам. Домой.

В следующую секунду бугатти широн рванул вперёд, бешеными темпами разгоняя скорость. Показания спидометра достигли максимального значения в четыреста двадцать километров в час, как при пилотировании ракетных саней без направляющих рельсов. Перед глазами безостановочно прокручивались мгновенно извлекающиеся из видоизменяющейся линии горизонта масштабные сооружения. С трудом сфокусировав рассредоточенный взгляд на максимально отдаленной от капота точке размывающейся не освещённой дороги, Неверовский машинально постоянно водил взглядом по горизонту слева направо, не задерживая фокус на конкретных ориентирах, и боковым зрением тотально контролировал зону видимости перед автомобилем, зеркала заднего вида и показания приборов. Подсознание диктовало, что так правильно. Домой.

Несмотря на то, что глаза обученного военными лётчиками в кадетской школе парня привыкли к запредельным скоростям, безудержно мерцающая перед ним «чёрная пелена» периодами отключала его от рационального восприятия пространства. Затуманенный чёрный квадрат принимал отчетливые очертания участками разбитой дороги не более, чем на минуту. Испытывая удушающий недостаток кислорода, Александр дышал с немыслимым физическим усилием, словно ему сдавили легкие. От чрезмерной перегрузки ускорения его мышцы скрутило болезненной судорогой, а тело будто пребывало в состоянии нулевой гравитации. Его бросило в изнуряющий адский жар. Интегрируясь в ток времени, он неминуемо становился из водителя пассажиром, но все так же сохранял непоколебимость. Возникновение проблем не положено.

Периферическим зрением заметив внезапно приближающееся трехэтажное здание его дома, Неверовский по привычке направил бугатти на поворот в закрытый двор и, вдавив педаль тормоза в пол, установил, что автомобиль больше не замедлялся. В связи с тем, что он всегда предусматривал перечень всех возможных событий и заранее методично составлял чёткий план действий, для него, как правило, отсутствовали непредсказуемые критические ситуации. Так или иначе, адвокат был готов ответить за все исходы и продолжал соблюдать привычное хладнокровие. Услышав с левой стороны оглушительный металлический щелчок мгновенно лопнувшей шины на намертво заклинившем правом переднем колесе, он ощутил, как практически неуправляемый автомобиль резко кинуло влево, и, моментально среагировав, чеканным движением автоматически выкрутил руль в сторону заноса. Безрезультатно.

Бессознательно учитывая возникающее в поворотах центростремительное ускорение и сканируя взглядом пространство впереди, Александр с силой уперся левой рукой в рулевую колонку и, механически удерживая бугатти на траектории, за доли секунды переправил его в сторону безопасной зоны. Чрезвычайно контрастная цветопередача окружающих его объектов сильно рябила в глаза, отчего у него до безумия жгло в глазах. Молниеносно слетев с дороги, автомобиль с жутким грохотом снес ограждения палисадника жилого дома и, более километра кругового движения тормозя о высаженные деревья, резко припарковался поперёк свободных парковочных мест. Цель достигнута.

На автопилоте покинув деформированную машину, Неверовский наполовину онемевшей рукой взял из багажника бутылку ледяной воды и практически на последнем издыхании ровным чеканным шагом спустился по раздражающей зрение освещённой лестнице. Он неотрывно смотрел застывшим взглядом в одну неподвижную темную точку перед собой и бесцельно шел по пустой несоразмерной Пречистенской набережной, не желая возвращаться домой. Все равно его Наташа его там не ждала. Что бы между ними ни происходило, ему очень не хватало её присутствия. Она была ему необходима, как повязка на свежие раны.

Пробил четвёртый час утра, но для Александра время словно стояло на месте в моменте вечности. Устало потерев истощённое лицо бледной ладонью, он застопоренно залёг в неестественно цветную траву и, замедленным движением налив воду из повреждённой бутылки на лицо, рефлекторно выбросил её в рядом стоящую урну. Его рассудок не пробуждался. Сфокусировав внимание на крайне громком, оглушающем самолетном гуле, парень с усилием нацелил затуманенный взгляд на следующий в направлении Карского моря самолёт в чрезмерно пёстром мигающем небе. Отрешённо посмотрев на удаляющийся за полярный круг, к Наташе, самолёт, он агрессивным жестом ударил кулаком по земле и с тоской отдал приказ:
— Наташа, вниз иди.

Нескончаемые мысли о его Нате атаковали его рассудок, губительно поражая сердечный движок. Без неё он потерял свой покой. Он вспоминал о ней беспрерывно, потому что забыть не мог.

Противоестественно яркое чёрное небо больно резало глаза, заставляя Неверовского непроизвольно щуриться. Блокирующие порог восприятия реальности пульсирующие металлические звуки в его голове неимоверно усилились, исказившись из басов в стерео. От отстукивающего на подкорке сознания боевого марша голова разрывалась на части, словно под воздействием высокого напряжения электричества. С холодной злостью плотно сжав губы, Александр со всей силы сдавил ладонями виски:
— Выключите это.

Тяжело выдохнув через нос, парень резко вскочил с раскалённой до предела земли и, воткнув твёрдый сканирующий взгляд в деформированный двухмерный, будто нарисованный документальный фильм, мир, в безумном исступлении опрокинул слепящую глаза железную скамью. Организована засада. Его окружили. Он неотвратимо входил в непрерывно возрастающий раж, отчего сердце бешено частило. Увеличивающиеся в масштабах ожившие в, казалось, реальные человеческие образы инстинкты, идущие из тёмных углов его подсознания, расположили бесчисленные формирования на маршруте его продвижения, подвергая сильному давлению его волю. Безысходно сжимающие отключённое от реальности сознание их не замолкающие
голоса приказывали ему немедленно высвободить никогда не находящее выхода бешеное желание превратить в бесформенное кровавое месиво все стоящие у него на пути одушевлённые и неодушевленные препятствия. Либо его Наташа пострадает.

Напряжённо сомкнув пальцы в кулак, Неверовский порывисто сорвался с места и стремительными темпами последовал к самой дальней точке набережной. Он остро ощущал необходимость без промедления нанести кому-либо тяжкие телесные увечья, с нечеловеческой жестокостью подвергнув того медленной изуверской пытке. Убеждение вышестоящих, инстинктов, что если он этого не совершит, навредят его женщине, срывало у него все внутренние стоп-сигналы и моральные тормоза. Внутри его до безумия трясло от ледяной ярости. Настигнув со спины рослого мужчину, которого он причислил к шантажирующим его Нату семь лет назад её одногруппникам, угрожающим ей обнародованием видеозаписи с ней с действиями сексуального характера на посвящении первокурсников, парень со всей силы враждебно постучал ему кулаком по позвоночнику. Цель обнаружена. Нейтрализовать.

Выронив из рук огромный чёрный пакет с собранным перед мойкой набережной мусором, мужчина средних лет тотчас обернулся и с напряженным вниманием вопросительно уставился на истощённого долговязого молодого парня. Прозрачно-голубые ледяные глаза Александра обдавали до смерти пугающим бесчеловечным холодом, в его пустом бесчувственном взгляде сквозила лишённая человеческой теплоты и жизни сила, вызывающая ощущение неизбежной смертельной опасности. Бежать некуда. Спастись невозможно. С животным страхом кивнув, мужчина, напрочь забыв о работе, сломя голову попятился назад.

Не признавая поражений, Неверовский агрессивным движением схватил мужчину за ворот спецовки и хладнокровно ударил его головой по носу с такой силой, что того сбило с ног, и он, как истекающее кровью мертвое тело, с жутким грохотом упал на каменное покрытие причала. Лишив мужчину возможности оказать сопротивление, Александр с холодной жестокостью нанёс ему прямой удар ногой в живот, заставив его скорчиться от чудовищной физической боли, как в предсмертных судорогах. Панический ужас в глазах загнанного в тупик тела, его истошные крики от мучительной боли вооружали адвоката нечеловеческим облегчением, ублаготворением. Неистово заломив мужчине дрожащие руки за спину, он в медленном темпе с ужасающей бесчеловечностью начал выкручивать его пальцы внутрь по одному до костного хруста, заставляя его ещё громче, с болезненным надрывом голосовых связок  кричать о помощи.

— Ты не смеешь ей навредить. Никто не смеет. Она за мной, — бесстрастным холодным голосом процедил Александр и без сочувствия и раскаяния резким рывком сбросил мужчину вверх ногами в сильное течение реки.

Так было правильно. Угроза устранена.
 
Его душа всегда пребывала в привычной абсолютной дезорганизованности, тотальном хаосе, изначально уничтоживших у него чувство страха перед чем-либо, кем-либо. Единственное исключение составляла мертвящая, ничем не заполняемая холодная темная пустота, одолевающая его внутри, к которой могло привести причинение вреда его близким людям. От этого Неверовский мог обезуметь. На своих людей, его женщину, Артёма, память о его дедушке, его матери, его отца, он никому не позволял нападать. Это - только его.

Обрушившийся холодный град, как палаш, резко рубанул по затылку, казалось, колющими насквозь разгоряченную от лихорадочного жара кожу каплями ледяной воды. Болевое ощущение, словно ему безостановочно наносили сильнейшие апоплексические удары электрическим током неисправного рельсотрона, бросало Александра в мучительную агонию, нарушая координацию его движений. Безынерционное двухмерное пространство быстро мельтешило перед глазами. Совершая каждый шаг через силу, парень на автомате следовал в предполагаемом направлении его дома. Тело ощущалось нематериальным, отчего его сотрясало из стороны в сторону. Бессознательно прибыв на свою лестничную площадку, он конвульсивно дрожащей рукой пытался прицелиться к дверной ручке. Квартира семнадцать. Правильно. Раздраженно схватив несвойственно яркую ручку спустя сто девяносто четыре безрезультатные попытки, Неверовский с неимоверной силой зло дёрнул входную дверь на себя. Открыто. Наташа. Его ждала его Наташа, овладевшая его сердцем и виском.

Передвигаясь из последних сил, Александр на негнущихся ногах вошёл в квартиру и, не замечая под ногами на паркете куски разрезанных картин, треск осколков от разбитых рам, тяжелым шагом направился по круговой траектории коридора в поиске принявшей правильное решение вернувшейся домой его Наты. Он был готов закрыть глаза на её моральные недостатки, выводящие его из себя её истерики, мало аргументированные скандалы после того, как она понесла бы справедливое наказание. Тем не менее, ему давало спокойствие её присутствие на её месте под его тотальным контролем.

— Наташа, — устремив успокоенный взгляд светло-голубых глаз в одну точку перед собой, Александр агрессивным жестом бил непроизвольно сокращающимся в судорогах кулаком по стенам.

На пределе физических ресурсов изучив двадцать одно помещение на территории квартиры впустую, Неверовский, затрудненно дыша, обогнул выбитую антикварную дверь и, проследовав в неестественно четкую спальню, включил освещение. Болезненно поражающий глаза вспыхнувший мощный свет двухметровой хрустальной люстры мгновенно лишил его зрения. В беспамятном исступлении досягнув левой половины обрамлённой золотом чёрной кровати, его половины, Александр наклонился над спящим в его пижамной сорочке размывающимся платиново-белокурым женским силуэтом и,
наступательными действиями скинув с неё сиреневое шёлковое покрывало на белый мраморный пол, жестким движением захватом взял её за шею. Он безумно хотел, чтобы она вернулась. Без его Наташи в его жизни всё теряло смысл. 

— Сань, что тебе нужно? — полусонно сдвинув со лба на закрытые глаза тонкую маску для сна, блондинка привычно взяла парня за руку и, сжав его пальцы, порывисто откинула его ладонь со своей шеи. — Ты слишком шумный. Вообще-то я сплю.

С силой сдавив пальцами переносицу, Неверовский сфокусировал нечеткое зрение и анализирующе посмотрел на девушку. Не та. Не его Наташа. Болезненно перехватив истощённое плечо девушки, Александр жестко тряхнул её и коротким кивком головы указал на границу кровати:
— Это - моя подушка.

— Ляжешь на другую, — нервно отстаивая ущемленное самолюбие, блондинка непримиримо передернула плечом, пытаясь вернуть себе свободу.

Агрессивно оттолкнув ногой разбросанные по всему периметру пола её нотные тетради, адвокат неодобрительно покачал головой, смерив девушку критикующим взглядом. По результатам его первичного мониторинга процент её эффективности за сегодня равен нулю. Она не выполнила ни один из пунктов составленного им ей графика работы. Подобный проступок до безумия выводил его из себя. Прикончить. Неправильно. Она - его ответственность, не его женщина. Обучить.

Усиленно сдерживая безумное желание хладнокровно растянуть её на дыбе, Неверовский каменно стиснул челюсти, рывком перевернул темно-фиолетовое антикварное рекамье и, грубо рванув девушку за запястье, опрокинул её на пол:
— Уборка. Быстрее.

Ему было безумно плохо, в связи с чем ему сейчас не до неё. После возвращения его негативного самочувствия в стабильное состояние, он силой заставит её обучиться беспрекословно соблюдать его распорядок дня, запланированный график бытовых работ и ответить за совершенный дисциплинарный проступок.

Шумно выдохнув через ноздри, парень печатным шагом вошёл в, казалось, масштабированную ванную комнату. Его неисправно функционирующий орган зрения будто производил макросъемку. Застыв напротив больно слепящего глаза обрамлённого золотом настенного зеркала-солнца, адвокат остановил долгий отчуждённый взгляд на своём противоестественно-чётком отражении. Личность не установлена. Виновен. Не опознавая лицо перед собой, Александр резким движением разбил зеркало кулаком и с холодным гневом процедил:
— Наташа из-за тебя ушла? Ты её упустил?

Он вменял ему в вину, что его ангельски прекрасной женщине, которая в силу своей чрезмерной женской эмоциональности периодически сходила с правильного пути и в опрометчивом порыве совершала ошибки, вновь могли причинить вред. Раздирая костяшки пальцев в кровь, Неверовский обрушил сотни сильнейших оглушающих ударов на расколовшееся зеркало, словно безжалостный убийца холоднокровно раздрабливал чеканом черепную коробку виновного. Согласно проведённому им фундаментальному анализу, женщины, включая сестёр его Наты, по рационально необъяснимым для него причинам, с большой вероятностью осуществляли попытки её подставить, мужчины брали её в кольцо, равно как оккупанты незащищенные территории. Упустив её из зоны жесткого контроля, он не смог предотвратить нахождение его беззащитной невинной женщины среди потенциальных угроз. Защищать Наташу на расстоянии - не представлялось возможным. Это вводило его в безумное исступление.

С ледяной яростью обрушив чёрную деревянную витрину на паркет,
Александр, передвигаясь с неимоверным физическим трудом, вернулся в спальню. Стойкий опьяняющий аромат её духов до сих пор не ушел. Без его Наташи в доме осталась лишь пустота. Пребывание в данном помещении без неё для него невозможно. Порывисто дёрнув невыносимо удушающий ворот чёрной футболки, Неверовский тяжело выдохнул и, сжав окровавленный кулак до хруста костей, неровным шагом покинул двоящуюся перед глазами спальню. Его Ната здесь отсутствовала.

Достигнув стерильно-чистого рабочего кабинета, Александр трясущейся рукой взял из чёрного деревянного бара неопознанную бутылку ледяной воды. Бешеные перебои в работе сердца медленно резали по нервным окончаниям, отчего каждый глоток воспалял верхние дыхательные пути. Его дыхание словно парализовывало. Уронив из непрерывно содрогающихся в конвульсиях рук бутылку, он яростно саданул кулаком по рабочему столу. Такое унизительное бессилие неистово раздражало. Обнаружив под рукой неизвестный документ, Неверовский устремил холодный затуманивающийся взгляд на его содержимое:
«Свидетельство о смерти. Неверовский Александр Дмитриевич, рождённый второго января тысяча девятьсот девяносто седьмого года в г. Балтийск. Исполнилось двадцать пять лет. Умер...».

Исступлённо разорвав заверенный печатью документ в клочья, Александр с размаху швырнул его в неизвестном направлении. Возникшая вероятность потерпеть поражение на его территории доводила его до окончательного неистовства. Сильное судорожное сокращение мышц мучительно поражало его конечности, с бешеным натиском давящий на сознание тяжёлый туман вводил его в безумный делирий. Ощутив, что его неминуемо отключало, Неверовский резким раскоординированным движением вытащил из кармана чёрных джинсов телефон и позвонил Наташе.

— Ната, ты за мной.

Он люто ненавидел телефонные звонки, но в случае непредвиденного исхода он должен был сообщить Наташе важную информацию.

«В настоящее время абонент разговаривает».

Дезориентированный в размывающемся пространстве парень с немыслимым волевым усилием продолжал стоять на ногах. Он должен предоставить его женщине правильные инструкции её дальнейших действий. От настигающих приступов удушья, будто ему со всей силы сдавливали грудную клетку, сознание начало безудержно деактивироваться. Его неизбежно вело в яму.

«В настоящее время абонент разговаривает».

Выронив из беспрерывно трясущейся руки телефон на в ускоренном темпе бегущий перед глазами чёрный паркет, Александр с силой сдавил переносицу правой рукой. Перед собой он практически ничего не видел. Оживающая звенящая пустота болезненно рябила в глаза, вызывая не прекращающийся болевой шок. Мгновенно обернувшись на неизвестный голос, Неверовский обнаружил в поле зрения многомерный приближающийся субъект.

— Саша, — тепло звал к себе ясный высокий женский голос. — Посмотри. Я принесла тебе свой альт.

Ярко светящаяся сквозь трансоподобный туман высокая сероглазая белокурая, словно ангел, навечно двадцатиоднолетняя девушка в белом медицинском халате прислонилась спиной к открытому окну и, широко улыбаясь, участливым взглядом смотрела на него. В её добрых глазах поселилась безумная грусть, отчего она казалась несчастной, не нашедшей покой. Его мама.

Александр не помнил ни голоса, ни лица мамы. Единственное, что от неё осталось, - фотография на могильной плите, с которой она всегда подобным образом, ласково, смотрела на него. Мама - святое. Тем не менее, с этой женщиной он практически не был знаком, в связи с чем был ввергнут в ступор. Не привычный ему человек.

— Сапер ошибается только один раз, Александéр, — подняв на внука прямой прощальный взгляд, мужчина спокойным чеканным голосом изложил свой вывод.

С болезненным ощущением затрудненно выдохнув, Неверовский застыл напротив дедушки, нацелив безжизненный ледяной взгляд в одну неподвижную точку перед собой. Для него неизменно ценна его семья, но сейчас его семьей была его Наташа, от всего и всех защищать которую - смысл его жизни. В сильнейшей лихорадке учащённо дыша, он на пределе жизненных сил упал, болезненно приложившись головой о пол. Он не мог подвести клиентов, которым дал слово оказать помощь, не мог оставить Наташу незащищенной. Твёрдо опершись ладонью на, казалось, сотрясающийся пол, адвокат бесчисленное число раз пытался подняться. Безрезультатно.

Внезапно раздался телефонный звонок, но Александр был больше не в состоянии ни встать, ни связать мысли. Он непредотвратимо терпел поражение. Ему будто вкололи снотворное, отчего он полностью лишился ориентировки. Состоящий из привычных объектов мир в
один момент прекратил существование. Перед парнем с данного момента времени не было ничего. Холодная чёрная пустота. Его глаза непроизвольно закрылись, а сердце будто стучало через раз. Он сумасшедшими темпами уходил в непостижимость, что было ему абсолютно безразлично. Главное, что, в случае летального исхода, его судебные процессы завершит Артем, которому он доверял, как себе, Наташу он заблаговременно защитил, как мог, составив после устройства на работу на неё завещание, о котором не сообщил ни ей, ни отцу, всего принадлежащего ему имущества. Его Ната должна быть в порядке даже если он больше не будет присутствовать рядом с ней в данном жизненном цикле, потому что, что бы ни произошло, она - его любимая женщина, его неделимая половина, и он за неё навечно в ответе. Иначе он не мог и не хотел.

Резкий стук каблуков явленной в кабинет женщины отдавался нестерпимо-резким звоном в ушах. Её голос не распознавался в оглушительном гуле не замолкающих в его голове голосов воспоминаний. Женщина стояла у его изголовья, но уходящий в коматозное состояние Александр не имел физических сил что-либо предпринимать, определить её лицо.

— Уйди.

Нестерпимый адский жар проникал в каждую клетку словно нематериального тела, безжалостно разрушая на части. Неверовский ощущал постепенное слияние его души, неизменно принадлежащей родине и его Наташе, с окружающим нестабильным пространством, расширяющейся вселенной. Слияние, непреодолимо уничтожающее в его подсознании всю информацию о его жизни. Вспомнив все, что у него осталось, - лишь ангельски-прекрасную женщину, с которой был знаком, Александр, в крайнем измождении прекратив дыхание, обрёл вечность. Он исполнил все свои долги, значит, мог быть спокоен.

_________
*Абверовец — сотрудник органа военной разведки и контрразведки Германской империи.