Наши главные секреты

В бережных и нежных хрущёвках
Хранилище надежд для потомков
Рассыпанная соль на клеёнке
Молоко на губах обсохло
Всё могло быть неплохо
Всё могло быть неплохо
Всё могло быть

Эмма

На дворе вечер. С момента прогулки с друзьями прошло примерно неделя. И такое же время не было Дана. Но вот он снова появился ниоткуда и без предупреждения.

— Эмма, я должен это сказать.

Я не обратила на него внимания.

— Я не твоя шизофрения, — я аж охнула от такой новости. — Я призрак. Нас может видеть только один человек, но нам запрещено об этом говорить, однако я не хочу молчать. Мне скоро восемнадцать, и правительство призрачного что-то делает с такими, поэтому я не знаю, что будет дальше.

Моё сердце бешено заколотилось. Призрак? Но как это возможно? Все мои симптомы указывали на это заболевание. Может, у меня всё же что-то другое? Но Дан был моей теперь уже так сказать «галлюцинацией», поэтому врачи так и подумали.

— А почему ты раньше не говорил? — спросила я через несколько минут после услышанного. Мне было сложно это переварить.

— Сам не знаю, наверное, боялся, — ответил он, опустив голову вниз.

— Эмма, я хотел спросить, ты не знаешь, где мои ключи...? — услышала я голос Мейсона. Его взгляд в этот момент стал напряжённым. — От дома... Эмми, кто это?

Брат его увидел? Обалдеть.

Моё сердце заколотилось ещё сильнее. Руки тряслись. Мне становилось страшно. Призраки, мистика — теперь его видит и Мейсон.

— Это моя шизофрения, которая на самом деле призрак. И теперь получается, ты её видишь. Как это возможно, я не знаю. Дан, ты сам знаешь?

— Нет, — отрезал он.

Даниэль был напуган, как и мы с Мейсоном. Никто не знал, что происходит и что будет с Даном после его рассказа. И почему теперь видим его мы тоже.

— Это главный секрет правительства моего мира и, как я понимаю, мой тоже. Теперь это наши главные секреты. Вы не должны никому ничего рассказывать, пока я ничего не выясню.

— Надо ещё узнать, кто кроме меня и тебя его видит. А то вдруг ты воскрес. Я позвоню Адриану, а ты — Оливие, — Мейсон указал пальцем на меня.

Я набрала номер телефона Лив.

— Что-то случилось? — сонно спросила она.

Сейчас было семь вечера, наверное, она ещё спала после дневного сна.

— Да, — резко ответила я. — Приходи ко мне срочно.

— Ладно, — Лив сбросила звонок.

Через сорок минут все уже сидели на кухне, кроме Дана.

— Ну и зачем мы собрались? — спросила Лив.

— Дан, иди сюда, — сказала я, и друзья удивились.

Он появился в проёме кухни. Оливия и Адриан были шокированы — они тоже его видели.

— Значит, это всё же не твоя шизофрения, — поняла Оливия. — А кто он?

— Я призрак, — незамедлительно ответил Дан. — Сегодня я сказал об этом Эмме, меня увидел Мейсон, а теперь и вы. Может быть, я и ожил, но от меня исходит лёгкий синий оттенок, который вы не видите. Видят ли меня другие люди — не знаю, сейчас проверю.

Дан вышел из дома, и мы ничего не успели сказать. Через десять минут он вернулся.

— Меня видите только вы, — ответил он. — Наверное, потому что вы связаны с Эммой, а я привязан к ней и к её дому. У призраков это нормально. Я выясню, что происходит. Мне неизвестно, что скрывает правительство моего мира.

— Стой, стой, — прервала его таратором Лив. — Вы же мертвы, что за правительство?

— Самые старые призраки. Они устанавливают правила и что-то делают с призраками после того, как им исполняется восемнадцать в их реальном возрасте.

— А туда попадают все? — спросила я. — Или только дети?

— Все, и там они молодеют, — сказал Дан. — Я пойду.

Он испарился.

— Ну, как всегда, уходит в самый ответственный момент разговора, — с раздражением сказала я.

— Ну бывает, — ответил Адриан.

— Ну да, — согласилась я.

— Мне кажется, наша жизнь под угрозой, — наконец сказал хоть что-то Мейсон.

— Да, сто процентов, — ответила я. — Надеюсь, Дан что-то сделает до сентября — у него день рождения. Ему будет восемнадцать, и его изменят.

— Будем надеяться, а то мы тоже попадём в этот странный мир, — со страхом в голосе ответила Лив.

— Теперь главное, чтобы никто пока не узнал, что мы видели призрака. Это наш главный секрет. Если кто-то узнает — нам крышка. Будем в психбольнице, а я скажу, что это не очень. Сама там была.

— Поняли, — ответили все на мои слова.

— Удачи нам всем, — проговорил Адриан и протянул руку вперёд.

— Удачи, — ответила я и положила свою руку.

— Удачи, — ответила Лив и сделала то же самое.

— Удачи, — сказал Мейсон, положив руку и замкнув круг.

Мы опустили руки.

— Наверное, надо расходиться, — тихо проговорил Адриан.

Он был, как всегда, весел, но сейчас выглядел немного иначе. Да и до этого парень был напряжён.

— ¿Está todo bien? (Нормально всё?) — спросил мой брат на испанском. Я его не поняла.

— No (нет), — отрезал Адриан. — Hermana, y ahora esto (Сестра, а теперь ещё это).

— Nos las arreglaremos. Casi hemos encontrado la cantidad correcta. No diré que todo estará bien, pero tenemos que lidiar con ello. (Справимся. Мы уже почти нашли нужную сумму. Не буду говорить, что всё будет хорошо, но мы должны с этим справиться.)

— La esperanza muere al último. (Надежда умирает последней.)

На этом мы и разошлись. Я не знала, о чём они говорили, но было интересно.

Я знала на испанском только «Hola» и «Adiós» — это значит «привет» и «пока». И слово «нет», которое было похоже на английское. Остальные слова мне были неизвестны. Этот язык мне сложно давался, хоть и не был слишком сложным. Сама я знала английский и французский, они не слишком сложны для изучения, поэтому я их и выучила.

Мой брат знал три языка — английский, испанский и немецкий. Испанский он выучил сам вместе с Адрианом, а два других изучал в школе. Нам с ним нравилось знать языки. Хотелось выучить много, но не все сразу.

Мне интересна культура Китая, Японии и Кореи. Их языки схожи между собой, но всё же разные. Слишком сложно запомнить, но каждый язык принадлежит к разным языковым семьям.

И иероглифы тоже выглядят по разному. Все это слишком сложно, что я даже пока не хочу в это лезть. Мне бы испанский в тайне выучить, чтобы понимать Андриана и Мейсона