Выжить ради прошлого

Мне приказали подняться обратно в свою комнату. Да, именно так. Приказали. Больше ничего не объяснив и не дав мне шанса на вопросы. Рейсер ушёл с поручением быть готовой на вечерний приём и не накрывать себя слишком многими думками. Но я думаю, всё ещё прокручиваю мысли в голове. Как мне сосредоточиться на сегодняшнем вечере, когда моя подруга похищена? Причём со стороны так называемого друга. Просто уму непостижимо. Меня мутит лишь от одних картинок в памяти, которые остались после того видео. А сейчас Рейсер хочет затащить меня прямо в этот улей из ядовитых пчёл.

Правда я совсем не понимаю, как такие люди могут быть связаны с благотворительными фондами. Какое благо они могут внести в общество?

Время тянется бесконечно. Я делаю повторные круги в комнате. Заплетаю свои волосы в косички, потом расплетаю их обратно, потом собираю их в пучок, снова распускаю и так по кругу. Я кручусь перед зеркалом без конца. За день я принимаю душ во второй раз. Мне заносят обед. Опять же, еда отменная, но я так и не притрагиваюсь к ней. Желудок напрочь отказывает что-либо принимать. Я ужасно волнуюсь. Куда ушёл Рейсер? Должно быть, Пол тоже ушёл вместе с ним, потому что еду мне приносил другой мужчина. В нём я узнаю того самого охранника, который проважал меня в тот вечер к Рейсеру. Высокий. Крепкий. Весь каменный, и лицо у него тоже каменное. Как впрочем у всех мужчин здесь.

Отрываю свой взгляд от потолка и сажусь на кровати, когда стучатся в дверь. Тот же охранник входит в комнату, но на этот раз не с подносом, а с пакетами в руках. Он ставит их на пуфик, расположенный перед зеркалом.

— Простите, это для меня?
Поднимаюсь с кровати и осторожно подхожу ближе, рассматривая пакеты.

— Так точно, мисс. Босс велел быть готовой к девяти. У вас ровно час и тринадцать минут на подготовку, — ровным, лишённым всяких эмоций тоном поясняет охранник.

Он подхватывает мой нетронутый обед и так же молча исчезает за дверью. Я тут же тянусь к пакетам и поочерёдно заглядываю внутрь.

Невольно охаю, увидев в одном из них блестящую чёрную ткань. Открываю второй, третий, а затем, не выдержав, хватаю всё сразу и раскладываю содержимое на кровати. Когда вытряхиваю последний пакет, на покрывало высыпается целая гора косметики: тени, помады, тушь, консилеры и ещё десятки незнакомых мне баночек. Но моё внимание привлекает маленький сложенный пополам конверт. Подцепляю его пальцем и разворачиваю.
Резкие, прямолинейные буквы. Кажется, я догадываюсь кому принадлежит этот почерк.

«Надень самое красивое платье. Подчеркни свои изгибы, которые, я уверен, у тебя есть. В этот вечер я хочу видеть рядом с собой не серую мышь, а сильную и уверенную в себе женщину. Не разочаровывай меня, Фиалка.
Р. Т.»

Что за... Он назвал меня серой мышью?
Швыряю записку обратно и недовольно прикусываю губу. Передо мной лежат ослепительно дорогие платья и туфли, подобранные к каждому наряду. Даже бирки с известными брендами говорят сами за себя. Отлично. Значит, Рейсер действительно не поскупился. Остальное зависит от меня.

Первым делом примеряю красное платье. Короткие рукава, длина выше колен и ничего лишнего. Милое, но для благотворительного вечера слишком простое. Будто обещает многое, а на деле ничего собой не представляет. Не хочу выглядеть в глазах Рейсера жалко. Следующим становится тёмно-зелёное коктейльное платье. Оно прекрасно сидит по фигуре, идеально подходит для вечерних приёмов, но... Опять не то.

От всей этой суматохи начинает болеть голова. Остаётся последний вариант. Ради него приходится снять лифчик. Поднимаю взгляд на зеркало и на секунду замираю. Чёрное платье просто великолепно.
Длинное, до щиколоток, с высоким разрезом до середины бедра. Облегающее, с длинными рукавами, что меня даже радует.

И всё же глубокий вырез оставляет лишь тонкий намёк на грудь, заставляя чувствовать себя непривычно уязвимой. Я обуваю лакированные чёрные туфли на шпильках. И удивлённо выдыхаю. Вау. Они действительно удобные. Я сама себя не узнаю. Руки сами тянутся к волосам, и я распускаю их. Золотистые волны ложатся на голые плечи. Беру косметику и устраиваюсь перед зеркалом. Лёгкий макияж. Тёмный карандаш подчёркивает глаза, ресницы становятся длиннее, а пепельно-зелёные тени делают взгляд глубже. Последним штрихом становится блеск для губ. И...

Это не я. Совсем не я. В зеркале я вижу не девушку, подрабатывающую в дешёвой кафешке, а чужую женщину. Красивую. Эффектную. Но чужую. Слишком яркую. Слишком... не меня. Я практически голая. Хочется сорвать с себя платье, смыть косметику и спрятаться в своей привычной одежде. И я уже почти тянусь к молнии, когда в дверь раздаётся стук. Неужели я провозилась целый час?

— Мисс? Вы готовы? Босс ожидает вас внизу.

— Минуту! — почти вскрикиваю я.

Торопливо хватаюсь за край туалетного столика, ещё раз смотрю на своё отражение и шёпотом произношу:

— Ну же, Мия. Это всего лишь один вечер. Ты справишься.

Хотелось бы самой в это верить.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Выбора нет. Я должна пройти через это.

В последний раз оцениваю своё отражение и поднимаюсь. Была не была. С бешено колотящимся сердцем выхожу из комнаты. Охранник, увидев меня, на мгновение замирает, затем поспешно отводит взгляд и прочищает горло.

Что? Неужели всё настолько плохо?

— Прошу за мной.

Каждый цокот каблуков по мраморному полу отдаётся эхом под высокими потолками. Это действует на нервы. Мы приближаемся к лестнице. Охранник шагает с механической точностью, а моя уверенность всё сильнее норовит сбежать от меня прочь. Но я держусь. Первая ступень. Вторая. И на третьей я вижу его.

Не замечая никого вокруг, он стоит у подножия лестницы, уткнувшись в телефон.
Мягкий свет скользит по строгим линиям чёрного костюма, отражается в гладко уложенных смоляных волосах, подчёркивает острые скулы и безупречный профиль, словно высеченный рукой
древнегреческого скульптора.

Мой взгляд задерживается на его носе. Едва заметная горбинка — вероятно, память о жестоких поединках. Деталь, которая могла бы испортить идеальную внешность, но почему-то делает её только притягательнее.
Увидь я его в новостях, ни за что не подумала бы, что передо мной боец подпольных боёв, а не владелец многомиллиардной империи.

Словно почувствовав моё присутствие, Рейсер поднимает голову. Я осторожно улыбаюсь и начинаю спускаться. А он внимательно рассматривает меня, отчего температура моего тела начинает предательски повышаться.

— Это всё на что я способна. Надеюсь, тебе не будет стыдно в моём обществе, — тихо произношу, остановившись перед ним.

— Прекрасно выглядишь, — отвечает он, скользнув взглядом по моим волосам, платью и ногам.

Щёки моментально вспыхивают, а вместе с ними начинают гореть и уши.

— Так мы идём? — поспешно отвлекаю его.

— Да. Но сначала последний штрих.

Не спеша, Рейсер достаёт из кармана брюк маленькую коробочку.

— Что это?

Вместо ответа он открывает её и позволяет украшению плавно соскользнуть с пальцев. Серебряный голубь на тонкой цепочке слегка качнулся, поймав отблеск света, будто взмахнул крыльями. Его крылья были усыпаны крошечными камнями, напоминающими бриллианты. Рейсер подходит ближе. Осторожно убирает прядь моих волос за плечо. Его пальцы касаются кожи, вызывая лёгкую дрожь.

— Дополнение к твоему образу, — тихо произносит он, застёгивая замочек на моей шее.

Украшение ложится на ключицу, и голубь вспыхивает россыпью света.

— Невероятно красиво, — восхищённо шепчу, проводя пальцами по подвеске. — И уверена, очень дорого. Я буду предельно осторожна с ней. Не хочется ещё и за неё остаться перед тобой в долгу.

— Никаких долгов. Это подарок, Фиалка.

Шокированно смотрю на него.

— Но...

— Никаких «но». Учись брать от жизни всё, что она тебе даёт. И эта цепочка особенная. Не потому, что сделана из драгоценных камней.

Он касается пальцем серебряной птицы.

— Её особенность — в голубе. Ты знаешь, что он символизирует?

— Нет...

— Надежду.

Его голос становится тише.

— Я увидел её в твоих глазах ещё при первой нашей встрече. В том вонючем подвале. Видел, как она билась крыльями, цепляясь за шанс обрести свободу. И даже сейчас она не исчезла. Она всё ещё жива.

Он слегка наклоняется ко мне.

— Каждый раз, когда тебе покажется, что выхода нет, посмотри на свою птицу. Она напомнит тебе, что надежда всегда остаётся. Даже тогда, когда весь мир убеждает тебя в обратном.

Его пальцы осторожно касаются подвески.

— Не позволяй ей умереть, Фиалка. Ни при каких обстоятельствах. Договорились?

Меня так трогают его слова, что на мгновение к глазам подступают слёзы. Как такой суровый, опасный мужчина может говорить с такой глубиной? Его настроение вообще невозможно понять. То он строгий и загадочный. То весёлый и открытый. Странный мужчина. Очень странный. И, кажется, именно это пугает меня больше всего.

— Договорились, — киваю ему, благодарно улыбаясь.

— Тогда можем ехать. Нас, наверное, уже заждались.

Рейсер предлагает мне локоть, и я кладу на него руку.

— Знаешь, тебе вовсе не обязательно было покупать именно бриллиантового голубя, — пытаюсь разрядить обстановку, пока мы идём к выходу.

— У меня достаточно денег, чтобы купить десятки таких голубей, а то и сотни, Фиалка. Неужели ты думала, что я выберу дешёвый вариант и подарю тебе простую побрякушку? Это ударит по моей репутации. А такой удар я не переживу.

Я невольно улыбаюсь.

— Удивительно слышать такое от человека вроде тебя. То есть ты готов выходить на ринг и драться до неузнаваемости, а если понадобится, то и до смерти, но не готов пережить ущерб своей репутации из-за дешёвой цепочки?

Мы выходим на улицу.

— Именно.

Рейсер кивает Полу, который уже ждёт нас вместе с двумя охранниками. Они направляются к другому автомобилю, а мы подходим к чёрному седану.

— Лицо заживёт, а репутация — никогда. И вообще, с чего ты взяла, что у кого-то получится меня убить?

— Если честно, позавчера я так и подумала. Когда вошла в зал и увидела того бойца на ринге. Он вообще не двигался, лежал в луже крови… Я была почти уверена, что ты выглядел так же, когда покидал арену, но не успела убедиться — вас сразу увели.

— Сколько предположений, Фиалка, — усмехается он. — Для начала им бы дотянуться до меня хотя бы на два метра. Что уж говорить о крови. Как видишь, моё лицо в идеальном состоянии. Если не считать одной маленькой царапины, которую накануне вечером мне оставила одна милая девушка.

Хмыкнув, он открывает для меня дверь, а сам обходит машину и садится за руль.

— Прости… Мне правда стыдно…

— Не извиняйся. Мне даже понравилось. В конце концов, кто-то ведь должен был добраться до моего лица. Просто я не ожидал, что это окажется невинная леди.

И, судя по довольной улыбке, его действительно забавляет эта история. После этого в машине надолго воцаряется тишина.
Полтора часа. За всё это время никто из нас не произносит ни слова. Пока мы разговаривали, мне удавалось отвлечься от тревожных мыслей, но тишина снова позволила им завладеть мной. Мама… Как она там? У меня даже не было возможности позвонить ей. Прошли уже сутки с похищения Кассандры. А она? Каково ей сейчас? Думает ли, что её никто не ищет? Что о ней забыли? Бедная моя девочка…

И чем больше я вспоминаю слова Рейсера о том, что изначально хотели похитить именно меня, тем сильнее становится чувство вины. Наверное, ей страшно. Но я надеюсь. Очень надеюсь, что она не потеряла надежду. Потому что я чувствую — всё будет хорошо. Обязательно.

Пальцы невольно касаются серебряного голубя на шее, и я крепче сжимаю его, словно черпая в нём силы. За окном мелькает оживлённый город. Огромные здания. Потоки машин. Спешащие люди. Мы едем так долго… Я украдкой смотрю на Рейсера. Спокойный. Сосредоточенный. Одной рукой он держит руль, а второй опирается на дверь. По сути, я сижу рядом с убийцей. С жестоким и расчётливым человеком. И я совсем его не знаю. Он определённо гораздо сильнее и влиятельнее, чем кажется. И я сейчас говорю не о деньгах. В нём есть что-то ещё. Что-то скрытое за привычным спокойствием. За этим волевым блеском в глазах, который появляется всякий раз, когда он смотрит на меня. И это что-то не сулит ничего хорошего. Мне страшно. Очень. Но я подавляю страх. Потому что он только помешает вернуть Кассандру. А Рейсер — мой единственный шанс. Чего бы мне это ни стоило. Я вновь смотрю в окно. И только сейчас понимаю, что не узнаю этот город. Это не Бруклин.

— Тебя что-то тревожит?

— Нет, — слишком быстро отвечаю я, вздрогнув от неожиданности.

— Не делай этого со мной, Фиалка.

Он ловит мой взгляд и снова переводит глаза на дорогу.

— Не делать что? — сглатываю я.

— Не ври.

Его голос становится серьёзным.

— Не люблю, когда мне лгут. Ложь вызывает во мне неприязнь к человеку. А по отношению к тебе я не хочу испытывать ничего подобного.

Он на мгновение замолкает.

— Поэтому лучше говори правду.

Прочищаю горло.

— Ладно. В первую очередь меня интересует то, где мы находимся, — как бы очевидно спрашиваю.

— Мы в Нью-Йорке, Фиалка. Мероприятие пройдёт здесь. Это не должно тебя шокировать. Такие крупные приёмы обычно устраивают в больших городах.

Немного торможу, собираясь с мыслями. То есть мы в Нью-Йорке. В Нью-Йорке, чёрт возьми! Почему моя скучная жизнь внезапно превратилась в американские качели? Меня словно швыряют из стороны в сторону. Я не успеваю уловить происходящее и опомниться, как уже оказываюсь в каком-то другом измерении.

— Итак, теперь назови мне реальную причину своего беспокойства.

Мы останавливаемся на красный свет светофора. Рейсер делает глубокий вдох и подаётся вбок, облокачиваясь на подлокотник, внимательно вглядываясь в мой профиль. Собираю всю свою волю в кулак и уверенно встречаю его взгляд.

— Ты просишь меня не лгать. А ты? Ты был честен со мной всё это время?

Он хмурит брови.

— А у тебя есть сомнения на этот счёт?

Боже, ну насколько может быть трудно говорить с ним начистоту?

— Подстраиваться под тебя. Не задавать никаких вопросов. И никаких лишних мыслей. Почему?

— Потому что для твоего же блага. Есть вещи, которые не поддаются власти человека, насколько бы он ни был силён. Придёт время, и ты, может быть, узнаешь это сама.

Мы смотрим друг другу в глаза до тех пор, пока не раздаются сигналы автомобилей, и Рейсер не надавливает на газ.

Возможно, мне и вправду не нужно забегать слишком вперёд. Всё должно плыть по течению. Решаю перевести тему.

— Значит, мы в Нью-Йорке. Отлично. Как я должна вести себя рядом с тобой? Ну, там, куда мы направляемся. У тебя есть какие-то особые требования? Что меня будет ожидать? Должна ли я разговаривать с чужими людьми? Или... как всё это происходит?

— Фальшиво. Всё, что будет происходить, — это один сплошной фальш, Фиалка. Важные люди, набитые кошельки, наигранная вежливость и акульи ухмылки. Вспоминай эти словосочетания, если вдруг эти люди начнут казаться тебе дружелюбными. Насчёт требований — ты можешь с ними разговаривать. Даже больше. Веди себя как моя женщина. Просто притворись вежливой и чувственной. Хотя... тебе и не нужно притворяться, чтобы казаться такой, — тон его голоса понижается, и он с каким-то странным выражением смотрит на меня.

— Подожди... Как твоя женщина? Это что-то по типу фиктивных отношений?

— Да, Фиалка, вроде того.

— Какую выгоду из этого мы извлечём?

— Открытость в общении. Если я представлю тебя как свою женщину, то добиться симпатии в их окружении будет проще. Они посчитают тебя одной из своих. То есть наших.

Слова звучат разумно, логично. В них не было ни намёка на романтику, только расчёт, выгода и холодная логика. Именно поэтому мне становилось не по себе. Если это всего лишь игра, то почему мысль о том, что окружающие будут считать меня его женщиной, заставляет нервничать сильнее, чем предстоящий приём?

Неожиданно для меня, погружённой в свои мысли, машина притормаживает, и я быстро моргаю, бросая взгляд на высокие тёмные ворота, которые практически не отличаются от тех, что находятся у дома Рейсера. Они открываются перед нами, и я охаю при виде фейерверков, искрящихся по бокам подъездной дорожки. Впереди вижу огромную лужайку, множество людей, полыхающие огнём факелы, расположенные у столиков, вокруг которых собираются гости. Даже отсюда слышен смех. Я ни разу не была на подобных мероприятиях. Да и откуда...

Рейсер выходит первым, а я жду, боясь сделать хоть малейшее движение, опасаясь ошибиться. Ждать приходится недолго — дверь с моей стороны открывается.

— Добро пожаловать в мой мир, Фиалка, — произносит он с улыбкой.

Кладу свою ладонь в предложенную руку и выхожу, быстро смачивая губы.

— Босс, наш столик ждёт нас дальше, у бассейна, — чётко сообщает Пол, появляясь сзади.

— К чему такая спешка, Пол? Для начала поздороваемся с гостями, не то посчитают нас нелюбезными. Ты так не думаешь? — весело спрашивает он.

— В таком случае первый гость уже на подходе, босс, — указывая за наши спины, сообщает Пол.

Я едва успеваю взглянуть на гостя, как первым доносится его громкий голос:

— Грёбаные боги! Какие люди! Неужели я дожил до этого дня?

Перед нами появляется лучезарный мужчина высокого роста. В глаза сразу бросается его улыбка. Точнее — два золотых зуба, красующиеся в верхней части челюсти. Белые пряди волос украшают боковые части его стильной причёски.

Волнение накрывает меня с головой, заставляя сердце биться быстрее. Внутри всё словно вспыхивает огнём, когда я чувствую, как рука Рейсера касается моей. Его пальцы уверенно переплетаются с моими, чуть сжимая их. Хотя я и на каблуках, ему всё же приходится слегка наклониться, чтобы прошептать мне на ухо:

— Спокойнее. Просто доверься мне и веди себя естественно. Не вздумай возражать ни одному моему слову, — быстро предупреждает он, устремляя взгляд на приближающегося гостя. Затем, прищурившись, усмехается: — Честно говоря, сам в шоке. Я думал, ты давно сдох, старик.

Охаю от такого приветствия. Боже мой, разве правила вежливости не касаются нас обоих? Видимо, нет, потому что мужчина лишь громко смеётся над словами Рейсера. Они пожимают друг другу руки и слегка приобнимаются, хлопая друг друга по спине.

— Сукин ты сын, Теодор, вот ты кто. Каким был подонком, таким и остался, — с ухмылкой говорит гость, а затем поворачивается ко мне, оглядывая с нескрываемым интересом. — Но вот что в тебе неизменно, приятель, так это твой безупречный вкус в женщинах. Не представишь мне свою спутницу?

— Разумеется. Уильям, это Мия Кук. Мия, Уильям Блэк.

Мы тоже пожимаем друг другу руки, и Уильям запечатлевает поцелуй на тыльной стороне моей ладони.

— Приятно познакомиться, мисс Кук. Вы выглядите просто сногсшибательно.

— Взаимно, мистер Блэк. Спасибо, вы тоже выглядите изысканно. И называйте меня просто Мией, пожалуйста, — смущённо улыбаюсь.

— В таком случае для тебя я тоже просто Уильям. Наверное, тебе интересно, кто я. Так что позволь представиться вкратце. Когда-то я был спонсором в боях Теодора. Но, как говорится, время меняется, и взгляды на жизнь тоже. То, что раньше приносило мне удовольствие, теперь уже не имеет того сладкого вкуса...

— Я бы скорее назвал это глупостью. Никто в здравом уме не покинет ту шахту, что приносит ему злато и благополучие, — перебивает его Рейсер.

Уильям тихо смеётся.

— Может, ты и прав, — легко соглашается он.

— А мне кажется, глупость — это как раз считать, что удовольствие можно получать только от материальных благ. Порой мы забываем, что счастье кроется в самых обычных мелочах, — вмешиваюсь я.

— Например? — с явным интересом спрашивает Рейсер.

— Например, просыпаться и знать, что рядом есть те, кто тебе дорог. Что они в безопасности. Что ты можешь видеть их, слышать, обнимать, говорить с ними, не боясь, что однажды они просто исчезнут.

Мой голос дрожит на последнем слове. На секунду повисает тишина, и я быстро отвожу взгляд, делая вид, что просто рассматриваю гостей. Внутри всё неприятно сжимается — я не должна была этого говорить.

— Теодор, скажи честно, откуда ты откопал такое сокровище? Давно я не встречал настолько искренних девушек. Вот правда.

— Не поверишь. Но это сокровище нашло меня само. Правда, при очень интересных обстоятельствах. Не то чтобы я жаловался, конечно. Если подумать, так даже лучше. Думаю, в будущем будет что рассказать детям.

Я замираю.

— Детям? Каким детям? — озадаченно спрашиваю.

— Нашим детям, Фиалка.
Моё сердце пропускает удар. На какую-то секунду я просто смотрю на него, пытаясь понять, реально ли он это сказал, или мне послышалось. Но Рейсер лишь довольно улыбается.

Господи, я знаю, что всё это игра, просто тщательно разыгранный спектакль. Но зачем затрагивать такую интимную тему?

— Так, всё же я беру свои слова обратно. Ты изменился, Теодор. Честно говоря, я в шоке, что ты подумываешь о семейной жизни. И, судя по лицу Мии, она тоже. Сообщай ей о своих планах заранее, — смеётся Уильям.

Я заставляю себя выдохнуть.

Не возражать, он сказал. Хорошо.

Преодолевая замешательство, поднимаю на него взгляд. Медленно, будто смакуя момент, позволяю себе мягко улыбнуться.

— Нет, что вы, — мой голос звучит непривычно тепло даже для меня самой. — Мы с Рейсером мечтаем о детях днём и ночью. Скажу больше, я как-то раз говорила, что хочу аж пять его маленьких копий.

Пальцы Рейсера сжимаются на моей талии. То ли он злится, то ли, наоборот, ему нравится эта игра.

— Так, тут стало слишком жарко, ребята. Вы обсуждайте личные темы наедине, а я пойду поздороваюсь кое с кем. Теодор, рад был встрече. Мия, ещё раз приятно познакомиться. Если что, я тут. Пересечёмся.

Мы киваем ему вслед и тоже направляемся вглубь. Я держусь рядом с Рейсером. По мере того как мы идём, кажется, что все взгляды гостей устремлены в нашу сторону. Особенно взгляды женщин. В роскошных нарядах и украшениях. Они просто сверлят нас глазами. Мне ужасно неловко.

Но вот Рейсер абсолютно спокоен. Он не раздражён и не возмущён. Напротив — его рука уверенно лежит на моей талии, и я буквально ощущаю жар его тела.

— Почему все смотрят на нас? — незаметно шепчу, стараясь сохранить невозмутимость.

— Как почему? Напомню, я крутой боец. К тому же ослепительно красивый. Куда им ещё смотреть? Такое зрелище не каждый день можно застать, вот и любуются. Так что пользуйся случаем и наслаждайся тем, что сегодня я твой парень и будущий отец твоих детей.

— Господи, перестань издеваться, — тихо ворчу. — И дети — это была твоя идея. Что мне оставалось ещё делать, кроме как подыграть тебе?

— Я просто проверил тебя, Фиалка. Молодец, ты прошла тест. Выдержка железная.

Какой же придурок.

— Моя выдержка сломается, если ты не перестанешь идти так быстро. Я и так еле держусь.

— Если вдруг решишь упасть, постарайся сделать это элегантно, Фиалка. И желательно — в мою сторону. Тогда зрители получат ещё и романтическую сценку.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд, а он только ухмыляется, явно наслаждаясь моими мучениями. Конечно, ему весело. Он, в отличие от меня, привык к вниманию. А я привыкла только к неловким ситуациям, в которые он меня загоняет.

Мы останавливаемся возле своего столика, и перед нами открывается большая сцена. Вероятно, именно там будут произносить тосты. Я осторожно оглядываюсь. Повсюду красивые наряды, звонкие голоса, лёгкий гул бесконечных разговоров. Официанты ловко лавируют между гостями, разнося напитки и закуски. Возле нас появляется Пол и жестом подзывает одного из них.

Рейсер отпивает из своего бокала шампанское и быстро закусывает сырой рыбой.

— Пол, не оставляй её одну. Скоро вернусь, — бросает он, поправляя манжеты рубашки.

Я наблюдаю, как он уверенно направляется к группе гостей, где его уже встречают с улыбками и рукопожатиями. Среди них есть женщины — невероятно утончённые, с безупречными улыбками. Они наклоняются ближе, когда он что-то говорит, смеются его шуткам, украдкой касаются его руки. Закатываю глаза от этого зрелища. И вправду, как много наигранности. Хотя какая мне разница?

Я отвожу взгляд, беру бокал и делаю большой глоток алкоголя. Обжигающая жидкость прокатывается по горлу, и я тут же начинаю кашлять.

— Полегче, — Пол протягивает салфетку.

— Спасибо, — хриплю и вытираю губы.

— Хватит витать в облаках, — раздаётся резкий голос.

Я моргаю, переводя взгляд на Пола, но вместо привычного спокойствия встречаю холодную, почти презрительную маску.

— Прости, — пробую оправдаться, чувствуя, как в горле всё ещё жжёт от выпитого алкоголя. — Я не думала, что напиток окажется таким крепким... Не хотела ставить ни себя, ни тебя в неловкое положение...

— Перестань притворяться, Мия. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Я напрягаюсь.

— О чём ты?

— Ты действительно думаешь, что я слепой? Что ничего не замечаю? — в его голосе раздражение смешивается с обвинением. — Не вижу, как ты смотришь на босса? Как ловишь каждый его взгляд, как реагируешь на его прикосновения и слова? Я слишком долго наблюдал за людьми, чтобы не замечать такие вещи.

Как дура пялюсь на него, словно мне только что дали подзатыльник.

— Подожди, ты всё неправильно по...

— Я видел, как ты нервничала, когда он ушёл к тем женщинам. Видел, как ты сжала губы, как пыталась сделать вид, что тебе всё равно. Но тебе не всё равно, Мия. Ты забываешь, зачем ты здесь.

В шоке от его заявления сжимаю салфетку. Он делает шаг ближе, понижая голос.

— Напомнить тебе? — Пол наклоняется ещё ближе, его голос становится жёстче. — Это всего лишь сделка. Ты здесь, потому что тебе нужно здесь быть. Потому что это выгодно вам обоим. Но знаешь, что невыгодно? Терять голову, — он делает паузу, затем продолжает: — Остановись, пока не зашла слишком далеко. Потому что однажды игра закончится. И ты окажешься одна посреди бездонного океана, где не осталось ни берега, ни спасательного круга. А этим спасением для тебя на данный момент является Теодор.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Послушай, Пол. Я понимаю. Ты всё ещё злишься за тот случай в раздевалке и теперь решил выместить свою обиду вот так. Отлично. Замечательно. Но не смей обвинять меня в том, чего я не делала! Ничего из того, что ты сейчас наплёл, не имеет никакого отношения к реальности. Может, со стороны это и выглядит так, как тебе хочется думать, но я просто выполняю указания твоего босса! Только и всего, ясно?! Так что хватит нести этот бред про «настоящие чувства» к Рейсеру. Думай, прежде чем говорить!

Я тяжело выдыхаю, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Сердце бьётся где-то в горле, а пальцы едва заметно дрожат. Мне хочется добавить что-то ещё, уколоть его в ответ. Но внезапно свет над головами гаснет, оставляя лишь мягкие лучи прожекторов, и над залом раздаётся голос.

— Дамы и господа!

Гул голосов почти сразу стихает. Я вздрагиваю, оборачиваясь к сцене. Там, в луче тёплого света, стоит мужчина. Такой же безупречно одетый, с лёгкой, располагающей улыбкой.

— Благодарю вас за то, что вы сегодня здесь. Этот вечер особенный — он посвящён тем, кто нуждается в помощи больше всего. Детям, оставшимся без родителей, без поддержки... Они ждут нашей заботы, и сегодня каждый из вас может подарить им шанс на лучшее будущее.

По залу прокатывается одобрительный гул. Кто-то улыбается, кто-то кивает. Атмосфера становится лёгкой, почти праздничной.

— Вот, пожалуйста. Наблюдай за ещё одним спектаклем сегодняшнего вечера. Этот доброжелательный на вид мужчина, возможно, и есть тот самый ублюдок, который отдал приказ похитить тебя и твою подругу, — ядовито шипит Пол и уходит.

Остаюсь одна. Смотрю перед собой, словно онемев.

— В этом мире слишком много боли и несправедливости, — продолжает мужчина, и в его голосе звучит искреннее сожаление. — Но у нас есть возможность изменить хотя бы одну жизнь. Маленький вклад — и ребёнок получит крышу над головой, образование, шанс стать тем, кто однажды тоже сможет помогать другим.

Он делает паузу, обводя зал взглядом.

— Я искренне верю, что добро возвращается. Что каждое доброе дело делает нас лучше. Именно поэтому мы здесь. Потому что нам не всё равно.

Кто-то выкрикивает его имя, раздаются новые аплодисменты.

— Спасибо. Наслаждайтесь вечером.

Он берёт бокал с шампанским и приподнимает его, окидывая публику довольным взглядом.

— За тех, кто нуждается в нас, и за тех, кто готов протянуть руку помощи.

Смех, звон бокалов, ещё одна волна одобрительных возгласов. Всё идеально. Всё правильно. До тошноты.

Неужели это он? Неужели я смотрю на своего злейшего врага? На человека, который украл у меня того, кто был мне дорог?

Поворачиваю голову и нахожу взглядом Рейсера. Он тоже наблюдает за происходящим на сцене. Я замечаю его хмурые брови, поджатые губы.

Так вот что он имел в виду, когда говорил о злодеях. Все, кто находится здесь, играют свою определённую роль.

Наши взгляды пересекаются. Он ловит мой — полный боли. И смотрит так глубоко мне в душу, будто разговаривает со мной без единого слова. Никто вокруг больше не имеет никакого значения. Мы словно одни в этом огромном помещении.

В груди вспыхивает что-то болезненное, когда я вспоминаю слова Пола.

«А вдруг?..»

И снова это проклятое «неужели» не даёт мне покоя.

Неужели я и вправду привязываюсь?

Неужели этот фарс превращается во что-то большее?

Неужели я всё-таки забегаю слишком далеко?

Неужели...

Неужели...

Неужели...

Рейсер едва заметно кивает в сторону выхода и, не теряя времени, направляется туда.

Я пробираюсь сквозь толпу. Плечи задевают прохожих, голоса сливаются в глухой шум. Сердце бьётся всё быстрее, с каждым шагом внутри нарастает беспокойство.

Я приближаюсь к двери, переступаю порог и замираю.

Никого.

Где он? Куда мог исчезнуть так быстро? У меня слишком много вопросов, которые требуют ответов.

— Рейсер? — голос звучит тише, чем я рассчитывала.

Тишина.

Вдруг совсем рядом кто-то шумно выдыхает. Я поворачиваюсь, уже готовая упрекнуть его за молчание.

— Я уже подумала, ты испарился...

Слова застывают на губах.

Холодная дрожь пробегает по телу.

— Может, он и испарился. Но зато не я.

Голос.

Я узнаю его мгновенно. Медленный, растягивающий слова, пропитанный ядовитым удовольствием.

Парень делает шаг вперёд. Его губы растягиваются в ухмылке, от которой становится не по себе.

— А ты, смотри-ка, похорошела с нашей последней встречи. Жаль, конечно... Но придётся немного испортить этот вид.

Эйдан.

Грудь сжимает ледяной страх.

— Ты...

Но я не успеваю договорить.

Чьи-то руки резко обхватывают меня сзади.

Я рвусь, но тут же чья-то ладонь зажимает мне рот, заглушая крик. В следующую секунду шею пронзает жгучая боль.

Игла.

Воздух вырывается сдавленным всхлипом. Голова начинает пульсировать, тело тяжелеет, ноги подкашиваются. Всё вокруг медленно растворяется в мутной, вязкой дымке.

Где-то рядом, сквозь туман угасающего сознания, проскальзывает голос. Тихий, почти нежный шёпот у самого уха.

И это всего два слова.

— Прости, Фиалка...

Я пытаюсь удержаться.

Но мир уже рушится.

Он снова чернеет.

Меня поглощает темнота...