Выжить ради прошлого

- Подожди!

Рейсер замирает, но не оборачивается. Лишь молча ждёт, пока я продолжу.

Я смотрю ему в затылок, разрываясь между разумом и чувствами. Разум твердит, что я должна пойти за ним. Неприятно это признавать, но он снова прав. Здесь меня уничтожат, сначала морально, а потом, возможно, и физически.

Но вместе с этим меня переполняет ненависть к нему. В конце концов, всё произошло именно из-за него. Проклятый спаситель, а под маской скрывается зло.

- Я не могу расхаживать в таком виде.

Наконец он медленно поворачивается ко мне и окидывает взглядом с головы до ног.

На мне платье... хотя назвать этот клочок ткани платьем язык не поворачивается. Оно едва прикрывает бёдра, а после нападения того вонючего насильника ткань сзади помята и разорвана почти до самой талии.

Рейсер неспешно подходит ко мне, на ходу снимая пиджак. Тяжёлая дорогая шерсть мягко ложится мне на плечи. Пиджак доходит почти до колен, надёжно скрывая моё тело от посторонних взглядов.

- Ты сделала правильный выбор. Обещаю, тебе больше не придётся снова через это пройти. Я развею все твои сомнения. Не дам повода пожалеть.

- Я уже слышала это раньше, и вот в каком состоянии нахожусь сейчас. Даже не надейся завоевать моё доверие. Я больше не допущу такой ошибки. И ты самый неправильный выбор из всех возможных. Самый отъявленный лжец, которого я когда-либо встречала. Единственное, о чём я никогда не пожалею, так это день, когда наконец избавлюсь от твоего присутствия в своей жизни. Надеюсь, ты исчезнешь навсегда.

Вкладываю в каждое слово всю искренность, давая понять, чем наполнено моё сердце по отношению к нему.

Его взгляд прикован к моему лицу, а мой невольно задерживается на его груди. Не хочу поднимать глаза на это предательское лицо.

- Желаешь мне смерти, Фиалка?

- Самую ужасную и мучительную из всех возможных.

Я никогда и никому не желала такого, но, когда эти слова слетают с моих губ, понимаю; меня совсем не гложет совесть.

- Что ж, многие хотят этого, так что не самое удачное пожелание. Я не планирую умирать в ближайшие пятьдесят лет. Придётся терпеть моё присутствие ещё какое-то время, пока я не решу завершить карьеру в подпольных боях. Нынче хорошего специалиста по реабилитации трудно отыскать.

- У меня нет опыта.

Жалкая попытка его переубедить.

- Наберёшься его на мне. Я буду твоим первым клиентом. И ты уже стала свидетельницей слишком многого, чтобы так просто со мной прощаться, - убедительно поясняет он.

- Что заставляет тебя думать, что я расскажу обо всём этом кому-то? - обвожу взглядом помещение и спрашиваю.

- Твои глаза. Они словно книга на библиотечной полке. Любой может заглянуть в них и прочитать всё, что ты так отчаянно пытаешься скрыть.

Самый нелепый аргумент, который только можно было привести.

- Тогда, надеюсь, тебе видно по ним, что я не хочу иметь с тобой ничего общего. Отпусти меня домой. С твоими возможностями ты без труда найдёшь кого угодно, хоть на другом конце света. Я устала, Рейсер. Устала от твоих слов. От твоих поступков. У меня больше нет сил терпеть твою ложь, - честно признаюсь.

- Ты моя должница, Фиалка. - Он делает шаг ко мне. - Я спас тебя от смерти в той раздевалке. Вытащил из этого места. Не позволил тому ублюдку тебя изнасиловать. Так скажи, где именно ты увидела ложь? Я выполнил всё, что обещал. И где твоя благородность?

Я удивлённо вскинула брови.

- Благородность? - на выдохе переспросила я. - Ты буквально обменял меня на собственное спокойствие. Отдал в качестве платы за примирение, лишь бы замять историю со смертью того бойца... Как там его называли? Крокодил, кажется? Кассандра мне всё рассказала. - На мгновение замолкаю, не сводя с него взгляда. - И после этого ты всё ещё считаешь, что я должна быть тебе благодарна?

Несколько секунд он просто молча смотрит на меня. В глазах промелькнуло короткое раздражение, тут же скрывшееся за привычной холодностью, а потом черты его лица смягчились.

- У меня был чёткий план. Да, я подставил тебя. Зато твоя подруга осталась жива, мои конкуренты лишились рычага давления, а ты официально оказалась под моей защитой. Каждый получил свой результат. План сработал безупречно. Или ты знаешь способ, который сработал бы лучше? Что именно тебя не устраивает?

- То, что ты держал меня за дуру всё это время! - зло кричу на него.

- Ты и есть дура, Фиалка. - Он наклоняется и впивается страшно уверенными глазами в моё лицо. - С самого начала ты не доверяла мне. Ни на секунду. А когда всё-таки дала волю своим чувствам, разочаровалась. Только не во мне, а в собственном выборе. Ты злишься не потому, что я тебя предал или не поставил в курс дела. Ты злишься, потому что позволила мне проникнуть в твою душу. Расслабилась рядом со мной. Показала то, что всегда прятала от других. И теперь винишь себя за эту слабость.

Его слова полоснули по живому.

На мгновение мне показалось, будто он действительно видит меня насквозь. Будто безжалостно добрался до той части души, которую я сама боялась потревожить.

Грудь болезненно сдавило. Хотелось возразить. Назвать его лжецом в очередной раз. Послать ко всем чертям. Но слова застряли в горле. Потому что какая-то крошечная, почти невыносимая часть меня понимала - он попал в цель. И именно это задевало сильнее всего.

- Довольно разговоров. Обуйся и следуй за мной. Дел по горло.

Бросает с ноткой раздражения, ему надоели мои капризы. Ещё одно желание вмазать ему проносится по нервным окончаниям горячей волной, но вместо этого я лишь стискиваю зубы. Нахожу туфли возле кровати, быстро надеваю их и, выпрямившись, делаю шаг вслед за Рейсером.

Взгляд цепляется за пистолет, заткнутый за пояс его брюк. Почему-то даже знание того, что этот мужчина безжалостно убил человека прямо у меня на глазах в нашу первую встречу, не помогает окончательно привыкнуть к образу чудовища. Глубоко в душе горела надежда на то, что он был хоть немного откровенен. Но реальность от этого не изменится. Он был таким до меня, остаётся таким сейчас и будет таким до конца своей жизни. Кровь. Оружие. Смерть. Вот кто такой Рейсер Теодор.

Выхожу за ним, плотнее кутаясь в свой единственный кокон из ткани. Его спина прямая, походка тяжёлая, шаги широкие и уверенные. Он точно знает, куда идёт. Сразу становится ясно, он здесь далеко не впервые. Ему знаком каждый угол этого места. Возможно, и каждая девушка. От этой мысли по коже вновь пробегает холод. Перед глазами вспыхивают воспоминания о том кошмаре, который едва не случился со мной. Неужели и он когда-то был одним из тех мужчин, что приходили сюда за чужим страхом? Неужели и на его руках лежат судьбы девушек, которых привезли сюда против их воли?

Пока меня мучают мрачные догадки, замечаю, что мы уже вышли в главный холл. Звучит смешно, но здесь всё осталось таким же, как и в тот раз, когда я покидала это место час назад, а по ощущениям целая вечность прошла. Не изменилась ни гнетущая атмосфера, ни оглушающая музыка, ни въевшийся в стены запах дыма и спиртного.

В какой-то момент Рейсер замедляет шаг, и я перевожу взгляд на мужчину, который приближается к нам с хитрой, самодовольной улыбкой. Он разводит руки в стороны, словно говоря: «Ну что, видишь? Я был прав.»

- Вкусы взрослеют? Так ты выразился в прошлый раз? - колко замечает он, попутно бросая в мою сторону цепкий взгляд. - Я же говорил, ты не сможешь устоять перед такой красотой. Даже если, как ты утверждал, не любишь блондинок...

- Не тяни, Демид. У меня нет времени на твои подколы, - скучающим тоном обрывает его Рейсер.

- Ладно, приятель. С тобой даже пошутить нельзя. Хотел сказать, что дела улажены. Все данные и локацию ребята тебе уже передали, остальное за тобой. Товар пересечёт границу через два часа. Если понадобится дополнительная подмога только свистни, и наши будут на месте.

Он подмигивает и крепко жмёт Рейсеру руку.

- Не бзди. Всё пройдёт гладко.

Демид уверенно кивает.

- Босс ждёт тебя у себя. Хотел перекинуться парой слов перед твоим уходом.

Они прощаются. Рейсер хватает меня за руку и ведёт дальше по холлу. Мы останавливаемся почти у самой дальней двери.

- Стой здесь. И никуда не отходи, пока я не выйду.

Он без стука открывает дверь и скрывается в комнате.

Я остаюсь одна, всё так же обнимая себя руками. Тошнота подкатывает к горлу. Голова раскалывается, ноги гудят от усталости, руки ломит... Да и всё тело, чёрт возьми. Морально я достигла предела. Слишком много информации, в которой я совершенно не понимаю, как разобраться.
Какие дела улажены? Что за товар? Какая ещё граница? Наркотики? Оружие?.. Или... девушки? Такие же беспомощные. Испуганные. Не подозревающие, в какой кошмар их везут.

- Какое приятное совпадение. Сколько встреч за один вечер.

Отвлекаюсь от мыслей и оборачиваюсь на знакомый голос. Надо же, на этот раз я даже не дёрнулась и не вздрогнула от страха. Видимо, иммунитет уже выработан к внезапностям. Лишь устало скользнула взглядом по высокомерному лицу Эйдана.

- М-да уж, твой вид оставляет желать лучшего, Красота. В прошлый раз ты выглядела куда изысканнее.

Ирония так и сочится из его слов, отчего я лишь закатываю глаза.

- Да пошёл ты. Урод.

Последнее слово срывается почти шёпотом, скорее себе под нос, но слух белокурого оказывается слишком острым.

- Что ты сказала? - недовольно хмурится он. Ох, как же не нравится ему, когда задевают его внешность.

- Что услышал.

Спокойно отвечаю, отхожу в другой конец холла и прислоняюсь спиной к стене. Только его мне сейчас не хватало. После всего, что он сделал, моя ненависть к нему ничуть не меньше остальных. Я бы с удовольствием плюнула в его смазливое лицо, выцарапала эти насмешливые голубые глаза или вырвала к чёрту его песочно-блондинистые волосы. Но сил не осталось. Я выжата до последней капли. Откидываю голову назад и закрываю глаза, надеясь, что он просто уйдёт.

Не тут-то было.

- Не стоит обижаться на меня. Я всего лишь выполнял свою работу. И поверь, ты не первая и не последняя на моём пути. Если бы мне приказали похитить тебя ещё раз, я бы сделал это без малейших колебаний.

Его слова заставляют меня резко выпрямиться. Он говорит об этом так буднично, словно рассуждает о погоде, а не о сломанной человеческой жизни. Будто речь идёт не о живом человеке, у которого есть чувства, мечты, близкие и право самому распоряжаться собственной судьбой.

Кровь мгновенно ударяет в голову. Перед глазами всё темнеет. Не сумев больше сдерживаться, я обрушиваюсь на него с такой яростью, что сама перестаю контролировать собственные слова.

- Какая же ты всё-таки сволочь... Какой же ты урод. И после всего этого ещё смеешь стоять передо мной и нести эту имбецильную чушь? Кто вообще дал тебе право распоряжаться чужими судьбами? Да меня чуть не изнасиловали, скотина ты последняя! Ты хоть понимаешь это?!

Голос дрожит.

- Ненавижу! Всех вас ненавижу! За свою подругу... за всех девушек, которые пострадали из-за таких тварей, как вы! Каждой клеточкой своего тела ненавижу! Чтобы вы все сдохли! Слышишь меня? Горите в аду! Именно этого вы и заслуживаете!

Эйдан лишь медленно качает головой. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Тогда исчезнет полмира, - спокойно произносит он, ни чуть не тронутый моей речью. - Плохих людей гораздо больше, чем ты думаешь. И они намного ближе, намного роднее, чем ты можешь себе представить. Бойся своих желаний, Красота. Иначе однажды, погрязнув в ненависти к плохим людям, ты не заметишь, как сама же будешь корчиться от боли за одного из них.

Он делает короткую паузу, не сводя с меня взгляда.

- Подумай только... Вот это будет зрелище.

Не успеваю возразить, как дверь распахивается, и Рейсер едва не сталкивается с Эйданом. Тот мгновенно выпрямляется, от прежней расслабленности не остаётся и следа.

- Мистер Теодор, - с лёгким кивком приветствует он.

Даже отсюда заметно, как он напрягся в присутствии Рейсера. Неудивительно. В ту ночь Рейсер собственноручно убил парня, который, судя по всему, был Эйдану далеко не чужим. Не дождавшись ответа, Эйдан, в отличие от Рейсера, вежливо стучится. Из кабинета доносится спокойный голос. Сквозь приоткрытую дверь мой взгляд невольно цепляется за мужчину, сидящего за массивным столом.

Я сразу узнаю его.

Тот самый мужчина с благотворительного вечера. Тот, кто произнёс проникновенную речь о сострадании, милосердии и помощи другим.

«Этот доброжелательный на вид мужчина, возможно, и есть тот самый ублюдок, который отдал приказ похитить тебя и твою подругу».

Слова Пола вспыхивают в памяти так отчётливо, словно он произнёс их только что.

- Уходим.

Нет предела грязи, мраку и алчности в их мире. И человек, чья рука сейчас касается моей кожи, станет вечным напоминанием об этом. Лишь теперь я до конца осознала, насколько безнадёжна моя участь, остаётся только принять её.

Оставшуюся часть пути мы преодолеваем в полном молчании.

Эхо наших шагов глухо разносится по длинным коридорам, пока Рейсер, не выпуская моего запястья, уверенно ведёт меня к выходу. Я больше не сопротивляюсь. Лишь механически переставляю ноги, чувствуя, как усталость тяжёлым грузом ложится на плечи.

Стоит стеклянным дверям разъехаться в стороны, как взгляд сразу цепляется за Пола.

Он о чём-то негромко разговаривает с незнакомцем. Высокий вышибала с короткими тёмными кудрями и смуглой, почти мулатской кожей небрежно опирается на чёрный автомобиль, лениво покручивая в пальцах ключи. Он в строгом тёмном костюме, и с наушником на одно ухо.

Заметив нас, они одновременно прерывают разговор.

Незнакомец скользит по мне беглым взглядом, после чего коротко кивает Рейсеру, передавая ключи.

- Теодор.

Ни рукопожатий. Ни лишних слов. Лишь мимолётный обмен приветствиями людей, давно привыкших пересекаться в одном мире.

- Пол, поедешь на другой машине, - ровным голосом бросает Рейсер.

- Понял.

Однако прежде чем мы садимся в машину, он внимательно оглядывает меня. Его взгляд задерживается на растрёпанных волосах, помятой одежде, следах усталости на лице. Между бровей пролегает едва заметная складка, словно увиденное ему совсем не нравится.

Дождавшись, пока я сяду, Рейсер обходит машину и занимает место за рулём, попутно вынимая пистолет и засовывая его куда-то под свое сиденье. Автомобиль плавно трогается с места, растворяясь в потоке ночного Нью-Йорка.

В салоне воцаряется тяжёлая тишина. Лишь приглушённый рокот двигателя и мерцание городских огней за окном нарушают её безмолвие. Мысли беспорядочно мечутся в голове, не позволяя ухватиться ни за одну из них. Но я молча наблюдаю за мелькающими за окном огнями небоскрёбов, витринами, редкими прохожими, пытаясь отвлечься от хаоса в собственной голове.

Невольно вспоминаю маму и Кассандру. Интересно, как они там, что делают? Поверила ли мама тому, что я и вправду нашла себе работу и меня срочно наняли? Очень надеюсь. По ним обеим тянет до боли.
Хочется хотя бы на мгновение оказаться рядом. Услышать их голоса. Убедиться, что с ними всё хорошо. Я так сильно скучаю.
По привычным разговорам. По ощущению родных людей. По той жизни, которая теперь кажется такой далёкой. Между нами сейчас не просто километры, а целая пропасть.

А вообще туфли безжалостно впивались в пальцы. Столько всего навалилось, жизнь летит к чёрту, вокруг творится какой-то кошмар, а меня почему-то сильнее всего раздражают эти дурацкие туфли. Хочется просто сбросить их, поджать ноги под себя и перестать делать вид, будто всё в порядке.

В очередной раз едва заметно пошевелила ступнёй, пытаясь ослабить давление на пальцы.

- Жмут? - неожиданно нарушает тишину Рейсер, не отрывая взгляда от дороги.

Я удивлённо поворачиваюсь к нему.

- Ты пытаешься пошевелить пальцами уже минут десять.

Я опускаю взгляд.

- Сними их.

- Что?

- Сними туфли и брось их на пол. Не стесняйся. Ведьма переживёт.

Он похлопывает ладонью по приборной панели, явно имея в виду машину.

Несколько секунд колеблюсь и не решаюсь, но в конце концов тихо выдыхаю. К чёрту. Мне придётся привыкнуть к его присутствию. Глупо смущаться такой мелочи, если совсем скоро мне придётся прикасаться к нему, помогая восстановиться после травмы.

Наклоняюсь, быстро сбрасываю туфли и, поджав ноги под себя, устраиваюсь на сиденье поудобнее. С губ невольно срывается тихий стон облегчения, и рядом слышится короткая усмешка. На мгновение становится неловко. Но это чувство быстро растворяется.

Я бросаю на него недовольный взгляд.

- Ни слова.

Уголок его губ лишь сильнее приподнимается.

- Я и не собирался ничего говорить, - пожимает он плечами.

- А когда собирался... - бубню себе под нос, скрещивая руки на груди и отворачиваясь к окну.

- Начинается. Чем опять ты недовольна?

Я вновь перевожу взгляд на его уже серьёзное лицо.

- Чем недовольна? А я скажу чем. Почему тебе так сложно сразу говорить всё как есть? Без недомолвок, без этих вечных игр. Столько всего произошло, а ты даже не соизволил нормально представиться. Я этого заслуживаю. Честность не сделает тебя менее загадочным, Рейсер. Я тебя и без того с трудом понимаю.

Несколько секунд он молчит. Я уже готовлюсь к очередной колкости или уклончивому ответу, но вместо этого Рейсер едва заметно качает головой.

- Ладно. Спрашивай что хочешь. Отвечу честно на любой вопрос.

- Умоляю, Рейсер. Мы оба знаем, что ты не ответишь. - морщю нос и отворачиваюсь.

- А ты попробуй, Фиалка.

Прикусываю губу на несколько секунд. А потом снова поворачиваюсь к нему всем корпусом и щурюсь, изучая его профиль.

- Кто ты такой и чем занимаешься на самом деле?

Его брови взлетают вверх.

- Прямо так сразу в лоб, Фиалка?

- Ты сказал, что ответишь.

Его пальцы размеренно постукивают по рулю, а взгляд остаётся прикован к дороге. Тишина затягивается, скручивая мои нервы в тугой узел.

- Я контролирую значительную часть криминального бизнеса, - наконец произносит.

Я молча уставилась на него. Рейсер, видимо, принимает моё оцепенение за непонимание.

- Моя территория - Манхэттен. В Лас-Вегасе, Майами и Лос-Анджелесе у меня есть люди. Пять подпольных арен. Девять ночных клубов. Четыре казино. Три строительные компании. Логистическая сеть. - Он делает короткую паузу, затем поднимает руку и загибает палец каждый раз, когда перечисляет. - Манхэттен - моя главная база. Здесь находятся клубы, казино, строительные компании и штаб организации. Лас-Вегас - игорный бизнес и финансовые операции. Майами - морские поставки. Лос-Анджелес - охранный бизнес, подпольные бои и логистика западного побережья. И это всё за шесть лет. Думаю, достойно похвалы, да?

- Что?.. - монотонно срывается с губ.

- Ты хотела услышать правду. Вот она. Я не собираюсь ничего приукрашивать и искать себе оправданий. В моей жизни полно дерьма, но есть и чистые сферы. Правда, они всё равно не перевешивают грязь. Но, всё же по сравнению с другими такими людьми, как я, мне есть чем похвастаться.

Растерянно моргаю, пытаясь осознать услышанное. До этого момента всё казалось лишь догадками, обрывками чужих разговоров, страшными предположениями. Теперь же они обрели голос.

- То есть ты... Ты мафия? Господи...

- Называй это как угодно, Фиалка. Никакой навешанный ярлык меня не обидит, - весело шутит.

Одно дело - строить догадки. Совсем другое - услышать подтверждение собственными ушами. Всего минуту назад он спокойно признался, что является криминальным авторитетом. Без тени сомнения перечислил масштабы своего влияния, загибая пальцы так буднично, словно зачитывал список продуктов перед походом в магазин. От этой невозмутимости по коже пробегает холод. Жутко сидеть с ним бок о бок посреди ночи, будто ничего не произошло, и обсуждать его тёмные дела так же буднично, как кто-то другой обсуждает свой цветочный магазин.

- Твоё любопытство утолено?

Я несколько секунд молчу, собираясь с духом. Страшно. Настолько, что хочется прекратить этот разговор прямо сейчас. Но любопытство оказывается сильнее.

- Нет... - тихо отвечаю. - Шесть лет... Катастрофически мало для такого количества владений. Какую цену ты заплатил за всё это?

- Немалую.

Его пальцы сильнее сжимают руль. Натянутая кожа тихо скрипит под их нажимом. На шее отчётливо пульсирует вена.

Я жду, но он не продолжает.

- Какую?

Он медленно выдыхает.

- Достаточную, чтобы нажить себе врагов, которые каждый день ждут возможности пустить мне пулю в голову.

По шее пробегают мурашки, а на затылке выступает липкий пот. Я окончательно понимаю, что к чему. Невольно перевожу взгляд на его ладони, спокойно лежащие на руле. Сильные. Уверенные. Такие же, как и всегда. Но сколько жизней оборвалось по его приказу или от его руки? Одному Богу известно. Становится трудно дышать. И один вопрос всё ещё продолжает царапать сознание, не давая мне покоя. Самый важный. Самый страшный. Я несколько раз открываю рот, но слова застревают где-то в горле. Если он ответит «да», дороги назад уже не будет. После этого я больше никогда не смогу смотреть на него так, как раньше.

- Можно ещё один вопрос?

- Раз уж сегодня день допросов, валяй. Всё равно ведь не угомонишься, пока не получишь ответ.

Я сглатываю вязкий ком. Сердце отбивает набат. Во рту пересыхает, а слова словно прилипают к нёбу. Я медленно втягиваю воздух, набираясь смелости.

- Ты... занимаешься торговлей девушками?

Рейсер резко бьёт по тормозам. Меня по инерции бросает вперёд, ремень безопасности больно впивается в грудь. Мужчина поворачивает ко мне голову. Впервые за всё время его лицо становится абсолютно непроницаемым.

- Можешь считать меня убийцей. Торговцем оружием. Контрабандистом. Мудаком. Человеком, чьи руки по локоть в крови. Но никогда... - последнее слово он произносит с особым нажимом. - Никогда не ставь меня в один ряд с теми, кто продаёт женщин и детей. Я грешен, но не конченый выродок, - рычит он.

В салоне повисает такая тишина, что становится не по себе. Лишь размеренное тик... тик... тик... включённого поворотника нарушает её, отмеряя секунды тяжёлого молчания. Мне кажется, ещё немного - и я услышу, как в воздухе кружатся пылинки.

Я осторожно перевожу взгляд на Рейсера. Его лицо вновь становится непроницаемым. Лишь холодная сдержанность, будто вспышка, заставившая его резко ударить по тормозам, уже погасла. Только пальцы всё ещё крепко сжимают руль, а желваки медленно перекатываются на щеках. Он скрипит зубами. И почему-то именно это убеждает меня сильнее любых слов. Он не соврал. Для него торговля людьми действительно была той чертой, которую он никогда бы не переступил.

Тихий щелчок. Рейсер выключает поворотник. Только сейчас я замечаю перед нами высокие кованые ворота. Медленно, почти бесшумно, их тяжёлые створки расходятся в стороны. Машина плавно трогается с места и въезжает на огромную территорию поместья. Незнакомое поместье.

Машина медленно катится по широкой подъездной дороге.

По обе стороны тянутся аккуратно подстриженные деревья, фонари мягко освещают дорожки, а впереди, всё ближе и ближе, вырастает огромное современное поместье.

Я непонимающе хмурюсь.

- Где мы?

- Дома.

Я перевожу на него удивлённый взгляд.

- Я совершенно уверена, что прошлый дом выглядел иначе.

- Потому что это был другой дом. Тот находится в Бруклине. Я остаюсь там в дни, когда проходят бои. Как я уже говорил, Манхэттен моя основная территория. Всё самое важное имеется здесь, включая моё постоянное место проживания.

И только сейчас до меня доходит, почему мы добрались так быстро. Почему вокруг так много людей. Машина ещё не успевает окончательно остановиться, а я уже замечаю мужчин в чёрных костюмах. Наушники в одном ухе, сосредоточенные лица, уверенные движения. Одни патрулируют территорию, другие переговариваются между собой, третьи закрывают за нами двери.

В прошлый раз меня удивило, что рядом с Рейсером почти никого не было. Теперь понимаю почему.

Я устало прикрываю глаза.

- Я всё равно не понимаю, зачем я тебе. Найди себе более квалифицированного специалиста. Что ты во мне такого нашёл?

Он глушит двигатель.

- Мне интересно с тобой. Не скучно.

Я медленно поворачиваю к нему голову. Не выдерживаю и тихо усмехаюсь от бессилия.

- Это самая нелепая причина, которую я когда-либо слышала. Одного твоего интереса недостаточно, чтобы держать человека рядом и заставлять его работать против собственной воли...

- А ещё ты возбуждаешь меня. Сильно. Я говорил это раньше.

Я качаю головой.

- Ты говорил не так, а...

- Что хочу тебя трахнуть. Да, я помню.

Повисает тишина. Я чувствую, как жар стремительно приливает к лицу. Горят щёки, уши. Ладони становятся влажными, а в груди всё болезненно сжимается. Хочется возмутиться. Сказать ему, что он невозможен. Что подобные вещи нельзя произносить с таким невозмутимым лицом.

Но слова застревают где-то между сердцем и горлом. А он продолжает смотреть так же спокойно, будто только что не сказал ничего из ряда вон выходящего.

Мы долго смотрим друг на друга, словно никто не хочет первым отвести взгляд. Первой не выдерживаю я.

Отвожу взгляд и нервно сглатываю, пытаясь унять предательское смущение. Я закрываю лицо ладонями, ощущая, как усталость наваливается на плечи тяжёлым грузом.

- Я домой хочу... - едва слышно произношу.

Секунды проходят в тишине, прежде чем он нарушает её.

- Заключим сделку?

Я медленно убираю руки от лица. Рейсер спокойно смотрит на меня.

— Какую ещё сделку?

- Три месяца. Ты работаешь со мной как мой личный реабилитолог. Если через три месяца ты по-прежнему не захочешь остаться добровольно, я отпущу тебя.

Я недоверчиво изучаю его мимику пытаясь понять, не шутит ли он.

Но его лицо остаётся серьёзным.

- Правда?

- Да.

Я долго молчу, обдумывая его предложение.

Это не свобода. Но хотя бы надежда на неё. Маленький шанс однажды снова самой решать, куда идти, с кем быть и как жить.

- Хорошо. Три месяца. И я уйду.

Рейсер неспешно облокачивается на подлокотник и подаётся ко мне. Опасно близко. Между нами остаётся всего несколько сантиметров.

- Не уйдёшь, - низко произносит он. - Ты привыкнешь ко мне. К моему голосу. К каждому случайному прикосновению. Ты мной не пресытишься. Тебе всегда будет мало ответов, мало взглядов, мало попыток понять, что же я скрываю в очередной раз. Тебе слишком интересно всё, что связано со мной.

- Не правда. - выдавливаю из себя шёпотом. - Этого никогда не случится. Я не останусь. Добровольно никогда.

Он улыбается, и шрам, пересекающий верхнюю губу, едва заметно меняет её изгиб. Совершенно некстати память подбрасывает к тому поцелую в комнате клуба. К ощущению его губ - твёрдых, но удивительно мягких одновременно. Тёплых, от чего воспоминание становится ещё более неуместным.

- Поживём увидим.