Выжить ради прошлого

Он отстранился и заглушил мотор. Меня не покидало ощущение тревоги. Согласиться на целых три месяца работы рядом с ним, полной провокаций, будет нелегко. Но что в этой жизни вообще доставалось мне легко? Рейсер самоуверенно объявил себя победителем ещё в самом начале этой игры. Только не учёл одного: я давно всё решила для себя и взяла собственную судьбу в свои руки. Я уверена в себе и в своих желаниях. И я не намерена уступать или отступать ни при каких обстоятельствах.

Вытянув ноги, снова надела туфли. За всю жизнь я, кажется, не ходила столько, сколько за последние пять часов. Рейсер вышел из машины, и я последовала его примеру. Лёгкий ветер трепал волосы, наполняя лёгкие свежим воздухом. Рейсер достаёт телефон и что-то быстро строчит, пока мы проходим внутрь. Как и ожидалось, дом обустроен богато, но не вычурно. И, по сравнению с прошлым, здесь ограничились меньшим количеством зелени.

Мы оказываемся на просторной кухне, заставленной современной техникой. Тихий гул холодильника едва нарушает тишину. Рейсер переключает приглушённое освещение на среднюю яркость.

- Ты голодна?

- Нет, - только успеваю ответить, как Рейсер, продолжая что-то печатать в телефоне, обрывает меня.

- Садись за стол. Ты целый день ничего не ела.

Всё так же сосредоточенно скользя пальцами по экрану, он открывает холодильник.

- Что будешь?

- Рейсер, я не хочу есть. Проводи меня в мою спальню. Хочу принять душ и лечь спать...

- Фиалка. Сядь за стол, - приказывает он, отключая телефон.

Поджимаю губы, прохожу к массивному кухонному острову из тёмного камня и устраиваюсь на высоком стуле.

- Как насчёт сэндвича? Индейка, сыр, помидоры. Самое то в два часа ночи, - он закатывает рукава рубашки, подходит к раковине и моет руки.

- Как тебе угодно, - равнодушно ставлю локти на стол.

В какой-то момент от идеального порядка на кухне не остаётся и следа. На столешнице появляются раскрытые упаковки, рядом с разделочной доской лежат помидоры, сыр и хлебные крошки. И среди всего этого беспорядка передо мной уже стоит невероятно вкусно пахнущий сэндвич с хрустящей золотистой корочкой. Желудок предательски урчит, выдавая мой голод. Ну а что? У меня не было возможности поесть - не то что времени. С таким графиком дня ещё попробуй успей нормально покушать.

- Приятного аппетита, - Рейсер наливает себе как я предполагаю, коньяк, а мне протягивает апельсиновый сок, занимая место напротив.

Делаю маленький укус и прикрываю глаза. Еда тает во рту. Жую и наслаждаюсь нежностью сочетания ингредиентов.

- Очень вкусно, - признаюсь. - Удивительно.

- Что именно тебя удивило, Фиалка?

- Ты и кухня. Никогда не догадалась бы, что такой мужчина, как ты, умеет готовить.

Рейсер вопросительно выгибает бровь.

- А какой я мужчина?

Я пожимаю плечами.

- Ну... такой. Властный. Постоянно раздающий приказы. Везде и для всего имеющий своих людей. Не знаю, Рейсер. Просто я не ожидала от тебя такого. - Я делаю глоток сока и, чуть помедлив, добавляю. - Я впечатлена.

- Я не рукожоп, Фиалка. Это всего лишь сэндвич, - бурчит Рейсер.

- Я знаю некоторых парней из колледжа, которые не умеют даже самостоятельно сварить яйцо. Так что нет, это не просто сэндвич. Это ещё и вкусный сэндвич.

Рейсер мимолётно щупает мочку уха, а затем проводит языком по внутренней стороне щеки, пряча еле заметную улыбку.

- Ты сейчас серьёзно восхищаешься моим сэндвичем?

- Возможно.

- Опасная ты женщина, Фиалка. Ещё немного и я начну зазнаваться.

Наклоняю голову вбок и красноречиво смотрю на него.

- А по-моему, ты и так уже давно зазнался.

Он проводит большим пальцем по краю стакана, прежде чем снова посмотреть на меня.

- Ты права. Мне не нужны никакие подачки, чтобы раздуть своё эго. Притворяться крутым рядом с девушками или пихать что-то в трусы, чтобы член казался больше. Я уже давно перерос эту хрень. Так что не сравнивай взрослого дядю с парнишками из своего колледжа.

- А сколько тебе лет? - вопрос слетает с губ, прежде чем я успеваю осознать.

- Тридцать три.

Старше на целых тринадцать лет. Мысль проносится в голове, и я тут же одёргиваю себя. А какая, впрочем, разница?

- Да, возраст и вправду внушительный, - всё же соглашаюсь вслух.

Рейсер чуть прищуривается, разглядывая меня поверх стакана.

- Я сказал, что я взрослый, а не старый. Тридцать три звучит достаточно бодро, - обиженно вставляет он.

- Я не говорила, что ты старый.

- Ты посчитала мой возраст внушительным.

- Да, но не старым.

- Это одно и то же, - беспокойство проступает на его лице.

Я в замешательстве поднимаюсь с места и заодно подхватываю со стола пустую тарелку и стакан.

- Ты убегаешь от разговора.

Он следит за тем, как я открываю воду и подставляю под неё посуду.

- Ничего подобного. Я ответила на твой вопрос. Ты вовсе не старый. По меркам возрастной психологии и науки ты в расцвете сил.

Заканчиваю ополаскивать стакан и, обернувшись, натыкаюсь на фигуру Рейсера. Как он умудряется передвигаться настолько бесшумно?

- Я спрашивал твоё мнение, а не психологов. Тридцать три - это много для тебя? Ответь простым да или нет.

Упираясь ладонями по обе стороны от меня, он наклоняется ближе.

Такой его взбудораженный вид, словно он пытается вытянуть из меня какое-то непонятное признание, забавляет. Поэтому, недолго думая над вопросом, решаю немного себя побаловать, воспользовавшись моментом его уязвимости.

- Конечно. Если учитывать разницу между мной и тобой, то да - тринадцать лет довольно много. Мне было бы трудно даже подружиться с таким человеком. И не уверена, что смогла бы найти с ним общие взгляды на жизнь или хотя бы какие-то общие интересы.

Я выдерживаю паузу, позволяя ему переварить сказанное.

- Всё же у них немного отсталый взгляд на жизнь. Старый, - делаю акцент на последнем слове, - особенно по сравнению с молодёжью.

И окончательно добиваю его своей невинной улыбкой.

Серые тучи заволакивают его зрачки. Пальцы негромко отбивают монотонный ритм.

- Ты вправду так считаешь? - сипло спрашивает.

Нет. Но ему об этом необязательно знать.

- Вполне. Но ведь мнение обычной девушки не обидит криминального авторитета? - с наигранным волнением спрашиваю я.

Он неторопливо выпрямляется, разминая плечи.

- Нет. Не обидит. Он просто запомнит.

Мне становится интересно, что именно он собирается запомнить, как наш разговор прерывает звонок мобильного.

- Говори, - живо отвечает Рейсер, отворачиваясь. - Эти идиоты будут только мешать. Нет, поедем на моей машине.

Уже в своей спальне я дёргаю край шторы и смотрю вниз. Рейсер проводил меня до комнаты, больше так и не сказав ни слова, и это молчание почему-то не выходит у меня из головы. Неужели я всё-таки задела его своими словами?

Внизу стоял Пол, и они о чём-то переговаривались. Очевидно, он говорит что-то, что не нравится Рейсеру, потому что тот раздражённо отмахивается и направляется к машине. Но прежде чем сесть, его взгляд вдруг метается прямо к моему окну. Я резко отхожу, оставляя после себя лишь покачивающиеся шторы.

Он точно заметил это движение.

Вопреки всему, я быстро принимаю душ и забираюсь под одеяло. Мысли о Рейсере ещё ненадолго задерживаются в голове, но усталость быстро берёт своё.

За последние дни, наполненные напряжением и страхом за жизнь, я впервые засыпаю спокойно, без тревожных мыслей и кошмаров. Впервые за долгое время сон действительно приносит мне умиротворение.

Просыпаюсь ещё до того, как успеваю понять, который час. Несколько секунд лежу неподвижно, глядя в потолок и прислушиваясь к непривычной тишине. Я лениво вытягиваюсь под одеялом, окончательно прогоняя остатки сна, и только потом заставляю себя подняться.

Надеваю пурпурное льняное платье с короткими рукавами, запахом и тонкими завязками на талии, которое ещё вчера вечером заметила на спинке кресла. Я провела ладонями по льну, расправляя оставшиеся складки, затем посмотрела на себя в зеркало. Волосы после сна всё ещё слегка растрепались, я расчесываю их, но оставляю распущенными. Больше не задерживаясь, выхожу.

В коридоре прохладнее, чем в комнате. Босые ступни почти бесшумно скользят по полу, пока я направляюсь к лестнице. Вчера мне было не до того, чтобы рассматривать дом, а сейчас почему-то хочется понять, где именно я оказалась. Он оказывается гораздо более обжитым, чем представлялось сначала.

На стенах висят картины, между ними - небольшие бра. На ступеньках замечаю едва заметную царапину на дереве и машинально провожу по ней пальцами. Внизу солнечный свет уже пробивается через высокие окна, ложась длинными прямоугольниками на пол.

До меня доносится тихий звон посуды. Останавливаюсь и прислушиваюсь. Звук повторяется. Я направляюсь на кухню, следуя за запахом свежего кофе и чего-то тёплого, сладковатого, что готовится на плите.

У входа задерживаюсь на секунду. За кухонным островом стоит женщина лет пятидесяти. На ней простой светлый фартук, волосы собраны на затылке, а на лице нет ни грамма той настороженности, которую я успела привыкнуть видеть у людей, находящихся рядом с Рейсером. Она достаёт из духовки форму, ставит её на столешницу и, почувствовав моё присутствие, оборачивается. Наши взгляды встречаются. Женщина замирает с удивлением, прерываясь от своих дел.

- Доброе утро, - нарушаю молчание.

Её руки, на мгновение замеревшие над столешницей, вновь оживают и продолжают заниматься завтраком.

- Доброе, - отвечает она, распределяя печёные по тарелкам. - Вам что-нибудь нужно?

Я так и остаюсь на пороге, переминаясь с ноги на ногу.

- Вы не подскажете, который час?

Она быстро смотрит на наручные часы.

- Семь часов.

Вообще-то мне хочется спросить её о хозяине дома. Но вряд ли она видела его сегодня. Неизвестно, когда он вернулся после вчерашнего вечера. Да и вернулся ли вообще?

- Вы пришли за лекарством?

Вопрос сбивает с толку.

- Простите? За каким лекарством?

- От головной боли. От тошноты. Что вас беспокоит, мисс?

- Ничего. С чего вы взяли, что у меня где-то болит? - заправляю выбившуюся прядь за ухо.

Женщина бросает на меня короткий взгляд, а затем снова принимается за завтрак.

- Обычно девушки после вечера с господином Теодором чувствуют себя неважно. Или слишком перебирают со спиртным, или... - она неловко заминается. - Ну, ночь проходит слишком долго. Я подумала, может, вам тоже стало плохо?

Последние слова она произносит тише, смущённо отводя взгляд.

Поняв, на что именно она намекает, я мгновенно краснею и шумно выдыхаю.

Господи.

Меня только что приняли за девушку на одну ночь?

Бегло оглядываю себя, машинально разглаживаю платье и тут же хмурюсь. Неужели я действительно настолько похожа на какую-то легкомысленную девицу, которая после ночи с хозяином дома явилась на кухню за таблеткой от похмелья?

- Нет, - наконец выдавливаю я. - Вы всё неправильно поняли.

- Разумеется, мисс, - слишком быстро отвечает она.

И почему-то от этого мне становится ещё неловче.

- Вы не подумайте ничего другого. Рейсер нанял меня на работу, - снова пытаюсь донести и подхожу к ней.

Её пухлая рука ложится на грудь.

- Ой... Кажется, я всё неправильно поняла? Прости меня, пожалуйста, дорогая. Я не хотела тебя оскорблять, честное слово. Просто в этом доме девушки появляются лишь по одной причине, - она на мгновение заминается, смущённо подбирая слова, - и то их нанимает господин Теодор для своих... кхм... развлечений. Ещё раз прошу меня простить.

Её искренняя улыбка заставляет улыбнуться меня в ответ. Но слова о девушках неприятно заседают внутри.

- Что вы, ничего страшного. Это не ваша вина, что хозяин дома у вас ассоциируется только таким образом, - убеждаю её и протягиваю руку. - Меня, кстати, Мия зовут.

- Лейла, - она с энтузиазмом пожимает мою руку. - Наконец-то и мне нашлась подруга.

- Подруга?

- А почему нет? - она тепло улыбается. - В окружении всех этих хмурых мужчин ты появилась как лучик солнца.

Я невольно оглядываюсь на кухню, будто пытаясь понять, о каких именно мужчинах идёт речь.

Лейла тем временем возвращается к своим делам, ловко расставляя тарелки на столе.

- Одна я и так уже не успеваю всех обслуживать. Здоровье не то, знаешь ли, - она качает головой и тихо вздыхает. - Спина болит, ноги к вечеру гудят, а эти мужчины едят так, будто у них внутри бездонная яма.

Кажется, я только что пришла в дом в качестве реабилитолога, а уже через несколько минут меня успели принять за очередную любовницу и теперь совершенно спокойно используют как дополнительную пару рабочих рук.

Прекрасное начало.

- Кстати, Мия, - Лейла вдруг поворачивается ко мне. - Разложи, пожалуйста, виноград и клубнику по этим тарелкам. А я пока закончу здесь.

Я смотрю на Лейлу и понимаю, что могла бы прямо сейчас всё объяснить. Сказать, что я вовсе не новая работница на кухне. Что Рейсер нанял меня не для того, чтобы я помогала ей с завтраками, уборкой или бесконечными тарелками. Что моя работа здесь совершенно другая. Но Лейла выглядит такой довольной, впервые за долгое время получив помощь, что мне становится жалко разрушать её счастье.

- Конечно.

Вместо этого подхожу к столу и начинаю раскладывать фрукты, стараясь не слишком задумываться над происходящим.

Между делом кидаю в рот дольку винограда и снова вспоминаю про Рейсера. А что если...

- Лейла... - осторожно начинаю, будто спрашиваю о чём-то совершенно незначительном. - Вы случайно не видели Рейсера?

Она на мгновение отрывается от своих дел.

- Господина Теодора?

Я киваю.

Просто хочу понять, вернулся ли он вчера домой. Хотя ответ кажется очевидным. Если он и приехал ночью, то наверняка лёг спать под утро и сейчас отсыпается где-нибудь в своей спальне.

Лейла смотрит на меня с лёгким удивлением.

- Конечно видела. Он как раз должен скоро вернуться.

Я замираю.

- Вернуться?

- С утренней пробежки, - совершенно спокойно отвечает Лейла, будто ничего удивительного в этом нет.

Я медленно выпрямляюсь.

- Подождите. То есть вы хотите сказать, что он сейчас... бегает?

- Если уже не вернулся.

Мой взгляд сам собой скользит к окну.

Семь утра. После вчерашнего вечера. После того, как мы разошлись далеко за полночь. И этот человек сейчас добровольно бегает по улице?

- Он вообще спит когда-нибудь? - вырывается у меня.

Лейла тихо смеётся.

- Спит. Просто недолго. Господин Теодор не любит валяться в постели. Говорит, что утро слишком дорогое, чтобы его тратить впустую.

Я недоверчиво хмыкаю.

Разумеется. Рейсеру даже сон, судя по всему, подчиняется собственному расписанию.

- И он никогда не просыпает?

- За всё время, что я здесь, ни разу не видела, чтобы он вставал позже шести. Даже если лёг поздно.

Наблюдаю за Лейлой, пытаясь понять, она действительно ко всему этому привыкла? Знает ли, чем на самом деле занимается её начальник? Для чего вся эта охрана снаружи? От кого они защищают территорию дома? И, главное, от кого её приходится защищать настолько серьёзно?

Краем уха продолжаю слушать Лейлу, не особенно вникая в суть разговора. Мысли то и дело возвращаются к охранникам за воротами, к оружию, к самому Рейсеру и всему тому, что он предпочитает не объяснять.

Я машинально подхватываю ещё одну виноградину и отправляю её в рот., как вдруг Лейла замолкает и её внимание скользит к двери.

- Доброе утро, господин Теодор. Завтрак почти готов.

Слишком резко поворачиваю голову. Рейсер проходит мимо меня, совершенно не замечая моё присутствие, но не забывает кивнуть Лейле.

На нём только серые спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах, а на поясе небрежно закреплено небольшое полотенце. Он наливает себе воду из графина и пьёт большими глотками. А я всё ещё смотрю. На его коже выступает мелкая испарина. Тёмные спортивные очки сдвинуты на голову поверх кепки, надетой козырьком назад, удерживая влажные чёрные волосы, растрёпанные после пробежки и прилипшие ко лбу. Капля пота скользит от шеи вниз по груди, исчезая где-то ниже.

За годы учёбы я слишком хорошо изучила анатомию человека, чтобы смотреть на тело исключительно как женщина. Привычка анализировать появляется сама собой. Широкие плечи почти как у профессионального пловца. Чётко выраженные дельтовидные мышцы. Хорошо развитые грудные. Рельефный пресс с шестью отчётливо прорисованными кубиками. Косые мышцы живота. Такое телосложение невозможно поддерживать без постоянных тренировок, дисциплины и режима. Особенно если добавить к этому сильную спину, испещрённую татуировками, которые повторяют движение каждой мышцы при малейшем повороте корпуса.

И именно с этим телом мне предстоит работать.

Прикасаться к напряжённым мышцам, прощупывать связки, оценивать подвижность суставов, искать зажимы и следить за тем, как организм восстанавливается после нагрузок.

Независимо от того, хочется мне этого или нет.

Рейсер делает ещё несколько глотков воды, после чего наконец замечает меня. Его взгляд опускается на блюдо с фруктами в моих руках. Я задумчиво беру ещё одну ягоду, почти не глядя подношу её к губам.

- Фиалка.

Низкий голос вырывает меня из размышлений слишком поздно. Тёплые пальцы мягко, но уверенно перехватывают моё запястье.

Я удивлённо кошусь на него.

Он без лишних слов разворачивает мою руку к себе. Не разрывая зрительного контакта, едва ощутимо касается губами моей кожи, прежде чем откусить ягоду прямо с моих пальцев.

- Это не виноград, - протянул он, прожёвывая. - Или ты уже забыла, что у тебя аллергия?

Моё внимание мгновенно переключается на собственные пальцы.

Клубника.

Чёрт.

Я настолько отвлеклась, что чуть не угробила себя. Но сильнее всего меня ошеломило то, что он до сих пор помнит о моей аллергии.

- Чем занята? Решила сменить должность? - Он отбирает у меня оставшийся кусочек клубники.

Я поспешно отхожу подальше от его разгорячённого тела.

- Как бы мне ни хотелось этого, но нет. Меня попросили немного помочь. Ничего особенного.

- Лейла, - он забирает миску из моих рук и ставит её рядом с подносом. - Если тебе нужна помощь с домашними делами, подойди и сообщи мне. У мисс Кук здесь совершенно другая обязанность. В следующий раз я не буду столь вежлив, если ты решишь воспользоваться добротой моего реабилитолога ради своих кухонных забот.

Лейла на какое-то мгновение застывает с полотенцем в руках.

- Господин Теодор, я подумала, что вы наняли новую домработницу... Простите...

- Лейла, не нужно. Ты не виновата, - тут же вмешиваюсь я. - Это я не до конца объяснила тебе ситуацию. И вообще, не преувеличивай, Рейсер. Я привыкла сама готовить себе завтрак. А Лейле я с радостью помогу и в следующий раз, если понадобится. Я раньше работала официанткой. Мне совершенно не составит труда помочь.

Лейла смотрит на меня с заметным облегчением, чего не скажешь о Рейсере.

- То, что было раньше, останется там же. Забудь о том, кем ты работала до меня. Сейчас ты находишься здесь. Поэтому будь добра, сосредоточься исключительно на настоящем времени.

- Я в курсе, где нахожусь. Но ты не имеешь право решать за меня. Я тебе не рабыня...

-Меньше болтовни, больше дел, Фиалка. - Снимая очки и кепку, он пятернёй проводит по волосам. - Ожидай у бассейна, за столом. Прямо по коридору, пятая дверь направо. Буду через десять минут.

Хмуро провожаю взглядом его удаляющуюся спину. Опять бог знает что испортило ему настроение, а нам приходится сносить его грубость. Он в принципе любит вымещать своё недовольство на других. Статус главаря позволяет ему это делать, достаточно одного тяжёлого взгляда, чтобы окружающие предпочли промолчать и не испытывать судьбу. Но мне такое абсолютно не по душе.

Похоже, вместе с властью ему досталось и убеждение, что чужое терпение идёт в комплекте с должностью. А самое раздражающее, он, кажется, даже не замечает, насколько невыносимым бывает, когда что-то идёт не по его плану. И ведь попробуй скажи ему об этом. Уверена, в ответ получу очередное ледяное «я сам решу, что делать».

С виноватым выражением оборачиваюсь к Лейле.

- Лейла, прости. Мне следовало сразу сказать тебе правду.

Она мотает головой.

- Я сама должна была догадаться. Откуда я вообще взяла, что господин Теодор нанял кого-то? Я ведь ничего ему не говорила и ни о чём таком его не просила.

Я киваю ей, радостная нашему взаимопониманию и выхожу из кухни. Плету по длинному, большому и светлому коридору с выходящими в него дверьми многочисленных комнат. Миновав гостиную выхожу на улицу, и от яркого солнца мои глаза буквально слепнут на пару мгновений, а потом я издаю восхищённый вздох.

За бассейном раскинулся просторный ухоженный сад, больше похожий на тихий внутренний двор, чем на место для пышных клумб. Здесь почти нет цветов, только несколько аккуратных кустов и пара высоких деревьев, отбрасывающих тень на газон. Остальное пространство занимает ровно подстриженная трава, каменные дорожки и несколько декоративных фонарей вдоль них.

Бассейн достаточно большой. Длинный, прямоугольный, примерно пятнадцать метров в длину. Вода чистая и спокойная, у дальней стороны устроена небольшая зона с лежаками и тёмными плетёными креслами.

Но полностью расслабиться здесь всё равно не получается.

У дома и по периметру участка находятся охранники. Они не стоят кучно и не бросаются в глаза. Каждый занимает свою точку, наблюдая за территорией. Один расположился неподалёку от входа, двое находятся у дальней части сада, ещё один периодически проходит вдоль ограждения.

Замечаю накрытый к завтраку стол. Он стоит неподалёку от бассейна, под лёгкой тенью навеса. Подхожу ближе, отодвигаю стул и сажусь. Вода в бассейне тихо плещется от лёгкого ветра, а где-то в саду щебечут птицы.

Сначала слышу шаги за спиной, а уже потом замечаю Рейсера, выходящего из дома. На нём светлая футболка и чёрные брюки. И на этот раз солнцезащитные очки плотно сидят на переносице, пряча глаза за тёмными стёклами. Когда он подходит ближе, до меня доносится его свежий, немного терпкий, с едва уловимой древесной нотой запах. Он садится напротив всё ещё с недовольным выражением лица. Может, вчера вечером что-то пошло не так с делами? Демид говорил о каком-то товаре и границе. Рейсер, уверена, поехал решать проблемы именно туда. А спросить о чём-то, что касается его дел, не решаюсь. Боюсь ещё больше разозлить его своей излишней любопытностью.

Вместо этого принимаюсь за кашу, которую приносит Лейла. Неужели Рейсер помнит даже то, что по утрам я ем только её? А у него самого завтрак состоит из куда более плотных блюд.

Тишина тянется слишком долго. Я жмурюсь от солнца и скуки, постукиваю пальцами по стеклу стакана и снова оглядываюсь на сад.

- Твой прошлый дом мне нравился больше. Там всю территорию украшали цветы. А тут одни деревья и кустарники, - бубню, пытаясь хоть немного смягчить обстановку.

Из-за очков непонятно, куда направлен его взгляд. Остаётся только гадать, слушает ли он меня вообще.

- Цветы не растут на почве, пропитанной кровью, Фиалка, - отрезает он, разрезая кусок мяса и отправляя в рот.

Цокаю языком, недовольно глядя на него.

- Почему каждое твоё второе слово - про кровь и смерть? Даже за столом, во время еды. Прекрати это делать, Рейсер. По крайней мере, рядом со мной. Я не хочу слушать твои страшилки.

- Я реалист, а не сказочник, Фиалка. Нравится тебе это или нет, но такова моя жизнь. Я не могу иначе. Поэтому постарайся принять тот факт, что следующие несколько месяцев будешь часто слышать от меня эти страшилки. - невозмутимо бросает он.

А может, он просто не выспался? Вполне возможно. Мне не видно его глаз, чтобы понять или хотя бы попытаться угадать его расположение духа. Откладываю ложку и откидываюсь на спинку стула.

- В чём проблема, Рейсер? Почему ты так груб? - внимательно изучая его лицо, интересуюсь.

- Тебе ведь не нравится моя вежливость.

- Под вежливостью ты подразумеваешь свою пошлость? Если так, то между этими двумя вещами целая пропасть, Рейсер.

Он фыркает и бросает салфетку на стол.

- Вам, женщинам, фиг угодишь. Любой сопливый джентльмен притворяется галантным, чтобы потом залезть к тебе в трусы. И где тут, ты мне скажи, та самая вежливость? Я выбираю сразу переходить к делу. Не люблю подлизываться.

С этим мужчиной всё коротко и ясно. Давно бы мне уже усвоить это.

- Встреть ты ту самую женщину своей жизни, может, и поменяешь своё мышление, - пробормотала я, не удержавшись.

- Этому никогда не бывать, - твёрдо заявил он.