ЗАКЛЮЧЕННЫЙ

ЛИСА.
Уже стемнело, когда мы въезжаем во Франклин-сити. Когда-то это был развивающийся промышленный мегаполис, а теперь, всякий раз, когда его показывают в новостях, то говорят о том, насколько он разрушен, о покидающих его людях и отсутствии финансирования. Мы проезжаем по центру города, который кажется таким блестящим и современным, но потом, когда я поворачиваю на юг, к Гедни-стрит, пейзаж меняется на постапокалиптический.
Большинство фонарей перегорели или сломаны. А те, которые все еще работают, освещают заброшенные дома, окруженные забором из цепей, у многих из них заколочены окна первых этажей. У некоторых целые этажи заложены цементными блоками. Некоторые наполовину осыпались вниз, а их окружают и прорастают в них деревья и кустарники. Многое из этого выглядит просто размытыми темными пятнами.
    Я начинаю задаваться вопросом, правильный ли адрес назвал мне Чонгук. Это не то место, где кто-то когда-то держал бы отель. Хорошо ли я вижу знаки? Иногда семерки выглядят как единицы.

Я проезжаю мимо темных фигур, столпившихся возле костра из мусорного бака.
Блокирую двери.
Я устала. Устала настолько, что даже не осознаю прямо ли я еду, но не могу остановиться. Мне нужно, чтобы Чонгук очнулся, и чтобы с ним все было в порядке.

И, наконец, я подъезжаю к Гедни-стрит. Понятно, что раньше это была большая улица. Теперь здания заколочены и наполовину обвиты виноградной лозой.
На самом деле, эта улица выглядит намного страшнее, чем другие. Так или иначе, здесь много свободного пространства между домами, заросшего деревьями и заполненного металлоломом — возможно, старыми машинами. Я не могу сказать. Даже луна, кажется, светит здесь менее ярко.
    Я замечаю адрес: 345. Уже близко. Или это 845?

Кладу пистолет себе на колени. Не могу поверить, что веду себя таким образом — всего пару дней назад я бы не прикоснулась к пистолету. Пару дней назад я отвергала все, что связано с таким образом жизни, отвергла все, что касалось его.
Наконец, добираюсь до Гедни 176. Это пятиэтажное каменное здание на углу, окруженное забором из цепей. Окна и двери вдоль первого этажа заколочены и разрисованы граффити, как и большинство зданий здесь, но верхушка этого богато украшена. Здесь даже есть башня, как у замка. Архитектура старого стиля. Когда-то это место было прекрасным. Здесь есть старинный, на вид винтажный, знак, находящийся над некогда величественным арочным входом. Большинство букв отвалилось, а те несколько, что остались, предположительно формируют надпись «Брэдфорд» и что-то там еще… Отель, наверное? Отель «Брэдфорд».
    Я замедляю автомобиль. Понятно, что здесь никто не живет. Место выглядит заброшенным, как и все в радиусе десяти миль вокруг. Я знаю, адрес правильный, он большими цифрами обозначен на фасаде.

— Чонгук, — когда он не отвечает, меня охватывает паника.
— Чонгук!

По-прежнему ничего. Я сжимаю руль. У нас все еще половина бака, но больше некуда ехать.
Я заворачиваю за угол здания и глажу его по щеке.
— Чонгук!-
Он бормочет.
— Я на Гедни-стрит 176, и это неверно. Здесь ничего нет!

— Все верно. «Вход воспрещен», — говорит он. — Найди надпись «Вход воспрещен». Громко постучи и оставь меня там.

Это бессмысленно. Я объезжаю здание сзади, через аллею. Дрожь ползет вверх по моему позвоночнику. У меня такое чувство, будто за мной наблюдают, но вокруг никого нет. Нет машин, которые проезжают мимо.

— Здесь ничего нет, — говорю я.
— Ничего.

— «Вход воспрещен», — говорит он.

Я нервно смотрю по сторонам, представляя полчища полудиких людей, которые спускаются сверху на нашу красивую, блестящую машину, как в «Безумном Максе».
Я должна вытащить нас отсюда! Я как раз думаю о том, чтобы вернуться в обитаемую часть города, как вдруг мои фары освещают металлическую надпись.
При прошлой жизни она гласила: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!», но со временем некоторые буквы отпали, и осталось «ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Я останавливаюсь. Это то, что он имел в виду?
«Вход воспрещен».
Может быть, они незаконно занимают это здание, и это их конспиративный дом. Люди поступают так, не правда ли? Преступники поступают так. Хотя я не представляю, как кто-то мог бы войти. Машина в нескольких метрах от ворот. Он сказал громко стучать.
Я нервно осматриваюсь и на дрожащих ногах выбираюсь из машины, тарабаню в дверь и затем бегу обратно в автомобиль, запрыгиваю в салон и блокирую двери.
Ничего.
Я должна вернуться назад. Но куда?
Склоняю голову на руль — я так измотана и боюсь за Чонгука.
Мне нужно принять какое-то хорошее решение для него, но все мои варианты имеют плохие последствия.
Тук.
Я рывком поднимаю голову и смотрю, как кто-то пытается разбить окно машины со стороны Чонгука. Одной рукой я достаю пистолет.
Тук. Тук.
Он стучит в окно.

— Лиса!

Я смотрю пристальнее. Мужчина наклоняет лицо ближе. Это мужчина, которого мы встретили после побега, — Стоун. Короткие, черные как смоль волосы и ярко-зеленые глаза. Шея толстая, как ствол дерева, и чертовски мрачный взгляд. Тот, кто хотел, чтобы я умерла.
Он громко стучит в окно, и я открываю дверь, тяжело сглотнув. Он не будет по-прежнему желать моей смерти, или будет? Но у меня нет выбора, Чонгуку нужна помощь.
Парень рывком открывает дверь и приседает рядом с Чонгуком, заталкивая свой пистолет за пояс.

— Какого черта произошло?

— В него стреляли.

— Черт!-
Он прикасается к горлу Чонгука.
— Дружище? Эй! — он свистит через плечо, и другой парень появляется рядом с ним, проверяя Чонгука. Этот парень-блондин, мускулистый как Стоун и Чонгук, но волосы длиннее. Он делает короткий звонок, затем они вытаскивают Чонгука из машины и подпирают его между собой, Стоун зажимает рану.
Темная фигура тянется к забору из цепей.

— Нужно убрать эту машину нахрен отсюда. Звони Нейту. Пусть доберется по воздуху!

Другой парень подходит и дергает открытую дверь со стороны водителя.
— На выход!

Их слишком много. Какую-то часть моего страха за Чонгука отталкивает в сторону страх за себя.
— Мне нужна эта машина, — говорю я.

— Следуй за ними. Шевелись!

Парень указывает пистолетом. Следовать за ними кажется мне не многим лучше, чем оказаться самой на темной улице, поэтому я следую за Стоуном и блондином. Машина отъезжает назад, туда, где они, должно быть, ее припаркуют.

— Как давно? — рявкает Стоун, пока я следую за ними через щель в заборе.

— Чуть более двух часов.

— Иисус!

— Он не хотел ехать в больницу.

— Твою ж мать, — рычит он.

Я следую за ними, стараясь не споткнуться о куски бетона — отвалившиеся части архитектуры. Мы направляемся через какой-то толстый плющ, и кто-то отодвигает в сторону деревянную доску и толкает, открывая дверь из кованого железа.
Кругом темно. Кто-то переставляет доску на место и светит фонариком.
Я замечаю куски оторванных обоев, мускулистых предплечий, пистолетов, толстых шей, поношенной обуви, рядом с которыми мы проходим. По близости гремят цепи.

— Вы не могли нам позвонить? — мрачно бурчит Стоун, закипая.

— Нет, — я огрызаюсь. — Мы спасались бегством, я не знаю твой номер, и он бредит. Нет.

Трое из них объединили усилия вместе, чтобы протащить его через темное пространство.
Кто-то открывает дверь, и я следую за ними в более освещенное и обжитое помещение.
Эти ребята примерно одного возраста с Чонгуком, если не старше.
Они не тот вид парней, которых я знаю в обычной жизни. Как измученные боями варвары или что-то в этом роде. В них присутствуют солдатские качества. Средневековые. Пещерных людей. Но они обращаются с Чонгуком заботливо и осторожно. Я чувствую себя благодарной им за это.

Блондин проходит мимо решеток и ведет нас вверх по ступеням. Мы проходим два лестничных пролета вверх. Я съеживаюсь от того, как они, должно быть, задевают рану Чонгука. Не то чтобы я могу возражать.
    Мы попадаем в комнату, тускло освещенную лампой в углу. Помещение выглядит лучше: вокруг мрамор, изделия из дерева. Здесь даже уютно, есть мебель и ковры. Затем я вижу, как что-то блестит в дальней стороне, и я ловлю взглядом ряд автоматического оружия. Есть раковина с одной стороны — металл выглядит блестящим и отполированным. Возможно ли, что здесь функционирует водопровод? Хотя, по видимому, здесь есть электричество, потому что в дальнем углу я вижу множество компьютеров и другой техники, светящиеся синие и зеленые неоновые технологии, несочетаемые с винтажным пространством.

Парни опускают шторы и закрывают окна. Трое мужчин укладывают Чонгука на стол. Блондин приносит пару ламп и закрепляет их чем-то на потолке. Я улавливаю вспышку белого на его предплечье. Пугающая метка Чонгука. И ни у кого из них нет татуировок, так же как и у Чонгука. Он регулирует свет, делая неподвижного Чонгука центром внимания, его лицо наполовину ослепленное, наполовину спрятано в тень.

— Дружище, — Стоун хлопает его по щеке. — Чонгук, эй.

Хватает не раненое плечо Чонгука, встряхивая его.
Чонгук бормочет.

— Один? — спрашивает блондин. — Выстрел был один? — рявкает он.

— Думаю да, — говорю я. — Это произошло быстро. Это был один из парней губернатора, так сказал Чонгук. Когда он еще был в сознании.

Лицо блондина мрачнеет, его ноздри трепещут так, будто он вдыхает в себя ненависть, как будто хочет убить кого-то голыми руками, что он мог бы легко сделать, судя по их размеру. Потом он становится на колени рядом со Стоуном и кладет руку на лоб Чонгука, и это самый нежный жест, который я когда-либо видела.

— Нейт на подходе, Чонгук, хорошо? — говорит он. — Эй, — он мягко шлепает по щеке Чонгука, побуждая его прийти в себя.

Я рада видеть, что Чонгук реагирует. Все еще в сознании, хоть и с трудом. Я оглядываюсь по сторонам, обнимая себя. Вещи в комнате старые, простые, но чистые. Это на грани фантастики — красивое место посреди городской зоны войны.
Как дом для потерянного племени парней.

Стоун и блондин находятся возле Чонгука, очищая рану. Он называет блондина Колдером, и, кажется, они знают, что делают. Я не хочу оставлять его, но мне начинает становиться страшно. В конце концов, Стоун хочет, чтобы я была мертва, я с трудом могу забыть то, что он сказал на стоянке, и Чонгук не совсем в состоянии помочь мне сейчас. И он знает, где найти меня, если я смогу вернуться.

— Он холодный, — рявкает Стоун, и кто-то уходит, по-видимому, чтобы найти еще одно одеяло. Прошло некоторое время с того момента, как они вызвали Нейта,
чтобы он добрался по воздуху.
У него есть вертолет? Все ветеринары такие?

— Где машина? — спрашиваю я.

— Спрятана, — говорит Колдер.

Я медленно двигаюсь назад, тем путем, которым мы пришли сюда. Мне не нравится идея выходить в тот страшный и темный район, но я думаю, лучше встретить людей, которые могли бы убить меня, чем оставаться с кем-то, кто абсолютно точно хочет меня убить.
У меня есть пистолет, но что-то подсказывает мне, что одного пистолета и напуганной девушки недостаточно, чтобы превзойти эту группу.
Колдер потирает руки над своими светлыми волосами и смотрит на меня. Я прекращаю двигаться и пытаюсь выглядеть невинно, а не так, как будто пытаюсь что-то сделать тайком.
Приходит высокий парень и заправляет одеяло вокруг Чонгука. Я незаметно продвигаюсь к лестнице, собираясь прорваться. Затем Стоун оборачивается и спрашивает меня, как выглядел этот парень. Как выглядел пистолет.
Я рассказываю ему.
Колдер тянет его в сторону и говорит с ним шепотом. Он отвлекается. Я бросаю взгляд на выход. Теперь мой шанс?
Стоун бросает на меня мрачный взгляд. Мое сердце трепещет от инстинктивной тревоги.

— Куда-то собралась?

— Мне нужно воспользоваться уборной, — говорю я, пытаясь выглядеть обычно. — Где она? Если ты просто скажешь мне…

Стоун и Колдер обмениваются взглядами.
— Я покажу тебе.

Наблюдая за мной, Стоун толкает меня вглубь зала, в небольшую маленькую ванную комнату без окон, выложенную старомодной плиткой, которая блестит в тусклом свете. И он остается там, я могу сказать это, судя по тени от его ботинок под дверью. Он думает, я буду искать спасения бегством. Я видела его, и также видела блондина — Колдера.
И двоих других парней. Я знаю, что отель «Брэдфорд» — это их конспиративный дом. Они не позволят мне жить.