Грозовая птица

Французская столица, определенно, никак не хотела отпускать Терри, предложив ему еще один предлог, чтобы остаться. Однако на тот момент мистер Персиваль и подумать не мог, что его гостеприимство у Берчей затянется чуть ли не до самой осени. Заговорив он тогда Эванжелиной, быть может, сейчас Терри находился бы в солнечной Шотландии вместе с ней. Но все было не так то просто, а иначе быть и не могло, поскольку жизнь Эвы Бейкер похожа на невероятный лабиринт, который, к сожалению, не всегда ведет ее по нужному пути. Но только ей было решать, стоит ли продолжать покорно снимать цилиндр, или раз и навсегда опустить занавес и выбрать дорогу, ведущую к новым открытиям...

Прекрасный дуэт Николаса Карлайла и Эванжелины пришелся Парижу по душе. После их грандиозного дебюта в «Одилионе» состоялось еще несколько премьер «Навстречу восточному ветру» и в других театрах, собирающих полные залы зрителей. Эва была очень счастлива, ведь ее идеи нашли место в жизни. В Париже ей пришлось задержаться на неопределенный срок, поэтому девушка без промедления послала письмо родителям, а также миссис Купер, в котором рассказала им о своем успешном дебюте, а также о том, что пока останется во Франции. А тем временем в газетах так и появлялись заголовки о том, что некогда простой театральный постановщик из Лондона вышел на совершенно новый уровень. Как только сердце французской столицы было покорено спектаклями, придуманными Эванжелиной, их тур с мистером Карлайлом продолжился. Однако как бы не была прекрасна «Навстречу восточному ветру», людям нужны были новые идеи, новые истории. В связи с этим Николас попросил Эванжелину придумать еще несколько спектаклей, чтобы было чем в будущем кормить зрителей. Конечно, Эва очень любила свою работу, ей нравилось создавать что-то совершенно новое, а потом представлять свое творение людям, получая в ответ улыбки и бурные овации. Но французское турне также доставляло много хлопот. Времени было мало, а работы достаточно. Вечером Эва выходила на сцену, а ночами зажигала свечу. Сидя с пером в руках, она воплощала первоначальные задумки на бумаге. Со временем Николас совсем перестал принимать участие в рабочем процессе, ссылаясь на то, что своими мыслями он только испортит будущее творение. По окончании каждого спектакля он беседовал с аристократами и леди из высшего общества, посещал крупные приемы, будучи на них приглашенным. Как нам помнится, Эва не любит подобные торжества. И пока Николас отлично проводил время в компании прекрасных дам и хвалился якобы своими успехами, Эва прогуливалась по вечерним французским улочкам в поисках вдохновения. К слову, оно всегда находило девушку быстро. Достаточно было разговорится с местными художниками, и вот уже родилась будущая постановка «Палитра вечерней Франции».

— Я еще не доработала ее, — возмутилась девушка, забирая листы у Николаса с первыми набросками спектакля.

— Надеюсь, ты успеешь к нашему возвращению в Лондон, — ответил мистер Карлайл.

— Я думала, что ты мне поможешь, — сказала Эванжелина, обмакнув перо в чернильницу.

— Я и так помогаю тебе, дорогая, — как ни в чем не бывало произнес Николас, сев на мягкое кресло.

В ответ последовало осуждающее молчание.

— Этот тур не только заслуга твоих идей. Нужно уметь подавать себя обществу, а ты не любительница выходить в свет. Поэтому этим занимаюсь я, ты подаешь великолепные идеи, и вместе мы зарабатываем деньги.

— Хочешь знать, что я думаю на этот счет? — подняв взгляд, сказала Эванжелина.

— Не будем ссориться Эва, — поднимаясь с кресла, ответил Николас. — Завтра еще одно выступление, а после мы вернемся в Париж, — также напомнил он, покидая пределы комнаты.

На следующий день в Марселе состоялось последнее появление Николаса Карлайла и Эвы Бейкер на сцене. Собрав вещи, в тот же вечер они отправились обратно в Париж, где Николас намеревался устроить крупнейшие торжество, о котором ничего не говорил Эве ранее. И, как вы уже успели догадаться, эта новость ее ничуть не обрадовала. За последние несколько недель Эванжелина очень устала, хоть и старалась всячески не показывать этого. Постоянные переезды, бессонные ночи. Сейчас ей очень хотелось немного передохнуть и хотя бы ненадолго вернуться в родную Англию. Однако мистер Карлайл продолжал настаивать на том, что по приезде в Париж ее будет ждать грандиозный сюрприз, ошибаюсь, даже несколько сюрпризов. Ох, знала бы тогда Эва Бейкер о том, что ждет ее впереди... Она бы не задумываясь, выпрыгнула из омнибуса.

— Хорошо, — после долгих уговоров наконец согласилась Эванжелина, выдвинув условие, которое гласило о том, что по завершении приема она отправится домой. — И где же ты, интересно, собираешься устроить торжество?

— В нашем поместье, разумеется, — улыбнувшись, ответил Николас.

— В каком еще поместье? — не поняла Эванжелина, оторвав взгляд от свежего выпуска газеты.

— Дорогая, ты не перестаешь меня удивлять, — едва не рассмеялся мистер Карлайл. — Как я уже говорил, ты создатель идей, а я тот, кто находит им хорошее применение в жизни. Всего за пару месяцев мы заработали целое состояние, вот я и решил сделать неплохой вклад в наше будущее, — как ни в чем не бывало, объяснил он.

— Значит, я так понимаю, ты потратил все наши деньги на поместье в Париже? — дабы внести окончательную ясность, задала вопрос Эванжелина.

— Не все, часть уйдет на организацию приема. Эва, ты даже не представляешь, как прекрасен этот дом! - поспешил перевести тему он. — Боюсь, как бы ты не упала в обморок от такой красоты!

— Уже упала, только от твоих сюрпризов, — пробормотала себе под нос девушка. — Мог бы и со мной посоветоваться, раз уж мои идеи смогли позволить тебе такую роскошь, — развернув газету вновь, добавила Эва.

— Перестань злиться! Ты ведь не хочешь, чтобы морщинки на твоем лице появились раньше времени? — сказал он, переводя взгляд на Эву, которая даже не подняла голову в ответ. — Кстати говоря, почему ты не носишь колье с бриллиантами, которое я подарил тебе в Марселе? — снова перевел тему Николас.

— Я не рождественская елка, — быстро ответила девушка, желая избежать этой темы. — И почему здесь снова нет моего имени? — также добавила она, наткнувшись на уже знакомые заголовки: «Невероятный театр мистера Карлайла и его удивительные идеи покорили Францию!»

— Мы уже говорили об этом, Эванжелина, — взяв газету в руки, ответил Николас. — Нам обоим будет выгоднее, если в газетах будут продолжать печатать мое имя. Тем более, оно уже у многих на слуху.

— Но об идеях речи не шло, Николас. Они принадлежат мне.

— И как ты себе это представляешь? — развел руками он. — Невероятный театр мистера Карлайла и идеи девушки в брюках? Абсурд!

— Я хочу, чтобы они писали обо мне как о создателе, — сложив газету, ответила Эванжелина.

— Ты ведь понимаешь, что это невозможно. Оставим этот разговор, Эва. Не важно, кому принадлежат идеи, важно лишь то, сколько можно на них заработать.

— Это слова человека, который не способен придумать ровным счетом ничего, — отрезала Эва, выходя из омнибуса.

Экипаж остановился напротив огромного трехэтажного французского поместья, которое по своему виду напоминало небольшой дворец. Широкие двери, высокие колонны, королевский фасад и роскошный фонтан, расположенный неподалеку от парадной.

«Удивительно, что он на дверях своего имени не написал», — пронеслось в мыслях Эвы, которая осматривала пределы здания.

— Тебе нравится? — поинтересовался Николас, выходя из экипажа следом за девушкой.

— Очень! — умело соврала Эванжелина, выдавив поддельную улыбку. «Надеюсь, что здесь достаточно комнат, чтобы я лишний раз не пересекалась с тобой», — подумала она, направившись к дверям.

— Я же говорил, что тебя впечатлит мой подарок! И это еще не вечер, моя дорогая!

Устроившись в спальне на втором этаже, Эва не стала разбирать свои вещи, поскольку была не намерена долго задерживаться в Париже. Мистер Карлайл, в свою очередь, в сотый раз восхитился приобретенным владением, чем ужасно надоедал Эванжелине. Вскоре началась шумная подготовка к приему, который Николас решил устроить в центральном зале на первом этаже. Конечно, об истинной цели торжества Эва совершенно не догадывалась, да и думать о вечере она сейчас не хотела, желая как можно скорее отправиться в Бибури. Не спасал даже дорогой Чарльз Диккенс, книги которого временами перечитывала девушка. Казалось бы, жаловаться было не на что, Эва добилась желаемого успеха, но при том сама же загнала себя в угол. Сидя в просторной комнате, по периметру которой была расставлена дорогущая мебель, Эванжелина чувствовала себя затворницей чужого мира, в котором она не находила себе места. Николас мечтал об успехе не меньше ее, но как только в его руках оказалось все, он перестал помнить о той, благодаря кому получил долгожданную славу. Эва стала его идеей, которая приносила огромный доход. Однако она совсем не желала быть тенью того, кто ложью пролил на себя свет. Деньги, определенно, ослепили Николасу глаза. А может быть, он всю жизнь был слеп, упуская из виду по-настоящему важные вещи.

Так или иначе, вечернее торжество должно было поставить все точки над «i». На том приеме собралось много гостей. Аристократы, леди из высшего общества, Николас даже не упустил возможности пригласить мисс Флеминг, которая завершала свое очередное французское турне. Конечно, Эва понятия не имела о том, кто прибудет сегодня вечером. Мистер Карлайл настоял на том, чтобы девушка осталась в комнате, а также настоятельно попросил ее к вечеру надеть одно из бальных платьев, которые привезли по его заказу.

— Прошу тебя, выйди сегодня в платье. Мы не в театре, — улыбнулся он, закрыв за собой дверь.

Да, жизнь, о которой мечтала Эванжелина, повернулась к ней совсем нежеланной стороной. Но тем не менее, ее судьба была по-прежнему в ее руках. Эва намеревалась вернуть свои идеи, которые Николас своенравно присвоил себе, убедив ее в том, что так будет только лучше. На этой минуте я вынуждена ненадолго покинуть французское поместье мистера Карлайла. А называю я его именно так, потому что уверена в том, что Эванжелине точно не захотелось бы видеть своего имени рядом с Николасом.

А вот мисс Берч, вероятно, хотелось увидеть свое имя рядом с Терри Колтрейном. Он был добр к Лилиан, нередко приглашал ее на прогулки, а вечерами, по просьбе мистера и миссис Берч, играл на фортепиано. Мистер Берч объяснял его долгое пребывание в поместье тем, что Терри без памяти влюбился в его дочь и выжидает лучшего момента, чтобы сделать ей предложение. Ну а миссис Берч, в свою очередь, в кои-то веки перестала сватать Лилиан, а Терри стал ее любимым собеседником. Кому, если не мистеру Персивалю, рассказывать об особенностях вышивания крестиком? К счастью, вовремя всегда поспевала мисс Берч, готовая спасти Терри от очередных уроков матери.

— Твоя мама очень мила, — улыбнулся он, выходя из гостиной.

— Мила, когда не сватает меня с первым встречным, — слегка посмеялась девушка в ответ.

— Когда я вернусь в Шотландию, не упущу возможности послать миссис Берч несколько клубков с сиреневыми и желтыми нитками, у нее почти закончились эти два цвета.

— Терри, — рассмеялась Лилиан, сев на диван.

— Я пообещал, — улыбнулся он.

Говоря о Шотландии и вспоминания стены Эбботсфорда, мистер Персиваль на самом деле не знал, когда вернется домой. К счастью, мистер и миссис Берч были гостеприимны, но и к сожалению для Лилиан, во Франции Терри держала совсем не она. Каждый день он получал свежие выпуски газет, в которых говорилось о театре мистера Карлайла. Терри по-прежнему надеялся на встречу с Эванжелиной, отгоняя мысли о том, что она могла влюбиться в Николаса Карлайла. После успешного дебюта в «Одилионе», как вам помнится, Эва практически сразу отправилась покорять другие французские города, но все же сумела оставить надежду в сердце Терри на встречу. Хотелось ли Эве встретить друга вновь? Да, еще как! После их мимолетной встречи взглядами в «Одилионе», на Эванжелину так и нахлынули воспоминания, а вместе с тем и неимоверное желание посетить Эбботсфорд, как в старые времена. Знаете, я слышала о том, что если две души тянутся друг к другу, то как бы они не были далеки, судьба обязательно сведет их вновь. В этот же день до Терри дошла новость о приеме мистера Карлайла, который он устраивает в честь свого возвращения из тура. Лилиан также была осведомлена об этом, однако от приглашения Терри была вынуждена отказаться.

— Я найду чем себя занять, — улыбнулась она, взяв руки книгу.

— Будет неправильно, если я оставлю тебя, — настаивал он.

— Будет неправильно, если я пойду с тобой, Терри, — отрезала Лилиан, перелистнув страницу.

— Я не хочу расстраивать твоих родителей. Боюсь, им не понравится тот факт, если я отправлюсь на прием один.

— Не переживай, — слегка коснувшись его плеча, ответила Лилиан. — И постарайся ничего не разбивать, - улыбаясь, добавила она.

Мисс Берч была слишком умна, а потому сразу догадалась о том, что девушка на сцене в брюках и есть та самая Эванжелина Бейкер, о которой ей рассказывал Терри. Лилиан понимала, что Терри вовсе не из-за любви к ней гостит у Берчей. Ей нравился Терри, очень нравился, и она ни за что не посмела бы осудить друга за его выбор. Сердце такая сложная вещь, ему не прикажешь кого любить, а кого нет. И если так, Лилиан не собиралась добиваться взаимности от Терри, зная, что она не сумеет дать ему истинного счастья. В тот вечер мисс Берч осталась дома, желая провести его за игрой на фортепиано. Ну а Терри направился к поместью мистера Карлайла, и сердце подсказывало ему, что сегодня он встретится с Эванжелиной вновь.

Торжественный прием вот-вот должен был начаться. Новость о торжестве Николаса Карлайла явно получила огромную огласку. Иначе каким образом можно было объяснить появление в поместье даже мисс Флеминг? К слову, она была не последним гостем, которого Эванжелина совершенно не ожидала увидеть. Как только в зале заиграла музыка, девушка поняла, что торжество началось. Вскоре подоспела и одна из служанок, которую подослал мистер Карлайл, чтобы та помогла Эванжелине с корсетом.

— Мисс Бейкер, вы выбрали платье? — поинтересовалась она.

— Благодарю, я останусь в брюках, — ответила Эва, обводя взглядом предложенные наряды.

— Что же тогда мне сказать мистеру Карлайлу?

— Ничего говорить не нужно. Все что он должен знать, я скажу ему сама, — отрезала Эва, выходя из комнаты.

Спустившись на первый этаж, перед девушкой открылись огромные двери бального зала. Уверенным шагом она вошла внутрь, и на миг только что прибывшие гости затихли, приковав свое внимание к Эванжелине. Однако девушка и не думала поднимать взгляд, чтобы с улыбкой поприветствовать дам и джентльменов. Медленно, она подошла к столу, на котором стояли напитки и лежали фрукты в дорогой посуде. Взяв небольшую веточку винограда, Эва устроилась на мягком диване. Закинув ногу на ногу, она продолжала наблюдать и ждать появления «виновника торжества». Музыка продолжала играть, яркий свет так и слепил глаза, а гостей с каждой минутой становилось все больше, что со временем Эва перестала видеть лица людей, ибо в глазах рябили броские платья дам.

— Вот ты где, — неожиданно произнес Николас, снимая цилиндр с головы девушки. — Почему ты не в платье? — также добавил он.

— Я думаю, оно предназначено для тебя. Клоун здесь не я, — ответила Эва, вместе с тем уплетая виноград.

— Не понимаю о чем ты, — ответил мистер Карлайл, выдавив улыбку. — Впрочем, ты прекрасна и в брюках, — добавил он, переводя взгляд на гостью из Вельморена. — Мисс Флеминг!

— А она что здесь делает? — едва успела задать вопрос Эва, как Николас взял ее за руку и потянул за собой.

— Мисс Флеминг, мы очень рады, что вы нашли время посетить наше скромное поместье, — утрировал Николас, обводя взглядом Эмму. Изумрудное платье в пол, прическа, чем-то напоминающая ракушку, жемчужные серьги и перчатки того же цвета, что и роскошный наряд. Эмма выглядела великолепно, с годами она только похорошела. Ее голос был признан настоящей золотой симфонией, а Ковент-Гарден уже давно называли вторым домом мисс Флеминг.

— Осмелюсь предположить, наша следующая встреча произойдет в Королевском театре Лондона? — с надеждой произнес Николас.

— И не мечтайте, — опустила приветствия она. — Двери Ковент-Гарден для вас навсегда останутся закрытыми, — холодно ответила Эмма, но едва Эва успела ей возразить, как мисс Флеминг добавила: — Я обращаюсь к вам, мистер Карлайл.

— При всем уважении, мисс Флеминг, вы пытаетесь меня унизить?

— Ни в коем случае, мистер Карлайл. Вы и сами с этим прекрасно справляетесь.

— Хорошего вечера, мисс Флеминг, — ответил Николас, удалившись.

Эва, в свою очередь, не собиралась следовать за ним.

— Зачем вы здесь? — после недолгой паузы поинтересовалась Эванжелина, глядя на Эмму.

— Задайте себе тот же вопрос, мисс Бейкер, — ответила она, оставив девушку.

И в самом деле, появление Эванжелины на этом вечере было вызвано вовсе не желанием поддержать Николаса и показаться перед людьми в брюках. Ее преследовала совершенно иная цель, которая с каждой секундой обретала все большую значимость, как только до Эвы доносились обсуждения, касающиеся мистера Карлайла. Торжество было в самом разгаре. Некоторые дамы изъявили желание танцевать, поэтому вскоре медленная музыка сменилась на более ритмичную. Джентльмены поспешили пригласить своих леди. И пока одни танцевали, другие обсуждали нашумевшие постановки Николаса Карлайла.

— Откуда вы берете такие удивительные идеи? — помахивая своими воздушными веерами, спрашивали дамы.

— У меня замечательная муза, — отвечал Николас, каждый раз глядя на Эванжелину, которая продолжала медленно прогуливаться по залу. Ее брюки уже не были мировой сенсацией, однако многие дамы по-прежнему считали поведение девушки непристойным, но дали себе клятву проглотить язык и не говорить об этом в обществе мистера Карлайла, который явно был к ней неравнодушен. Или к ее идеям и бесконечному воображению? Так или иначе, сегодня он намеревался сделать серьезный шаг, и был уверен в том, что его предложение увенчается успехом.

— Вы расскажете о своей грядущей постановке, мистер Карлайл? — поинтересовался джентльмен.

— Да, разумеется, — задумался Николас, вспоминания последний сценарий Эванжелины.

— Грядет чудесная постановка, сэр! — неожиданно выпалила Эва, проходя мимо и поймав нить разговора.

— Которую мы с моей будущей женой представим на сцене в Ковент-Гарден! — недолго думая, громко произнес мистер Карлайл, решив, что пришло время для торжественного момента. Его заявление было столь обескураживающим, что не было в зале ни одного человека, который не повернул головы в сторону Эванжелины и Николаса. К слову, кудрявая голова Терри также не могла не повернуться. Поездка слегка затянулась, а потому Терри немного опоздал, прибыв в поместье уже в самый разгар приема. Хотя, возможно, он появился как раз вовремя.

— О чем ты говоришь? — тихо возмутилась Эва, которая начала догадываться об еще одном «подарке».

— О тебе, дорогая миссис Карлайл, — подняв бокал шампанского, произнес он. Закатив глаза, Эве хотелось в этот момент провалиться сквозь землю, убежать, просто исчезнуть. Казалось бы, уже ничего не может быть хуже присвоенных себе идей, а нет, может!

— Леди и джентльмены, мы с вами собрались здесь не просто так, разумеется, — вновь начал говорить Николас. — Я хочу, чтобы этот вечер стал началом прекрасного союза и наконец развеял слухи о мисс Бейкер. Эванжелина, ты согласна стать моей женой? — глядя в глаза девушке и достав изящное колечко, спросил он. Однако к удивлению мистера Карлайла, в глазах Эвы он увидел далеко не любовь. Гости замерли в ожидании ответа, а Терри, осознав, что его опасения оправдались, решил заблаговременно покинуть поместье.

— Куда же вы, Терри? — неожиданно остановил его голос мисс Флеминг. — Неужели вы хотите пропустить самое интересное? — держа в руках бокал шампанского, добавила она.

И впрямь, кульминация этого вечера только приближалась. Благо, Терри принял решение остаться и все же дождаться ответа Эвы, послушав мисс Флеминг.

— Эванжелина? — произнес Николас вновь.

— Нет, — последовал четкий ответ девушки, который обескуражил всех наповал.

— Прости? — удивился мистер Карлайл, который был уверен в том, что Эва даст положительный ответ.

— Мой ответ будет отрицательным. Я не выйду за тебя замуж, Николас, — повторила Эва, на сей раз намного громче.

— Я знаю, они разыгрывают постановку! — отказываясь верить в происходящее, выпалила леди из зала. «Отвергнутое сердце» — одна из постановок, представленных мистером Карлайлом, вы помните?

— Да, именно так! — недолго думая, подхватил инициативу Николас, поняв, что нужно срочно выкрутиться из этой ситуации. — Та постановка была такой... — не успел закончить он.

— Какой? — вставила вопрос Эванжелина, желая наконец вывести мистера Карлайла на чистую воду. — Ты не знаешь, какой она была, потому что не потратил ни секунды своего драгоценного времени, чтобы ее создать.

— О чем говорит мисс Бейкер? — последовали вопросы гостей.

— Мисс Бейкер бредит, ей пора в свою комнату, — не желая говорить об этом, ответил мистер Карлайл.

— Нет, Николас! — возмутилась она. — Тебе пора признать, что ты жалкий вор и обманщик, а теперь еще и несостоявшийся жених. Неплохая бы получилась пьеса, да? И ты, возможно, смог бы стать неплохим актером. Кажется вы немного промахнулись с деятельностью, мистер Карлайл. Но ничего, все совершают ошибки. И я тоже. Я ошиблась еще в самом начале нашего пути, когда согласилась работать с тобой. Я верила, что вместе мы достигнем большего и доверяла тебе. А в итоге ты решил украсть мои идеи, не побоялся лгать людям, лгать самому себе. Каково это, приписывать себе чужие заслуги?

— О чем она говорит?! — гнул свое Николас, никак не желая мириться с правдой.

— Что ж, пришло время внести ясность, это давно нужно было сделать, — обращаясь к гостям, вновь заговорила Эва. — Я являюсь создателем всех этих пьес. В Лондоне, в Париже, в каждом городе, в каком нам удалось выступить. Все постановки, которые вы видели, принадлежат той самой девушке в брюках, — говорила она, глядя на леди и джентльменов, которые словили очередную волну удивления. - Правда в моих словах, а не в газетах, снабженных лживыми заголовками. Однажды я свернула с верного пути. Мне казалось, что я иду по дороге успеха, но на самом деле она привела меня в тупик. Ты совсем не знаешь меня, Николас. Я слишком дорожу своей свободой и не намерена делить ее с человеком, который желает и ее присвоить себе. Теперь люди будут знать правду. Конечно, вы не обязаны мне верить моим словам. Но так моя совесть, в отличие от твоей, Николас, будет чиста, — повернулась вновь к гостям Эванжелина. — С этой минуты я намерена самостоятельно продолжить свой путь, я больше не собираюсь работать с тобой. Однако не могу не дать должное завершение всей этой истории. Снимайте цилиндр, мистер Карлайл. Ваш спектакль окончен, — сняв шляпный атрибут с его головы, закончила Эванжелина.

Правда, которую раскрыла Эва, стала поводом для окончательного и бесповоротного завершения театральной карьеры Николаса. К слову, он не стал отрицать ее слов, осознав в полной мере всю горечь своего поражения. Возможно, это был единственный правильный поступок, который Николас совершил в последнее время. Безусловно, слова Эванжелины, да при том еще и полученный отказ, серьезно удалили по репутации мистера Карлайла. Как и следовало того ожидать, разразился настоящий скандал. Николас с позором провалился, а Эванжелина поднялась на ступеньку выше. И если ранее о ней не упоминалось ни в одной газете, то теперь в каждом заголовке можно было увидеть имя мисс Бейкер. После громкого скандала Николас немедленно продал поместье и покинуть Францию. Последний раз Эва Бейкер видела его в Париже, и была счастлива, что судьба больше не свела ее с этим человеком. А вот Николасу удалось увидеть ее вновь. На сцене, о которой они мечтали в начале своего пути. Но об этом мы с вами поговорим немного позже, дабы не упустить долгожданную встречу Эвы Бейкер с Терри Колтрейном. Да, они встретились, что стало для Эвы очередным сюрпризом. Многовато неожиданных поворотов, да все в один день! Казалось бы, таков ход событий совершенно безумен, но ведь это жизнь Эванжелины Бейкер. Совершенно удивительная история...

Возвращаясь в пучину скандального вечера, как только вся правда о настоящем создателе невероятных постановок раскрылась, гости заполонили вопросами мистера Карлайла и едва не свели с ума Эванжелину, которая с трудом выбралась из толпы и поспешила оказаться на улице. Спускаясь по ступенькам, Эва на миг задумалась о том, какой крутой поворот был уготован для нее судьбой. Воображать желанную жизнь намного проще, чем жить на самом деле. Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди. Бывает и так, что ты отдаешь предпочтение людям, которые в итоге используют твой талант, а те, кто были дороги нашему сердцу, пропадают на долгие годы.

— Надеюсь, что жизнь никогда не преподнесет тебе таких подарков, мистер Персиваль, — проговорила Эва, сняв с головы цилиндр.

— Знаете, однажды судьба подарила мне очень хороший подарок, — послышался знакомый голос издалека.

— И чем же он так хорош? — не спешив оборачиваться, спросила Эва.

— Она, — уточнил голос. — Невероятная девушка, в голове которой постоянно рождаются идеи. Кстати говоря, еще она неплохо танцует, совсем не боится пауков, умеет драться на шпагах и постоянно выигрывает в шахматы! — вспоминая, перечислял он. — А вообще, она замечательная. И как выяснилось, теперь еще носит брюки.

— Вот это набор, — расплываясь в широкой улыбке, произнесла Эванжелина.

— Удивительный, правда?

— Совершенно умопомрачительный, — повернулась Эва, посмотрев в глаза дорогому другу.

— Здравствуй, Эва Бейкер, — не успел закончить он, как девушка бросилась его обнимать.

— Терри! Мой дорогой мистер Персиваль, — улыбалась она, обвивая руками шею друга.

— Я тоже очень сильно по тебе скучал, — обняв подругу в ответ, произнес он.

Терри был неописуемо рад встрече с Эванжелиной вновь. С его лица не сходила улыбка, а сердце стучало так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

— Мне столько нужно тебе рассказать! — наконец отпустив Терри, сказала Эва. — Но только не здесь.

— В таком случае я знаю отличное место, — улыбаясь, вспомнил он. — Надеюсь, что ты по-прежнему любишь конные прогулки.